Лучше и не скажет, не охарактеризуешь человека. И если всё это знать – тогда и особых вопросов и претензий к Куропаткину-министру не будет.
Сам Куропаткин впоследствии с восторгом напишет про Скобелева: «У Михаила Дмитриевича я многому научился, во многом ему подражал. Учился прежде всего решительности, дерзости в замыслах, вере в силу русского солдата». Хорошо сказано, искренне и благодарно, что достойно всяческой похвалы! Однако ж научиться быть Лидером нельзя: с этим, как и с талантом, надо родиться…
В 1890 году в судьбе Куропаткина произошел крутой поворот: он был назначен командующим войсками Закаспийской области (Туркмения ныне). Александр III, убеждённый консерватор и миротворец, назначил руководить столь непростым и непознанным краем именно его, генерала заслуженного, но не нахрапистого, не волевого, не сторонника грубой силы. И не будет преувеличением сказать, что последующие восемь лет были звёздными в судьбе Алексея Николаевича. В обширной Закаспийской области, на просторах которой проживали многочисленные племена и народности с преобладавшими родоплеменными и феодальными отношениями, новый командующий активно взялся за дело. И он немало сделал, чтобы русифицировать и окультурить дикий и нищий край, цивилизовать его. При нём здесь сформировалась какая-никакая промышленность, шло активное строительство, развивалась торговля, открывались школы.
Деятельность Алексея Николаевича по благоустройству Туркмении не прошла незамеченной. В январе 1898 года Николай II перевёл его в Петербург, назначив военным министром. Почему он это сделал? – понятно. В лице Куропаткина глубоко-верующий Николай нашёл родственную себе душу, брата во Христе. Но это было, пожалуй, главное достоинство Алексея Николаевича на столь высоком посту, ибо на роль военного министра всегда боявшийся ответственности Куропаткин никак не годился. «У него для этого не было ни широты стратегического мышления, ни умения что-то доказать власть предержащим, ни способности идти к цели, невзирая на авторитеты. К тому же Алексей Николаевич не был царедворцем, умевшим ориентироваться в хитросплетениях “высшего света” и уж тем более использовать их. Однако, как человек добросовестный и исполнительный, он активно взялся за дело»…
Надо сказать, что к концу 19-го века для стремительно развивавшейся России жизненно-важной стала унификация и централизация административной жизни, как и наведение управленческого порядка по всем периметру государства. Александр II своими либеральными и непродуманными реформами до предела разболтал и разогрел страну - так, что сыну его, императору Александру III, пришлось основательно её “подмораживать”. Особенно - на окраинах: в Польше и Прибалтике, на Кавказе и в Туркестане, - присоединённых к России в результате войн территориях, продолжавших жить, тем не менее, своей обособленной прежней жизнью. Был разработан и целый ряд “русификаторских” проектов при Александре III, но он, будучи консервативным монархом, отказался от их реализации.
Это напрямую касалось и Финляндии. Кризис в отношениях с Великим княжеством начался во время царствования Николая II как раз с появлением при Дворе Куропаткина, военного министра в 1898-1904 годах.
«Генерал Куропаткин, сделавшись военным министром, конечно, прежде всего бросился на проекты, которые разрабатывались в этом министерстве… В числе массы <…> был проект, имевший целью большее сближение русских Имперских войск с войсками Великого княжества Финляндского», - это строки из воспоминаний С.Ю. Витте, в те годы министра финансов России.
Витте сообщает, помимо прочего, что Николай II был очень привязан к Куропаткину и все его проекты полностью утверждал. Но “финский проект” новый министр настолько ужесточил, что стало понятно - Сейм не одобрит и не примет столь радикальных мер, будет упорствовать до последнего.
И тогда Куропаткин решил подключить к делу своего инициативного и волевого друга, отважного генерала Н.И.Бобрикова, которого и рекомендовал Царю как лучшую кандидатуру для укрощения строптивых и обнаглевших финнов. Покладистый Николай дал согласие в итоге, и в 1898 году Бобриков назначается генерал-губернатором Великого княжества Финляндского с самыми широкими полномочиями и программами.
