КН.Глава 1. Картина пикселем

есть - то есть.


У парочки явно созревал тандем героических ниспровергателей устоев откровенно плохо устроенного общества. Взаимное возмущение очевидной несправедливостью окружающего мира на всех его уровнях начинало прорываться и в их поведении, словах, в том числе публично высказанных. Такое поведение молодых со временем начинало казаться попирающим устои общества, сначала чрезмерным, а затем и подозрительным или даже в перспективе общественно опасным вольнодумством. Смертные не должны вот так задумываться об истинной подоплёке всего происходящего вокруг, где у каждого непременно должен быть двойной стандарт, один для души, другой для жизни. Потому что иначе будто бы не выжить.
Естественно, что реальные властители всех поблизости имеющихся миров довольно скоро обратили своё внимание на парочку новых бунтарей, чересчур отважно поднимающих голову, видимо кого-то из себя возомнивших. Не исключено, что именно поэтому через два месяца надолго, а потом и навсегда, кто-то из теневых распорядителей жизни сумел разлучить их обоих, Владика Хлебникова и его боевую девочку Наташу Овчинникову. Зачем таким жить, если они заведомо не от мира сего, да вдобавок самоубийственно упорствуют в этом?! Для правителей всегда безопаснее даже в таком, самом малом, разделять и властвовать. Разве можно безнаказанно думать о несправедливостях, творимых существующей властью, пусть даже и по молодости?! Почему бы им не отодвинуть это на второй план, который реальной жизни не касается?! Однако многим сильным мира сего и не сего постепенно становилось ясно, что конкретно эти юнцы видимо не перебесятся никогда и что-то с ними надо делать, пока не стало поздно и они там чего-нибудь не возглавили, а потом не перевернули.
Тем более, что со временем отовсюду в обществе затеивались настоящие сумерки и что-либо предпринимать для его спасения становилось поздно. Ощущение явно упускаемого шанса выжить слишком многими ощущалось буквально кожей, но даже этому по-прежнему не придавалось особого значения. Так оно и шло себе, пока всё более предчувствуемое, накопившись, не грянуло во всей мощи и дьявольской красоте, как положено внезапно, хотя и очень давно ожидаемо. Подобное всегда предвидят, предсказывают на всех углах, изо всех ящиков и утюгов вещают, но никто не ожидает его вот прямо сию секунду или завтра с утра пораньше. И не только потому что накаркали.

Тумблер щёлкнул бы по-любому, как он сделал это и сейчас, когда всё не однажды предвиденное вдруг перезрело и сорвалось с предохранителя. После чего повалило разом и отовсюду. И стало эту лавину не остановить.
После вселенского мора, в точности как и было повсюду предсказано, началась страшная война, брат пошёл на брата, кум на свата. Наташа в патриотическом порыве подписала контракт медсестры и ушла на фронт. Через месяц, не добравшись до него, она погибла где-то рядом от внезапного удара глубоко в тылу караулившего её вражеского дрона. Вероятно засевший где-то поблизости оператор навёл летающего механического убийцу именно на неё. Но не исключено, что ИИ беспилотника самостоятельно вычислил цель, тогда дрон с тихим жужжанием взлетел с лесной тропинки, где сидел в засаде, и сбросил гранату прямо Наташе под ноги. Даже трупа после неё не осталось, словно бы кто-то мгновенно подобрал его, не то страшась девушки даже мёртвой, не то она сразу вознеслась в рай, подобно всем остальным святым, невинно убиенным. В любом случае, ушла туда, откуда, поговаривают, не возвращаются никогда и ни при каких обстоятельствах. Хотя по слухам бывают и исключения, но крайне редко, так что никто в точности об этом ничего и не скажет, особенно по нынешним временам. К примеру, никто же не вспомнит о красной нити Ариадны, способной вывести даже из Лабиринта рукотворного ада. Многие позабыли и про Орфея с его Эвридикой. Про всё то, что с ними сделало неотступное царство мёртвых при первой же попытке обернуться назад и изменить собственную жизнь.

Владик, будучи выпускником академии госуправления, являлся мастером спорта смешанных единоборств, соответственно владел и необходимыми навыками чрезвычайно жёсткой самоорганизации и умения добиваться как формальной, так и скрытой цели. Теперь вторая была перед ним именно жёстко поставлена, изнутри. Огромная, всеобъемлющая, настоящая. До поры до времени зажав пока неопределённое но чрезвычайно воспалённое чувство мести в кулак, будучи офицером запаса, Хлебников подписал контракт со спецподразделением особого назначения ФСБ. Стал проходить усиленную подготовку в качестве специалиста совершенно особого, то есть, мало кому должно быть известного назначения. То же, глубоко личное, что отныне навсегда застыло в его груди, имело вполне научное и оправданное обозначение – рессентиментная, то есть, абсолютно неутолимая, но только временно отложенная жажда мести, притом любой ценой. И не одним лишь врагам на фронте, убившим его любовь, жаждал он воздать в самой полной мере, но и любой иной несправедливости, с детства стоящей над ним и душевно высасывающей похлеще любого адского паука. Универсальный диверсант в итоге получился из такого человеческого экземпляра. Куда угодно послать можно - снесёт всё! Главное оставалось лишь за тем, как правильно такого направить. Поэтому подлинного профи на самом деле возьмут куда угодно, тем более, в спецслужбу мирового значения. Пройдёт где угодно и как угодно.

