КРЕСТИНЫ

обрадовалась Марина, - Мы с тобой сейчас позавтракаем и пойдем куда-нибудь. Хочешь на пляж, хочешь… Да куда хочешь можно. Можем просто погулять. А давай съездим на Сапун-гору. Я никогда там не бала. Даже стыдно. Пять лет живу в Севастополе и все некогда. А ты был?

   - Тоже не был.

   - Короче решай, я вся в твоей власти, - она крепко его обняла и страстно поцеловала.

   Василий задохнулся от такой нежности. Он как коршун набросился на свою жертву и покрыл ее жаркими поцелуями.

  -12-


   Они сидели на скамейке в тени платана, тесно прижавшись друг к другу, и смотрели с высоты Сапун-горы на долину, густо засаженную виноградниками. От всего услышанного и увиденного в музее говорить не хотелось. Легких холодок до сих пор еще бежал по спине. Сколько жизней забрала эта война, сколько горя и лишений пришлось испытать советскому народу. Даже трудно представить, какими огромными, просто нечеловеческими усилиями был завоеван мир на этой земле. Как не просто, как тяжело далась эта, да разве только эта, гора нашим воинам. От всего этого становится страшно.

   Они долго молчали, каждый думая об одно и том же.

   - Мариночка, может посидим в кафе? Что-то так грустно на душе. Я никак не могу прийти в себя. Страшно представить, что такое может когда-то повториться.

   Марина, молча, кивнула головой.

   На летней площадке кафе было тихо и уютно. Легкий осенний ветерок теребил листву деревьев, шепча ей что-то веселое, и нежно играл белокурыми волосами Марины.   

   Василий заказал бутылку хорошего красного вина, шашлык, мороженое и кофе. На удивление шашлык оказался мягким, сочным и безумно вкусным. Василий даже не заметил, как его съел.

   - Коленька, закажи себе еще. Вижу, как ты проголодался. Мне бы утром тебя надо было хорошо покормить. Кофе и бутерброды для мужчины не еда.

   Сопротивляться Василий не стал.

   Настроение поднималось. Василий закурил.

- Мариночка, расскажи мне о себе. Ты такая красивая и почему-то одна. Так быть не должно. И еще, ты уж меня ради Бога извини, но я тебе вчера солгал, меня зовут не Коля, а Вася. Вырвалось как-то непроизвольно. Прости, пожалуйста.

   - Мне имя Василий больно слышать. Я не люблю его. Оно напоминает мне о покойном муже. Его тоже так звали. Для меня же ты так и останешься Коленькой. Останешься навсегда. Давай с тобой выпьем. За тебя, - она подняла бокал, – Ты хороший человек.

   Они выпили.

   - Шесть лет назад я вышла замуж за военного летчика. Муж был старше меня на двенадцать лет, - такой убежденный и закоренелый холостяк. Это произошло в Вологде. Через год его перевели начальником штаба в Севастополь. Дали квартиру. Жили мы очень хорошо. Одно плохо, Бог не дал нам детишек. А у тебя дети есть?

   Василий мотнул головой.

   - Много?

   - Трое.

   - Молодец! Дай им Господи здоровья и счастья, – она задумалась, - А три года назад муж погиб. Не вышло шасси. При аварийной посадке самолет загорелся. Весь экипаж сгорел заживо, - по ее щекам покатились слезы. Она быстро достала платочек, - Извини, я не люблю об этом вспоминать. Поэтому имя Василий для меня звучит больно. С тех пор я одна. Нет, ты только не подумай, что я пошла по рукам, - заговорила она быстро. – Нет и еще раз нет. Просто вчера подруги, вместе работаем в больнице, уговорили пойти в ресторан. Обе они разведены и любят это дело. Я предпочитаю быть одна. Конечно, я не аскет и не монашенка. Очень люблю жизнь. Но… она почему-то не складывается. Мужчины хотят только одно. А мне нужна семья, дети. Ты – другое дело. Ты надежен. С тобой спокойно. Но…, но… Кстати, Коленька, а который час?

   - Без четверти четыре.

