День третий
Просыпался Сергей медленно и постепенно, постель была в меру упругая, одеяло мягкое, щебет птиц на улице назойливым. Уходя вчера, Лина плотно задёрнула шторы, в комнате стоял полумрак, и Сергей с каким-то детским, каникулярным восторгом осознал, что понятия не имеет, сколько сейчас времени, даже приблизительно — восемь часов, десять или двенадцать? Он как бы выпал из времени — давно забытое, но такое приятное ощущение.
На всякий случай повернул голову и осмотрел комнату — Лины не было. Как-то уже непривычно даже, где эта симпатичная особа с проникающей способностью гамма-излучения? Ну нет, и ладно! Сергей вдруг осознал, что ему хочется выпрыгнуть из кровати, сделать сальто, одним рывком распахнуть шторы и вдохнуть всем существом много яркого солнечного света. С чего бы это? Может, надо было вчера претерпеть уйму боли, чтобы сегодня обрадоваться просто потому, что жив? А может быть, «просто жив» — это уже праздник?
Прыгать по комнате Сергей всё же не стал, поднялся осторожно. В теле ещё отдавались железные пальцы Петровича. Отодвинул шторы и сладко зажмурился — солнце сегодня было! Постояв несколько минут, полюбовавшись на светло-красную с золотыми проблесками картину сомкнутых век, Сергей вернулся на середину комнаты и стал осторожно делать зарядку, приседания, наклоны, повороты, махи руками и ногами. В общем и целом столь необычное для организма занятие прошло неплохо, где-то побаливало, но, как говорил отец: «Не обращай внимания, скоро привыкнешь». Сергей решил последовать папиному мудрому совету и не обращать внимания в надежде привыкнуть. Принял душ, побрился, оделся, открыл дверь и почти нос к носу столкнулся с Петровичем, который со знакомой корзинкой поднимался по ступеням крыльца.
— Здрав будь, добрый молодец! — весело сказал Петрович и картинно поклонился.
— И вам не хворать! — в тон ему ответил Сергей и добавил: — Гость в дом — Бог в дом, — и тоже церемонно наклонил голову.
Петрович довольно кивнул, но в дом заходить не стал, поставил корзинку на столик возле кресел:
— Посидим? — спросил.
— Посидим, — кивнул Сергей. В дом не хотелось, хотелось посидеть на солнышке, подышать пряным весенним воздухом.
— Ты как? — коротко спросил Петрович, когда оба уселись в кресла.
— Жив, — так же коротко ответил Сергей.
— Ну и славно. Вечером продолжим?
— Мясо месить?
— Нет, сегодня дыба. Жилы тянуть будем.
— Ааа, такая честь! — хотел съязвить Сергей.
— Ну да. Не все до дыбы доходят, обычно раньше сбегают, — парировал Петрович.
— А что так?
— Духа нет, духОв много, а духа нет. Ну так как, на дыбу пойдёшь?
Ну вот опять тебя развели «на слабо», подумал Сергей, как вчера. Пора эту каждоутреннюю процедуру называть «Утренний развод». А вечернюю — «Вечерний замес».
— Пойду, — вздохнул Сергей, — что уж теперь?
— Ну и молодец, а сегодня кушай — вот твой завтрак, ешь смело, это всё в тебе останется. Главное, гуляй, по возможности двигайся, разнообразно, сходи на спортплощадку, разминайся, помаленьку, не напрягайся, ничего тяжёлого не поднимай, просто двигайся. Вчера помнишь про опустевший бассейн говорили?
— Да.
— Вооот, он сейчас начинает наполняться. Силы не трать, старайся ни о чём не думать. Это не получится, но хотя бы пару-другую раз попытайся. А сейчас извини, надо в город съездить, заданий насовали полну шапку, да Лина ещё пристала машину ей помыть. Вот такая проза жизни, надо успеть, пока солнце светит. Ты можешь себе представить Лину, моющую машину?
Сергей немного задумался, вспомнил, как вчерашним утром разглядывал тонкие пальцы с ажурными колечками неизвестно откуда взявшейся женщины на его лежанке, руки которые гладили и успокаивали его в бане, когда он корчился и стонал от боли.
