И 5 марта 1894 года Приказом Его Императорского Высочества Генерал-Адмирала по Морскому ведомству мичман П.П.Шмидт переведён из Балтийского флота в Сибирский флотский экипаж, и назначен там вахтенным начальником миноносца «Янчихе», а затем крейсера «Адмирал Корнилов».
6 декабря 1895 года Высочайшим приказом по Морскому ведомству П.П.Шмидт произведён в лейтенанты...
Но и на Дальнем Востоке у Шмидта-младшего всё идёт наперекосяк. И там он постоянно чудит и скандалит, лечится в госпиталях от неврастении, кочует с корабля на корабль, всюду отвергаемый и презираемый офицерами, и даже содержится на гауптвахте за нарушение дисциплины. До печёнок достал Чухнина, одним словом, так что тот сто раз потом пожалел, вероятно, что с таким протеже связался.
28 октября 1897 года после очередного болезненного припадка следует приказ Чухнина: «…предлагаю главному доктору Владивостокского госпиталя В.Н.Попову назначить комиссию из врачей и при депутате от Экипажа освидетельствовать здоровье лейтенанта Шмидта… Акт комиссии предоставить мне».
И, наконец, в августе 1898 года после конфликта с командующим Тихоокеанской эскадрой П.П.Шмидт подал прошение об увольнении в запас, поняв окончательно и без-поворотно, что военная служба не для него с её суровыми порядками и дисциплиной.
24 сентября 1898 года его прошение было удовлетворено, и приказом по Морскому ведомству за № 204 лейтенант П.П.Шмидт был вторично уволен в запас - с правом службы в коммерческом флоте…
4
Коммерческий флот для таких неврастеников-верти-хвостов - настоящий рай: там и дисциплина послабее существенно, и порядки попроще. А главное, к бывшим кадровым военным во все времена там относились с большим почтением и пиететом.
Там Шмидт-младший прижился на удивление, и даже в гору пошёл. Морская торговля, как выяснилось, ему сильно нравилась. А чего не нравиться-то, в самом деле, чего?! Знай себе плавай по мiру из конца в конец, никем не контролируемый и не понукаемый; там покупай заморский товар, тут продавай, получай навар от торговли, гешефт, карманы им до краёв набивай, счета банковские. Приезжай потом в Петербург с мешком контрабандных денег и живи себе, не тужи: ешь, пей от пуза, развратничай, жизнью необременительной наслаждайся. Торговля - это тебе не Армия и не военный Флот, где одна сплошная муштра, боевая учёба и тренинг, где никогда не разбогатеешь и не поднимешься.
Словом, нашёл себя Пётр Петрович, определённо нашёл. Попал в родную торговую стихию словно в малинник.
И всё было бы у него со службой и коммерческой карьерой прекрасно: дослужился бы там наш “герой” до больших кораблей и чинов - это уж и к гадалке не ходи, не трать понапрасну время. И про нервные срывы свои вроде как там позабыл, удалец-молодец, про припадки: шальные, несчётные деньги, они любые болезни вылечат, любую напасть исцелят. Э-э-э-х! - если б не Русско-японская война только, которая спутала ему, торгашу, все карты!
Российская армия на Дальнем Востоке несла большие потери, солдат и офицеров катастрофически не хватало: фронту постоянно требовались резервы и пополнение. И раздобревшего и разохотившегося в торговле Петра Петровича срывают с очередного коммерческого вояжа - и призывают на действительную военную службу весной 1904 года, чего он никак не ожидал и не желал, к чему категорически не готовился. И сразу же, что совсем уж скверно и страшно, зачисляют офицером на угольный транспорт «Иртыш», приписанный ко 2-ой Тихоокеанской эскадре вице-адмирала З.П.Рожественского, что готовилась к отправке на помощь защитникам Порт-Артура и почти вся погибла потом в Цусимском сражении, о чём подробно писалось.
Про то, что эскадру Рожественского ждёт печальная участь, в Петербурге шептались все причастные к военно-морскому делу: как-то уж больно дуриком и второпях она собиралась в Кронштадте - с негодными пушками, боекомплектами к ним и оборудованием, неподготовленными и необученными экипажами, сомнительными командирами. Да ещё и революционеры в этот наиважнейший и наиответственнейший момент словно сбесились, делая своё чёрное дело: подстрекали рабочих на судостроительных и других заводах без конца бастовать, портить детали корабельного оборудования, совершать диверсии. И одурманенные пропагандой рабочие шли у злодеев на поводу, вершили подлое дело - портили корабли, готовившиеся к большому походу.
