---------------------------------------------------------
(*) Историческая справка. Напомню читателям коротко, что во время войны Физический факультет МГУ в 1942 году был эвакуирован в Ашхабад (Туркменская ССР), а с началом 1943 года перебрался в Россию - в Свердловск. Но ненадолго.
С 1943 учебного года, когда враг был уже далеко от столицы и наступать не собирался за неимением сил, факультет вернулся обратно в Москву на территорию МГУ, и перед руководством встал вопрос об избрании заведующего кафедрой теоретической физики. Бывший зав-кафедрой - В.С.Фурсов - с 1941 года находился на фронте. А эта кафедра была ключевой на факультете, так как преподавательский состав кафедры читал и вёл общие для всех студентов курсы: теоретической механики, электродинамики, квантовой механики, статистической физики.
Реальными претендентами на должность главы кафедры стали два человека: бывший заведующий кафедрой еврей И.Е.Тамм и прошедший с факультетом через всю эвакуацию молодой и талантливый русский учёный А.А.Власов, который только начинал свою научную карьеру.
Большинство Учёного Совета, как и декан факультета А.С.Предводителев были настроены против И.Е.Тамма. Почему? - объясняю. Незадолго до голосования на заседании Учёного Совета выступил Д.Д. Иваненко (1904-1994), известный советский физик-теоретик, доктор физико-математических наук (1940), профессор МГУ (1943), первооткрыватель протонно-нейтронной модели ядра (1932) - и указал на ряд грубых ошибок в работах Игоря Евгеньевича. Не удивительно после этого, что при голосовании Власов получил 24 голоса, Тамма - всего 5. Победа оказалась более чем убедительная, согласитесь: в одни ворота, как в народе у нас говорят! И самая что ни наесть демократическая!
Анатолий Александрович Власов (1908-1975), доктор физико-математических наук (1942), автор дисперсионного уравнения в теории плазмы был достойный претендент. Впоследствии (1970) за свои фундаментальные работы по теории плазмы он получит от государства Ленинскую премию {3}.
Но только вот господа-товарищи евреи были с этим категорически не согласны: не так они все устроены и воспитаны, чтобы сдаваться на милость гоям, задницы им подставлять. Они собрались в стаю и подняли страшный гвалт - до небес прямо-таки. Это обычная еврейская практика, тысячелетняя можно сказать, - истерично орать чуть что, дискредитировать неугодных лиц через СМИ и вываливать свои проблемы и беды на окружающих. Они накатали известное «письмо 14 академиков», где вылили на русских учёных физфака целый ушат помоев и грязи, отнесли это письмо Капице, заставили того подписать и потом передать Сталину как бы от своего, Петра Леонидовича, имени сей пасквиль, что Капица покорно и сделал. Он был хорошим учёным, спора нет, да и человеком неплохим, как представляется, тружеником великим. Но только вот с молодых лет был погремушкой в руках евреев, увы, мальчиком на побегушках (как и А.Д.Сахаров потом, а в математике - А.Н.Колмогоров). За что так высоко и поднялся в науке - и даже Нобеля отхватил. Евреи умеют ценить преданных шабесгоев, славы и денег на них не жалеют, надо должное им отдать.
Из-за «письма 14 академиков» и последующего вмешательства председателя Всесоюзного комитета по делам высшей школы С.В.Кафтанова решение по Власову было отменено, и заведующим кафедрой был назначен В.А.Фок из ФИАНа, ещё один шабесгой. Однако Фок не прижился на чуждом ему физфаке и через год, уже в результате «письма 4 академиков», он был отстранён от должности, и в победном 1945 году Анатолий Александрович Власов всё-таки был утверждён заведующим кафедрой теоретической физики. В этой должности он проработал до 1953 года - года смерти Сталина...