   - Все, мой хороший, мне пора. Сегодня в восемнадцать я заступаю дежурить по отделению в больнице. Очень прошу, не провожай меня. Мне слишком хорошо с тобой, и я боюсь привыкнуть. Ни тебе, ни мне это не нужно. Пожалуйста, не ищи меня, не делай мне больно. Хорошо? - Марина встала и поцеловала Василия, - Закажи себе чего-нибудь. Посиди, отдохни. Ну, пока, милый, я побежала. Спасибо тебе.
4
   Она быстро повернулась и, не прощаясь, побежала к стоящему на остановке такси.

   Василий закурил. На душе было муторно.

 От благодушного настроения не осталось и следа. Подошел официант.

   - Что-то еще заказывать будите, а то мы скоро будем закрываться.

   - Принесите двести грамм коньяка, лимон и пару конфет.

   - Хорошо, - понимающе кивнул официант.


        -13-


   Начавшийся в воскресенье утром дождик, прибив пыль, быстро закончился. Неистовым щебетом встретили птицы выглянувшее солнышко.

   У Степановых все проснулись рано. Начинался новый, завершающий виток подготовки к крестинам. Все, что было напечено и сварено, ставилось на стол. В изобилии купленные крепкие напитки, стояли в окружении этих яств.

   Буквально весь дом гудел, как растревоженный осиный рой.

   - Что у нас сегодня творится? - спрашивали друг у друга соседи.

   - Степановы, из семнадцатой квартиры, сына крестят.

   - А почему так шумно?

   - Теща к ним приехала. Из нее энергия так и прет.

   Скоро об этом мероприятии знал, буквально весь город.

   Первым в доме не выдержал десятилетний Юрий. Ему эта домашняя суета надоела с самого начала.

   - Я пойду, погуляю, - подошел он к матери.

   - Это куда гулять? Через два часа Сереженьку крестить будем. Дома посиди. Улица от тебя не убежит, – бабушка строго взглянула на внука, – Батюшка вот-вот придет.

   - Не хочу я сидеть. Мне это не интересно, - заупрямился внук. - Я что, попа никогда не видел?

   - Юра, так надо. Все родственники должны быть на месте, - ласково сказала мать.

   - Ну, папы же нет. Значит и мне можно не присутствовать.

   - Ты погляди на него, - закричала бабушка, - какой он грамотный. Весь в отца выродился. Такой же упрямый.

   - Что тебе плохого папа сделал? Что ты его постоянно ругаешь? Вот он приедет, я ему все про тебя расскажу.

   - Ишь, защитник! Так я и испугалась твоего папеньку. Какая упрямая порода. Пусть убирается с глаз. Видеть его не хочу. Можешь меня бабушкой теперь не называть.

   - И не буду называть, – Юрий насупил брови.

   - Юра, почему ты с бабушкой так себя ведешь?  Сколько она тебе подарков привезла. Так нельзя, бессовестный! Извинись перед ней немедленно, - мать уже не знала, на чьей стороне быть.

   - Не буду. И подарки мне не нужны. Почему она о папе всегда плохо говорит? Ей можно, а мы молчать должны? Если у нас все плохо, чего она тогда сюда приезжает?

   - Юра! Замолчи, наконец! Одевайся и иди гулять на улицу, - закричала мать, – Чтобы я до обеда тебя в доме не видела. Понял?

   - Видишь, дочка, яблоко от яблони не далеко падает. Вылитый папаша.

   - Мама, ну что тебе Вася сделал плохого? Что ты к нему привязалась?

   - О, как вы все тут против меня спелись. Значит я плохая, а он хороший? Так получается?

   - Успокойся мама. Все хорошие, все. Нервы у тебя совсем расшатались. Давай мы тебя в больницу положим. Полежишь, подлечишься.

   - В психушку меня решила засунуть, доченька? Дурочку из меня сделать хочешь? Не выйдет у вас ничего…

   В дверь требовательно позвонили.

   - Ой, - всплеснула руками теща, - это же батюшка пришел. А мы еще не готовы, – и она побежала открывать дверь.

   В квартиру вошел, в потертых джинсах и легкой футболке, молодой мужчина с аккуратной бородкой и очень длинными волосами. В руках он держал увесистый «дипломат».

   - Вам что здесь нужно? – теща встала грудью в дверях.

