зафиксировали ремешками, на каждом обхвате было вшито по металлическому кольцу к которому карабинами прицепили тросики, тросики пропустили через блоки на концах буратининых рук и ног, на этом подготовка закончилась.
— Сергей, — подал голос Петрович, — сейчас я буду к твоим рукам и ногам грузы подвешивать, растягивать начнём в разные стороны, твоя задача — не сопротивляться, а расслабиться, я массажем буду помогать. Готов?
— Поехали — Сергей попытался ответить по-гагарински.
— Поехали.
Тросики стали натягиваться диагонально: правая рука — левая нога, левая рука — правая нога. Много времени это не заняло, потом наступила тишина. Сергей прикинул по ощущениям и решил, что к каждой конечности привесили килограмм по пять, ну совсем не страшно.
— Ещё будет? — спросил Сергей
— Нет, на сегодня этого достаточно, — на этот раз ответила Лина, — но, Серёж, тебе надо расслабить мышцы, не надо груз держать. Рано или поздно мышцы всё равно устанут и груз отпустят, но это будет дольше и мучительней, постарайся расслабиться.
Сергей попробовал, даже почувствовал, как тросики чуть подались, но сразу появилась ноющая боль в сухожилиях и суставах, и тут Сергей почувствовал, как откуда-то в глубине сознания появилась и стала нарастать паника, как в детстве, когда он орал завёрнутый отцом в одеяло. Он напрягся, стиснул зубы, чтобы задавить и не дать этому ужасу завладеть его сознанием. Лина шептала ему что-то в ухо, гладила по голове, и Сергеево сознание-собака зацепилось за этот голос, как зубами за верёвку, не забилось в угол, как вчера, устояло и взяло себя под контроль. Паническая атака была отбита и Сергей немного расслабился
— Молодец, — это сказал Петрович. — Давай я тебя немного помассирую, а ты расслабляйся ещё, нечего тут бревном лежать.
И начал массировать, не так сильно как вчера, но пальцы у него всё равно были железные. Расслабиться Сергею, конечно, не удалось, да он и не умел это делать, поэтому сначала ныли от напряжения и усталости мышцы, потом заныли суставы и сухожилия, а потом заныло всё. Вчера, как оказалось, были цветочки, он просто отключился и по большому счёту страдало только тело. Сегодня сознание Сергея не покинуло, он всё чувствовал — все ягодки. И то, что он чувствовал, ему не нравилось. Внутри него что-то иногда щёлкало и рвалось, в месте, где рвалось возникало ощущение вылившегося кипятка. Какие-то мышцы сводила пульсирующая судорога, Петрович всё сразу замечал и мял это место своими железными пальцами. Они меняли положение рук, ног, и в организме картина болей тоже менялась. Наверно, чтобы работать палачом в пыточной камере надо хорошо знать анатомию. В принципе, Сергей в какие-нибудь младшие помощники старшего пытателя тел человеческих уже бы сгодился — на своих шкуре и мясе и даже костях познал, где и как разнообразно может быть больно. Лина всегда был в голове у Сергея, она непрерывно что-то говорила, успокаивала, то шёпотом, то нараспев, и это заставляло Сергея терпеть, терпеть и вытерпеть.
Грузы сняли, накрыли пледом, строго-настрого запретили вставать. И ушли. Грузы сняли, а вот ноющей боли стало ненамного меньше, растянутое тело стягиваться обратно не спешило, и Сергей вдруг понял, что вот это болеть будет долго, ему же все суставы растянули. А суставы — это не мясо, заживают дольше, да и мясо тоже растянули. Но всё равно, это вроде как последняя процедура и он вынес её, молодец, похвалил себя Сергей, и добавил: «Мужик! Респект и уважуха!» Подложив пару веток в костерок самоуважения, Сергей попробовал пошевелить руками-ногами — больно, тело как ватное, но в общем шевелится. Петрович и Линой снова прикатили коляску, пересадили Сергея и сразу увезли в его домик, помогли перебраться на кровать. Петрович попрощался, сказал пару комплиментов насчет стойкости, терпения и ушёл. Лина помогла Сергею приподняться на подушке, протянула стакан с очередным отваром.
— Серёжа, ты молодец, я знала, что ты справишься, но это только начало, — ласково сказала Лина.
Сергей поперхнулся чаем:
— Как начало? — возмущённо спросил он, хотел что-то ещё добавить резкое, но Лина приложила свой наманикюренный пальчик с ажурным колечком к его губам, и примирительно прошептала:
— Тише, тише, тебе сейчас не надо сильных эмоций. Тело твоё мучать больше не будем, только если сам попросишь, — улыбнулась Лина.
— Не попрошу! — упрямо пробурчал Сергей, прихлёбывая чай. — Ты опять всю ночь тут будешь?
— А как бы ты хотел?
Вот этот вопрос застал его врасплох. С одной стороны, приятно когда рядом приятная женщина, но, с другой стороны, при красивой женщине хочется быть в состоянии «со щитом», а он сейчас в положении «на щите». С третьей стороны, приятно когда приятная женщина о тебе больном заботиться, но, с четвёртой стороны, лишать приятную женщину приятного сна — это свинство. С пятой же стороны, это вроде бы её работа, но с шестой стороны, не много ли ты требуешь, борзометр не зашкаливает?
— Лин, я в норме, сам справлюсь. Спокойной тебе ночи, и спасибо. За меня не переживай.
— Спасибо тебе! Но уговор, дверь не запирай, у тебя может подняться температура, я пару раз зайду проверю. Завтра весь день будешь лежать и приходить в себя, я буду с тобой рядом, будем просто разговаривать, а послезавтра пойдём погуляем, попрошу Петровича тучи разогнать.
— Класс! — сказал Сергей и попробовал показать большой палец, но вышло неубедительно, руки были вялыми.
Сергей откинулся на подушку и закрыл глаза. В голове шумело, в ушах звенело, в груди стучало. Как в первую ночь в этом странном санатории, Сергей стал проваливаться внутрь самого себя, лететь куда-то в бесконечную глубину под аккомпанемент своего дыхания и сердцебиения, но в этот раз глубина не была чёрной и липкой, это была просто тёмная глубина. Ох, непростой у Дмитревны чаёк.
Лина разбудила Сергея под утро, у него действительно поднялась температура, начался озноб. Сергею пришлось выпить очередного отвара, скрипя зубами повернуться на другой бок, дополнительно быть укрытым пледом и снова уснуть.