— Нет, — признался в итоге Сергей, — не могу.
— Вот и я не могу, — весело поддержал Петрович, — поэтому буду мыть. А вот если бы мог представить, то свою машину она мыла бы сама. Всё дело в воображении, мало его у нас с тобой.
И вот тут у Сергея, неожиданно для него самого вырвалось:
— Петрович, ты езжай в город, раз дел много, а машину я помою, заодно и подвигаюсь… разнообразно.
— Уверен? — с сомнением спросил Петрович. — Ты у нас на отдыхе, не обязан…
— Я тут на лечении! — перебил его Сергей. — Она ночей из-за меня не спит, немного отплачу. Будем считать это лечебной физкультурой и водными процедурами, так что езжай с Богом, я тут управлюсь.
— Ну смотри. Гараж по этой тропинке, второй сворот налево, трапезную обойдёшь и увидишь. За гаражом есть площадка специальная, там все принадлежности, «душ Шарко» и прочее. Солнце ещё будет часа три, потом, извини, надует. Удачи! Да, пожалуйста, в трапезную пока не заходи, к Дмитревне без разрешения не стоит, рассердится.
С этими словами Петрович положил на стол ключ с уже знакомым Сергею брелоком.
Завтракал Сергей один. Как и вчера, еда была домашняя, вкусная и обильная. Покончив с кашей, блинами, творогом и прочим, Сергей перемыл посуду, и ожидая, пока подостынет свежезаваренный чай, стал задумчиво крутить в пальцах ключ от машины. Лины до сих пор не было и это немного волновало. Внезапные её появления раздражали, но и внезапное отсутствие тоже доставляло эмоциональный дискомфорт.
Эта женщина была сплошная загадка, непонятен был её статус в этом заведении — кем она тут работает? Намёки на какой-то одноразовый шанс? В конце концов, Сергей никак не мог определиться со своим к ней отношением, как мужчина к женщине. Она была молода, красива, ухожена, добра и участлива, всегда элегантно одета, даже в бане, как это ни странно звучит. Но при этом при всём он никак не мог найти в себе какого-то сексуального интереса к ней, причем совсем — как женщина она не возбуждала в нём ровным счётом ничего. Как там в песне из фильма «Чародеи» пелось: «Должна быть в женщине какая-то загадка…» Откуда-то залетела в голову уж совсем шальная мысль: а может, это в Сергее что-то сломалось, и он стал схимником? Но эту гнусную мысль Сергей мысленно же прихлопнул сразу и безжалостно.
Вспомнив, что Петрович говорил про солнце, Сергей решил не тянуть хвоста за кота и отправиться на добровольный труд во имя красоты и чистоты. Оделся потеплее, ибо чувствовал, что внутренний холод хоть и стал почти незаметным, но его тело ещё не покинул. Сергей даже злорадно бросил ему мысленно и грубо: «Получил вчера в бане по сусалам, тварь холодомордая? Готовься, сегодня ещё добавим!»
Сергей вышел из дома и направился к гаражу. Свернув во второй сворот налево, увидел странный дом, вернее, дом был обычный, но к нему была пристроена веранда сильно бОльших размеров, чем это принято в деревянных домах. Видимо, это была та самая трапезная, в которую нельзя заходить, заодно столовая. То есть ходить сюда, видимо, можно, но не ему. Обидно-досадно, ну-да ладно. Обойдя заведение общепита, Сергей увидел гараж. Ну как гараж, скорее навес, три стены из коричневого металлопрофиля и крыша из него же, машин на пять. Сейчас там стояло две: чистенький, но немолодой тёмно-вишневый «Лексус», даже к гадалке не ходи чей, и предугаданно-серый «Мерседес», на полном приводе, невероятно-грязного цвета. Мда, присвистнул Сергей, придётся повозиться — весенняя грязь с трассы, она особенно стойкая, круто замешанная смесь антигололёдных реагентов, соли, песка и глины с обочин. Как Лина ночью по местному лесу проехала, не видно же ничего? Грязь на стеклах была везде, только где-то неровная, а где-то разглаженная дворниками. Похоже, она не знает, как капот поднимается и куда омывайка заливается. О, эти женщины!!! Но, как говорится, взялся за грудь — делай что-нибудь.