   - Я, священнослужитель. Отец Борис. Крестины у вас?

   - У нас, - недоверчиво ответила она.

   - Тогда разрешите мне пройти. Я переоденусь и приступим.

   Теща пулей влетела в зал.

   - Лена, батюшка пришел. Переодевай скорее Сереженьку. – Она впопыхах налетела на Люсю и вместе с ней свалилась на пол.

   Девочка залилась веселым смехом.

   - Ты опять здесь? Нигде от тебя покоя нет. А ну, марш в коридор!

   Схватив за шиворот, трясущуюся от смеха девчонку, она выставила ее из комнаты и плотно захлопнула дверь.

   Люся попыталась открыть, но та ей не поддавалась. Она внимательно посмотрела на уже переодевшегося священника.

   - Товарищ Бог! Помогите мне, пожалуйста, открыть дверь, - глаза Люси умоляюще смотрели на батюшку.

   Сравнение с Богом для батюшки было так неожиданно, что он искренне покраснел.

   - Девочка, я не Бог.

   - А кто же вы? - удивилась Люся. Закрытая дверь отодвинулась на второй план.

   - Я священнослужитель. Пришел крестить твоего братика. У тебя же есть братик?

   - А где Бог? –не унималась Люся.

   - Бог на небе. А я его служитель не земле.

Она задумалась.

   - Значит, вы на Земле главный?

   - Не главный, но и не последний. Пошли крестить твоего братика, - батюшка облегченно вздохнул. Он безумно обрадовался, что череда вопросов на этом заканчивалась. Обманывать, особенно ребенка, грех, а правду она еще не поймет. Маленькая совсем.

                -14-


   Спал Василий плохо. Гостиничная кровать ужасающе скрипела, подушка была до того жесткой, что разболелась даже шея. Лишь под утро он забылся тяжелым сном.

   Позавтракав в буфете, он поехал в школу водолазов. Но и там все решилось очень быстро.

   Делать было абсолютно нечего. Он бесцельно брел по Севастополю. До отхода поезда оставалось десять с лишним часов. Их требовалось как-то потратить. Степанов зашел в кинотеатр, но ушел с половины сеанса, побродил по рынку, постоял у памятника погибшим кораблям. Часовая стрелка стояла на месте. Сердце хотело другого. Оно рвалось к Марине.

   Пересилив себя, Василий сел в троллейбус. Медленно, словно с путами на ногах, шел к ее дому. На седьмой этаж поднимался пешком. Очень долго стоял у двери. Наконец решившись, позвонил. Звонок прозвенел жалобно и просящее. Дверь открылась сразу, будто за ней ждали. 

   - Все-таки пришел, - Марина стояла в халатике в золотистых лучах солнца, - А я ждала тебя! Где ты так долго был?

   Они бросились друг к другу и слились в долгом, страстном поцелуе.

   -15-


   Наш народ славен и силен своими традициями. Но одну мы незыблемо чтим и четко соблюдаем. После каждого завершенного мероприятия, будь то радость или горе, встреча или проводы, - отмечать это дело за столом.  И так ведется исстари. И менять этого никто не собирается.

   Стол ломился от яств. Крещение, как повод отошло на второй план. Гости, а их было без малого семнадцать человек, шумно обсуждали текущие проблемы, не забывая, естественно и про виновника торжества. После очередного произнесенного тоста каждый, вначале, чокался с батюшкой, потом, непременно, с тещей Степанова, затем со всеми остальными.

   Теща и за столом была лидером. По левую руку то нее сидел отец Борис, по правую – сосед с третьего этажа, молодящийся вдовец Кирилл Кондратьевич. Ее соловьиные трели, нежный голос и душевное обаяние покорили всех присутствующий. Степанову искренне завидовали. И это не скрывали.

   Первым за столом начал вырубаться батюшка. Еще не закаленный в больших застольях молодой организм, вдруг начал давать перебои. И здесь теща проявила такт и бдительность, не дав упасть лицу культового работника прямо в салат. Нагрузив огромную сумку провиантом и рассчитавшись с ним по двойному тарифу за работу, гости аккуратно погрузили священнослужителя в машину, дав таксисту сверху десять рублей, чтобы тот довез его не