«Очень поражает в Японии большая веротерпимость, - пишет Куропаткин. -…масса так называемого интеллигентного общества с новыми реформами стала жить в безверии. В школах военных никакого религиозного образования и воспитания не дают. При школах храмов не имеется. Будущие офицеры всевышнему, равно взирающему на все народы и на все религии, не молятся ни в горе, ни в радостях. То же и в армии. Это большая слабость японской армии. Без религии, без веры в промысел выдержать тяжкие испытания войны, выдержать тяжкие потери и лишения могут отдельные лица, но массы не могут. В школах вместо религии преподаётся высшая мораль: любовь к родине, императору, уважение к семье…».
Исходя из этого отрывка видно, что военный министр Куропаткин искренне верил в то, что без религии, без христианства в частности, в войне не победить. И это пишет и думает человек, через год проигравший японцам практически все сражения, в которых принимал участие… Нет, как хотите, дорогие мои читатели и друзья, но при генералиссимусе Сталине таких чистоплюев-министров и полководцев невозможно было представить. Потому-то русский народ в советские годы и побеждал всех и вся... А вот окружение Николая II было другим - через чур набожным и верующим, как и сам император, на Бога больше надеявшимся, не на себя и не на силу оружия. Отсюда и проистекали все наши тогдашние беды…
А вот как описывает некогда популярный советский историк Валентин Пикуль настроение Куропаткина перед войной. В его романе «Крейсера» про это сказано так:
«При свидании с адмиралом Зиновием Рожественским, который готов был составить на Балтике 2-ю Тихоокеанскую эскадру, Куропаткин адмирала радостно облобызал:
- Зиновий Петрович, до скорого свидания... в Токио!
Перед отъездом на фронт Куропаткин собирал с населения иконы. Его дневник за эти дни испещрен фразами: "Отслужил обедню... приложился к мощам... мне поднесли святую икону... много плакали..." Я не обвиняю Куропаткина в религиозности, ибо вера в бога - это частное дело каждого человека, но если Макаров увозил в своём эшелоне питерских рабочих для ремонта кораблей в Порт-Артуре, то Куропаткин увозил на поля сражений вагоны с иконами, чтобы раздавать их солдатам. Недаром же генерал Драгомиров, известный острослов, проводил его на войну крылатыми словами: "Суворов пришел к славе под пулями, а Куропаткин желает войти в бессмертие под иконами... опять не слава богу!" Проездом через взбаламученную войною Россию, минуя Сибирь с эшелонами запасных ратников, Куропаткин часто выходил из вагона перед народом, восклицая:
- Смерть или победа! Но главное сейчас - терпение, терпение и ещё раз терпение... В этом главный залог победы…».
А ведь тогдашние царедворцы во главе с Николаем II Александровичем и вправду верили и надеялись, бедолаги, что с помощью терпения, молитв, икон и мощей разобьют врагов. Ведь “за терпение Бог даёт спасение!!!”
О терпении по-куропаткински говорится и в романе «Цусима» Новикова-Прибоя:
«На что ещё надеяться? На генерала Куропаткина? Он весь обставился иконами и одно лишь, как дятел, долбит: терпение, терпение и еще раз терпение. Что может быть глупее этого?...»
Сам ход боевых действий и участие в них Куропаткина достаточно полно и качественно освещены русско-советскими писателями и историками: Новиковым-Прибоем, Степановым, Пикулем. Всё это при желании можно достать и прочесть. Современные исследователи, которым тоже не откажешь в таланте и знании темы, пишут про это так:
«Русская армия терпела одно поражение за другим. Будем объективны: иначе и быть не могло. Россия к войне не была готова! Была ли в этом вина лично Куропаткина? Несомненно - он был военным министром. Мог он подготовить страну к войне лучше? Вряд ли - он был слабым министром. Такое вот диалектическое противоречие.
Генерал Куропаткин был назначен сначала командующим Маньчжурской армией, а затем главнокомандующим всеми вооружёнными силами Дальнего Востока. Напутствуя вчерашнего министра, император вручил ему бриллиантовые знаки ордена Александра Невского и передал войскам «Царский привет». Алексей Николаевич телеграммой ответил царю: «Только бедность в людях заставила Ваше Величество остановить свой выбор на мне». Вряд ли это самоуничижение - это реально выставленная оценка! Язвительный генерал Михаил Драгомиров, узнав о таком назначении, саркастически заметил: «А кто же будет при нём Скобелевым?» Скобелева и в самом деле не оказалось…
Война была крайне непопулярна в стране. Не только солдаты - офицеры не понимали её смысл. Не в этом ли кроется причина того, что руководить боевыми действиями на Дальний Восток были направлены военачальники, которые попросту не имели возможности уклониться от столь сомнительной чести?... Скажем, генерал-инспектор кавалерии великий князь Николай Николаевич (Младший) отказался от участия в войне под совершенно ничтожным предлогом. Настроения войск проявлялись, в частности, в том, что происходила массовая сдача русских солдат в плен. Только в Мукденском сражении сдались 30 тысяч человек… На этом фоне тем ярче видятся подвиги, которые совершили отдельные военнослужащие: Арсеньев, Корнилов, Колчак, Седов, граф Давыдов…
В поведении Куропаткина в этих условиях чувствуется откровенная растерянность. Пытаясь поднять боевой дух, он щедро раздаёт (другого слова не подберёшь) награды. Солдатских Георгиевских крестов было вручено около 80 тысяч - больше, чем за весь период Наполеоновских войн. “Золотые сабли” получили около 600 офицеров - это больше, чем за полувековой период Кавказских войн. На фоне поражений, которые несла армия, понятно, подобный “наградной поток” положительного эффекта не имел» /Н.Стародымов «Ошельмованный патриот. Слово в защиту доброй памяти генерала Куропаткина»/…
Приложение седьмое: ВЛАСТЬ ВИТТЕ (Выдержки из статьи Сергея Фомина «Как еврейские банкиры и их подельник С.Ю.Витте угробили Российскую империю», с авторскими комментариями).
«Главною задачею каждого ведомства, - отмечал современник, - было ладить с министром финансов, чтобы получить желательные для ведомства кредиты по государственному бюджету. С.Ю.Витте прекрасно учёл это положение и из министра финансов легко создал положение хозяина всей экономической жизни России или вернее безответственного экономического диктатора».
Его крайнее властолюбие ещё со времён Царствования Императора Александра III ни для кого не было секретом.
[justify]«Как только граф Витте сделался министром финансов (в 1892 г.), - писал А.П.Извольский, - [i]он сейчас же обнаружил явную склонность доминировать над другими членами кабинета и стал de facto, если не de jure, действительным главой русского правительства… Будучи министром финансов, он поставил все министерства в зависимости от себя, так как Александр III