Так, например, лучший и сильнейший броненосец эскадры - «Орёл» - был затоплен в кронштадтской гавани прямо во время его боевого оснащения, и самое строгое и дотошное расследование не выявило тогда виновных: саботажники и бунтовщики были связаны круговой порукой и хорошо конспирировались, на удивление хорошо. Да и потом, на всём многодневном и многотрудном пути эскадру преследовали разного рода поломки и неудачи, предвестники большой беды. Это всё о том свидетельствует, что на кораблях орудовали диверсанты, которые портили технику, включая двигатели, не позволяли к осаждённому Порт-Артуру как можно скорее дойти и гибнущему гарнизону помочь. Благодаря их “стараниям” 2-ая эскадра, и без того измученная длительным переходом, постоянной качкой, жарой и скудным питанием, ещё около месяца протомилась на Мадагаскаре из-за аварий на некоторых кораблях и, обрастая водорослями и ракушками, потеряла одно из важнейших боевых качеств - скорость.
Знал про это про всё, разумеется, и опекун-дядя Петра Петровича, старый морской волк, заслуженный адмирал, а к тому времени уже и сенатор - что эскадра обречена и добром не кончит, - и сделал всё, хитрован, чтобы вытащить племянника из беды, спасти его, непутёвого, от верной смерти.
Так, в сентябре 1904 года в Либаве, где готовился к походу «Иртыш», Шмидт (по тайному наущению дяди, по-видимому) устроил шумную драку со старшим офицером транспорта «Анадырь» Муравьёвым на балу, организованном обществом Красного Креста. Драка была совершенно необязательная и на пустом месте, что называется. А когда дерущихся разняли и повели из ресторана вон, разгорячённый Шмидт в прихожей стулом разбил ещё и дорогущие хрустальные окна питейного заведения. И сделал это намеренно, вероятно: чтобы усугубить вину. Такое предположение, во всяком случае, высказал по горячим следам начальник штаба Либавской крепости Ф.П.Рерберг в своих воспоминаниях: что, дескать, тот инцидент Шмидт устроил специально для того, чтобы его выгнали со службы.
Но Шмидта не выгнали - вот ведь беда! - лишь арестовали на десять суток, и только. И тогда они с дядей решили прибегнуть к крайней мере - симулировать душевный или телесный недуг, чтобы быть комиссованным по болезни.
2-ая Тихоокеанская эскадра, как известно, состояла из двух частей: “тяжёлой”, глубоководной, которой командовал сам Рожественский и куда входили могучие крейсера с глубокой осанкой, совершенно непригодной для мелководного Суэцкого канала. Ей поэтому, чтобы добраться до Тихого океана, пришлось огибать всю Африку по периметру, тратить время, деньги и силы на утомительный переход. Была и “лёгкая” часть, с малыми и вспомогательными кораблями-транспортниками, которые чуть позже поплыли на Дальний Восток через Средиземное и Красное море, через Египет. Две части должны были встретиться и объединиться в Индийском океане, чтобы в едином строю и порыве плыть на выручку осаждённому Порт-Артуру.
И как только “лёгкая” часть 2-ой Тихоокеанской эскадры под командованием контр-адмирала Н.И.Небогатова пришла на стоянку в египетский Суэц, находившийся на её кораблях Шмидт инсценировал острую почечную недостаточность - и был ввиду этого списан на берег в январе 1905-го. Понимай: дезертировал с поля боя фактически этот якобы лихой матрос и вояка грозный, то есть вёл себя как последняя бл-дь! После чего он вернулся целым и невредимым в Россию, где его в феврале 1905 года направили служить в Севастополь, на блатной Черноморский флот, которым командовал в то время до боли знакомый ему вице-адмирал Чухнин - сослуживец дяди, напомним. Представляете, как по жизни фартило парню, псевдо-герою нашему, Петру Петровичу Шмидту - кумиру нашей гнилой либеральной интеллигенции! Так ведь мало кому фартит! - согласитесь, люди!!!
Ну а Чухнин, хорошо уже его зная, неуживчивого и припадочного, и совершенно неуправляемого, но со связями, отправляет комиссованного Шмидта служить командиром миноносца-253 в порт Измаил на реке Дунай, в тихое и спокойное место. Сиди, мол, там, - говорит ему в личной беседе, - мил-друг Петя, отсыпайся, отъедайся и жди, когда война закончится и когда тебя окончательно спишут и уволят в запас - торговать разрешат, заниматься любимым делом. Это всё, - добавляет с брезгливостью, - что я могу для тебя, прохвоста и дармоеда, в военное время сделать...
5
[justify]А теперь давайте вспомним, дорогой Читатель, какую подчёркнуто-героическую и сногсшибательную характеристику личным человеческим качествам и достоинствам давали Шмидту-младшему либеральный поэт Пастернак, а следом за ним и либеральный же режиссёр Ростоцкий, оба - российские