Вскоре Куропаткин уговорил Николая II и на ещё более решительные действия. Так, 3 февраля 1899 года вышел Высочайший манифест, где говорилось, что все вопросы, касающиеся Великого княжества Финляндского, должны будут впредь, после их предварительного обсуждения в Сейме, ещё и утверждены Госсоветом России, после чего только лишь поступать на утверждение Императору. Это являлось уже прямым нарушением конституции Финляндии, по которой решения Сейма не нуждались ни в чьих иных утверждениях, кроме Великого Князя Финляндского, то есть Николая II.
29 июня 1901 года Николай II, по протекции всё того же Куропаткина, принял решение уничтожить все финляндские войска, за исключением Гвардейского батальона, находившегося в Петербурге, и Конного драгунского финляндского полка, недавно учреждённого усопшим Александром III. Это было принято уже вопреки решению Сейма и даже большинства Госсовета.
Реформаторская деятельность Бобрикова, поддерживаемая Куропаткиным и Царём, стала приобретать лавинообразный характер: вводился обязательный русский язык на территории Великого княжества, увольнялись непокорные сенаторы и вместо них назначались лица, до этого ничего общего с Финляндией не имевшие. Наиболее же одиозные местные граждане, националисты-радикалы т.н., активно сопротивлявшиеся политике русификации, выселялись из Великого княжества в административном порядке, ранее здесь не существовавшем…
Всё это о том говорит, что Куропаткин был отменным организатором и управленцем, ответственным и дотошным исполнителем монаршей Воли…
Нуждалась в реформах и императорская Армия, безусловно. Но тут возможности Алексея Николаевича были сильно ограниченными, увы.
«…двор, и в первую очередь сам царь, внимания этому направлению развития страны уделяли откровенно мало. Накануне Русско-японской войны военный бюджет составлял треть от того, что запрашивал Куропаткин. Да и тот в большей степени расходовался на решение сиюминутных задач, и лишь некоторая часть шла на модернизацию вооружённых сил. В частности, были повышены оклады офицерам (которые до того не изменялись 40 лет!), увеличено число военных училищ и кадетских корпусов… Шла модернизация артиллерии, но это в первую очередь благодаря тому обстоятельству, что генерал-фельдцейхмейстером (начальником артиллерии) был дядя императора, великий князь генерал-фельдмаршал Михаил Николаевич. 20 января 1903 года Куропаткин представил императору доклад о необходимости создания для борьбы со шпионажем Разведочного отделения Главного штаба – так что Алексея Николаевича можно считать отцом российской военной контрразведки. Он же в 1898 году утвердил устав Общества ревнителей военных знаний, основным принципом которого был провозглашен тезис: в науке нет начальников и подчиненных, есть только знающие и незнающие.
Однако это были лишь частные успехи. Отчаявшись что-то кардинально изменить к лучшему, Куропаткин попросился в отставку, однако царь её не принял. Трудно сказать, чем при этом руководствовался Николай II Александрович. Он не мог не видеть, что Алексей Николаевич с должностью не справляется, у них по большинству ключевых позиций не совпадали точки зрения… Быть может, царь чувствовал, что военный министр – честный и бескорыстный, бесхитростный человек, которых так мало среди раззолочённой и вечно интригующей знати?...
Вот в таких условиях армия и подошла к трагическому 1904 году, к началу войны с Японией.
Следует подчеркнуть, что военный министр генерал-адъютант Куропаткин был категорически против эскалации напряженности на Дальнем Востоке. Соответственно, он был уверен, что войны не будет. Странная недальновидность для военного министра! Уверовав в то, что войны можно не допустить, он не обращал особого внимания на укрепление дальневосточных рубежей. Накануне войны на военные нужды региона была израсходована одна двадцатая часть бюджета министерства!...» /Н.Стародымов «Ошельмованный патриот. Слово в защиту доброй памяти генерала Куропаткина»/…
[justify]Любопытно будет узнать читателям, с каким настроем и мыслями