Новоиспечённый спецназовец понял по жизни главное, что на самом деле человека может успокоить только порванная пасть врага, неважно какого. Сначала по ту линию фронта, затем по эту. Только потом и у себя в глубоком тылу. Лишь оставалось каждого врага в любом конкретном случае как можно более точно персонифицировать, распознать, обнаружить и затем раздавить. А в том, что его Наташку кто-то специально убил, у Хлебникова не оставалось ни малейшего сомнения. Предстояло лишь вычислить имя того лютого врага, способ дальнейших действий по его обнаружению, любой ценой найти и прикончить. Перед непосредственным исполнением неизбежного возмездия может быть спросить, кто таков на самом деле и за что именно с нею, безоружной, невинной девочкой, так расправился. Она даже абортов не делала, как цветок оставалась невинной, никому плохого слова не сказала – за что такого ангела кто-то распял на ночных трассерах зла, а потом в царство тьмы к себе словно падаль сбросил?! Неужели бог настолько беззуб, что не в состоянии немедленно покарать такого злодея?! Да и существует ли на самом деле так называемый высший суд и возмездие?! Как и чьими руками, они хотя бы в принципе должны свершаться?! Не иначе, как только человеческими.
Очень скоро Владик стал сильно подозревать, что и в самом деле пока он сам всё не сделает, бог со всеми своими ангелами даже не пошевелится, не почешется, тем более не вмешается. Любое дело божье всегда в руках человеческих. Помогай себе сам, тогда не исключено, что и официальный подрядчик может быть тебе подмахнёт сверху. Так и быть, пристроится за компанию, а потом все успехи себе и припишет. Но чтобы он вот так, сам по себе, по собственному почину вдруг выступил инициатором чьего-либо спасения – ни-ни! Да ни в жизнь! «О, жестокое небо, безжалостный бог! Ты ещё никогда никому не помог! Видишь, сердце обуглено горем, Ты немедля ещё добавляешь ожог!».

Гораздо позже, на «производственной», «полевой практике» специальных агентов, предназначенных для глубоких рейдов за пределы реального мира, Владик, к тому времени «отличник боевой, специальной и политической» получивший позывной «Волкодав», овладел многими по-настоящему секретными, порой действительно невиданными технологиями. Вдобавок начитался Вергилия, а точнее Данте. С таким подспорьем он несколько раз уходил в самоволку, (нашёл же, вычислил способ), о чём никто, разумеется, не знал. На свой страх и риск в одиночку пытался нырять в преисподнюю в попытках разыскать и вернуть любимую. В рай прорываться не приходилось никак. Путеводителей туда до сих пор никто не издал, навигаторов не создал, философских компасов не написал тоже, поэтому пришлось довольствоваться лишь тем практическим багажом, который нашёлся у лучших мыслителей Ренессанса, а также у современной науки и технологии. Как ему представлялось, в кустарно предпринятом, одиноком партизанском рейде, имея уникальную подготовку в лучшей спецслужбе мира, Владику будто бы удавалось добираться почти до пятого круга преисподней, а затем быстро уходить, чтобы не быть замеченным никем из демонов и не остаться в аду навечно. Ведь формально зафиксированной такой попытки не может быть больше одной. Поэтому действовать приходилось абсолютно незамеченным, на свой страх и риск. Во всех его спонтанных попытках дойти дальше пятого круга ему пока не хватало навыков маскировки, боевого мастерства и опыта. Дальше слишком опасно всё становилось.
Но нигде и там не находил Владик своей возлюбленной, как и не было такой на белом свете. Как и не встречали они никогда рассветы под монотонные вскрики страдающей бессонницей совы-сплюшки. Как ни разу и не бегали они по пузырям слепого июньского дождика и не бились их сердца в унисон. Как и не целовались в трассирующей сполохами полутьме у бушующих цветных фонтанов, под немигающим, змеиным прицелом Вселенной, последнее время как-то особенно агрессивно ведущей себя по отношению к людям и их планете и кого-то всё время среди них отслеживающей.

Всё-таки, наверное, сам творец мира забрал её к себе в рай, естественно, в качестве невинно убиенной. Но это направление следовало сто и тысячу раз перепроверить. Надо было только получить для этого более современную и профессиональную квалификацию диверсионно-разведывательной проходки ада теперь до самого его последнего, неприступного девятого круга, куда прячутся все предатели и самые страшные убийцы мира во главе со своим новейшим глобальным иудой, старостой девятого круга - Михаилом Меченым. А потом, добравшись до того, последнего круга преисподней, получить аудиенцию у того, кто фактически рулит всей этой межгалактической инфекцией, астральной гадостью по имени «жизнь» и фактически кормится с неё. И спросить, приставив лептонный бластер к горлу: «Зачем ты её забрал?», а потом сделать с ним то, что сам Содом наверняка постеснялся бы сотворить с Гоморрой. Кто знает, на что настоящего спецназовца могла бы толкнуть сорвавшаяся в пропасть месть?!

А тут, словно чтение мыслей, их материализация и передача в астральное поле Земли ему и в самом деле оказались доступными, оно всё и грянуло. Давно назревавшее, ставшее совершенно неистовым желание Владика сорвалось со стапелей и мигом вошло в морфогенетический резонанс со всей планетарной биосферой. Оно внезапно совпало с почти таким же встречным ментальным пробоем от Верховного правителя страны, тщательно отслеживающего внутренний мир у каждого своего рейнджера самого высокого уровня подготовки. Наверно поэтому не стало слишком полной неожиданностью и чрезвычайно ответственное назначение капитана Владимира Хлебникова именно в тот рейд, которого он так неистово жаждал. Для получения давно ожидаемого,