Сергей завёл машину, посидел для приличия, прогревая мотор, попутно разглядывая не самую дешёвую комплектацию, параллельно подумывая, где могла молодая дамочка насобирать денег на такую роскошь. Наощупь объехав гараж, Сергей действительно оказался на ровной, отсыпанной мелким щебнем площадке и, открыв дверь, замер от изумления. За гаражом оказался пологий спуск, свободный от леса и полностью открытый солнцу, синему небу и облакам. Склон был южный и на нём яркими каплями солнца уже вовсю цвели одуванчики, и если бы не голые ветви вдали, можно было подумать, что тут уже наступило локальное лето.
Открыв железный шкаф, Сергей с большим облегчением увидел небольшой «Керхер», ведро, губку, шампунь и прочие принадлежности. С «Керхером» мыть машину — это даже не труд, это какое-то пацанское удовольствие. Сергей скинул куртку и с усердием принялся за дело, освобождая благородный символ надёжности и стабильности от временного и наносного. Хотя, если по правде, никакой «Мерседес» не особо надёжный, а грязь не такая уж временная, но сегодня хотелось думать что он надёжный, а она временная. Да и зарядка получилась хорошая, нагибаться и тянуться приходилось немало, тело ещё отзывалось на какие-то движения болью. Но Сергей точно знал, что Лина увидев свою машину чистой, обязательно отплатит Сергею, может, улыбкой, может, добрым словом, ну или хотя бы взглядом. Да лучше взглядом, таким как вчера за завтраком — уважительным. Сергею этого очень хотелось и ради этого он готов терпеть.
Управился примерно за час. Значит, если верить Петровичу, ещё с час солнечной погоды у него есть. У стены стояла скамейка, достаточно широкая, со спинкой, видимо, это место использовалось не только для мытья машин, но и для уединений и созерцаний. Расстелив на скамейке куртку, Сергей улегся и замер, ощущая, как обеспокоенное работой тело расслабляется, боли успокаиваются. Если бы он был котом, он бы, наверное, заурчал. Солнце грело с одной стороны, нагретый металл стенки гаража — с другой, по небу плыли почти прозрачные перистые облака. До полного ощущения лета не хватало только треска кузнечиков да терпкого запаха горькой полыни, пряного запаха кипрея и медового аромата клевера. Незаметно для себя Сергей задремал.
А потом пришла Лина. Сергей услышал её лёгкие шаги. Почувствовал, как чуть прогнулась скамья, когда она осторожно присела рядом с его головой, как тонкие пальцы слегка коснулись его волос. Он молчал и не открывал глаз, вообще никак не выдавал, что заметил её, но она знала, что он узнал, и тоже молчала. Лёжа рядом, прижимаясь макушкой к её бедру, Сергей вдруг понял, как он узнает Лину в кромешной темноте среди тысяч других женщин — от неё шло тепло. Вчера, перепуганный неожиданным её появлением, он не заметил это тепло на лежанке, он не заметил его в нагретой бане, он ощутил это только здесь. Она грела его всё это время, она примчалась сюда по грязной дороге, через тёмный лес чтобы согреть его, замерзающего от холода одиночества и отчаяния. На лежанку к нему легла без спроса, чтобы начать его отогревать, именно отогревать каким-то удивительным теплом, которым согревают матери своих сынишек, а бабушки — внучков, даже маленькие дочери своих отцов. Наверно, и жёны должны согревать своих мужей, но Сергею в этом плане не повезло.
Вспомнился старый фильм-сказка про Варвару-красу, в котором Чудо-юдо, подводный царь дал Андрею задание: отыскать Варвару среди скольких-то её копий. Теперь Сергей знал, как Андрей отыскал настоящую Варвару — она была тёплой, а копии душевного тепла наверняка не излучали.
Тепло, что исходило от Лины, ощущалось