---------------------------------------------------------
Всю эту университетскую околонаучную возню и склоку Щербаков прекрасно знал из первых уст. Поэтому крайне серьёзно отнёсся к предостережениям Ноздрёва - и приложил много стараний и сил, чтобы в 1944-1945 годах в числе вновь принятых в МГУ студентов и аспирантов количество евреев заметно уменьшилось, а русских парней и девчат, наоборот, - увеличилось…
10
Однако 10 мая 1945 года, на следующий день после празднования Великой Победы в стране, Александр Сергеевич Щербаков неожиданно умирает на 44-м году жизни - от обширного инфаркта якобы. Куда смотрели кремлёвские светила - долбаные академики и профессора из Лечебно-санитарного управления, с вселенским гонором и апломбом все как один, баснословными зарплатами и привилегиями? - не понятно! Загадка великая просматривается в этой скоропостижной смерти, у которой, к великому сожалению, уже не будет разгадки, увы!!!... Как бы то ни было, - но внезапная кончина Щербакова - члена РКП(б) с 1918 года, члена ЦК ВКП(б) с 1939 года, кандидата в члены Политбюро ЦК с 21 февраля 1941 года, первого секретаря Московского горкома и обкома ВКП(б) с 1938 года, генерал-полковника с 17 июля 1943 года, депутата Верховного Совета СССР (1937-1945 гг.), начальника Совинформбюро с 24 июня 1941 года, начальника Главного политуправления Красной армии с июля 1942 года (вместо обанкротившегося Мехлиса), заместителя народного комиссара обороны СССР с октября 1942 по май 1943 года, заведующего отделом международной информации ЦК ВКП(б) (1943-1945 гг.) - потрясла Россию, повергла в ужас. Александр Сергеевич был любимцем Москвы и страны, и был единственным человеком в Центральном аппарате партии и правительства, чьи бумаги Сталин не проверял - визировал, не читая. Доверие Вождя к Щербакову было абсолютным и непререкаемым. Щербаков был сталинским любимцем: мало было таких…
Осиротела Москва, осиротела патриотическая Мать-Россия! Смерть Щербакова, находившегося в рассвете лет и сил, стала тем спусковым крючком, с которого и началось впоследствии «дело кремлёвских врачей-отравителей»…
Осиротел после этого и Московский Университет, лишившийся своего высокого покровителя.
Столичные же евреи-академики из ФИАНа (Физический институт им.Лебедева АН СССР) наоборот, оживились и пошли в наступление, намереваясь дать бой, «решительный и без-пощадный», русским учёным выскочкам из МГУ, с физического ф-та в первую очередь.
Им сильно помогло в этом мстительном деле и то обстоятельство, что 6 и 9 августа 1945 года на японские города Хиросима и Нагасаки американцы сбросили атомные бомбы «Малыш» и «Толстяк», урановую (дорогую) и плутониевую (дешёвую), что никакого военного смысла не имело фактически. Это акция носила чисто устрашающий, демонстрационно-показательный характер:
- предъявить мiру мощь американского оружия;
- напугать генералиссимуса Сталина, разгромившего фашизм и завоевавшего пол-Европы, сделать его помягче и посговорчивее в переговорах по послевоенному переустройству мiра…
Но Сталин не испугался - достойно и мужественно принял вызов, хотя стоило это ему (по свидетельству некоторых историков) первого инсульта. Пусть и в лёгкой форме.
Уже 20 августа 1945 года по его приказу был сформирован Специальный комитет при ГКО (с сентября 1945-го - Специальный комитет при Совете министров СССР), которому поручалось разработать в кратчайшие сроки собственное атомное оружие. Председателем этого чрезвычайного органа Сталин назначил Л.П.Берию, неоднократно проверенного человека, известного своей деловой хваткой. Вождь подчинил ему не только задействованных в атомном проекте учёных во главе с И.В.Курчатовым, но и всех производственников, работой которых ведало образованное тогда же при Совмине СССР Первое главное управление.
---------------------------------------------------------
(*) Предыстория вопроса
До создания Спец-комитета работы по обеспечению атомного проекта велись с 12 апреля 1943 года под управлением СНК СССР, и ими сначала руководил нарком химической промышленности СССР М.Г.Первухин.
[justify]3 декабря 1944 года вышло постановление ГКО СССР №7069сс «О неотложных мерах по обеспечению развёртывания работ, проводимых Лабораторией №2 АН СССР». Все работы по атомному проекту были сконцентрированы в Москве, где была выделена земля для строительства корпусов лаборатории.