Последний семестр: субординатура

оскорбительной для областной организации шуткой, если бы не серьёзное лицо Николаева.
Он повторил мне концепцию Матюшина, касающуюся принципа распределения студентов на работу.
И связана такая позиция ректора с борьбой за звание института высокой культуры, подтвердил Николаев, беспомощно разведя руками.

Насчёт засилья в ОблСЭС бывших троечников мы потом шутили с заместителем Главного врача, сыном Александра Михайловича, Минеевым в девяностые.
Когда я вернулся в Горький и стал работать в ОблСЭС.
Мы разговорились с ним об уровне квалификации наших врачей.
О том, что она оставляет желать лучшего.
«Не удивительно – восклицал я, – политика подбора кадров в нашу контору заранее была ориентирована на слабых специалистов. На троечников!»
Минеев, ехидно усмехаясь, поспешил  меня поправить: «Какие троечники? О чём ты говоришь? Они все учились у меня! Это круглые двоечники!»

В нашей стенной санфаковской газете «In Medias Res» я разместил следующее стихотворение на эту тему:

«Нужно лекцию прочесть
На такую тему:
«Наш студент — в культуре весь.
У него — система...
Весь в театрах и кино,
Учит — много: ...фразу
«Мне бы... тройку... всё равно,
Лишь бы... только... сразу...».

Последняя фраза не придумана мной.
Я срисовал её, зафиксировав в памяти, когда она вылетала из уст Раисы Атлас, осиновым листочком дрожащей у двери экзаменационного кабинета…
К данному стихотворению прилагалось предисловие-девиз: «Наш институт борется за звание Высшего Учебного Заведения высокой к культуры!».