Не дотянуть мне до лета,
Хоть кайфа полным-полно!
Прикинь, я зарыл Джавдета… где-то…
Сделай дорогу, и мне будет все равно.
Мы покачивались в неспешном ритме, наши тела учились дружить и двигаться вместе. Медленный танец уводил нас в мир, где нет смерти, старости, злости и обиды. Волнение, распиравшее мою голову, задремало и я почувствовала себя уютно в объятиях белокурой красотки. Наверно, в момент ласкового равновесия, я должна была вспомнить маму. Но я не помнила мамы. Совсем не помнила.
В голове у меня Чужой.
Я курю и глушу вино.
В голове у меня Чужой,
Сладкий стыд Салхино.
Прикинь, я не первый, он не второй!
Налей-ка стакан, и мне будет все равно.
Я ждала сигнала. Теперь Мария растягивала время ожидания. Мне стало интересно – как она даст понять, что пора? Мы кружились в блюзовой печали, изящно переставляли высокие каблуки, трогались напряженными сосками, и отражались в глазах друг у друга. Карие зрачки ведьмы и голубые ангельские.
Ты любила меня вчера.
Я курю и кручу кино.
Ты любила меня с утра.
Все прочее – удалено.
Прикинь, а если мы – брат и сестра?
Вдуй паровозом, и мне будет все равно.
Движение пришло из незнакомой дали. Из детства, которого у меня не было. Из человеческого тепла, которого я никогда не знала. Маша провела кончиками пальцев от затылка до застежки лифчика. Провела, едва касаясь. Еще и еще. Мир двинулся с места и повернулся на один градус. Маняша нежно царапала мою шею и земной шар набирал обороты. Я закрыла глаза и провела ладонями по спине Масяни мягко, словно гладя любимую кошку. Кошка легко вздохнула и лизнула меня в губы острым язычком. Я приоткрыла рот, приглашая войти. Гость оказался любопытным до крайности. Сначала влажно познакомился с моим языком. Потом проверил, высоко ли нёбо и далеко ли глотка. Пересчитал все зубы, выгладил изнутри щеки, увлажнил губы и продолжил любезничать с тонким кончиком моего говоруна.
Братишки напряглись и затвердели, саркастически намекая своим хозяйкам о том, как они сейчас похожи на мужской орган. И раз уж так случилось, языки готовы поиграть в эрекцию и посетить множество приятных мест на девичьих телах, куда обычно допускался только стоячий член.
Поглаживая пряничную спину Масяни, я постепенно усиливала движения рук. И расширяла зону проникновения. Заезжала на тугие ягодицы, забиралась в подмышки, поднималась вверх по гладким бокам. Подбирались к десерту. Ловкими пальцами я подтягивала длинное кружевное одеяние. Вначале это было вечернее платье в пол. Несколько движений – деловое миди до середины голени. Продолжая, получилась юбка до колен. Подтянув подол до размеров мини-юбки, жадные руки пробрались под платье. Подол упал, как театральный занавес, скрывающий продолжение пьесы для двух тел и одного желания.
Машенька, не теряя времени даром, осваивалась на верхнем ярусе. Секретным женским движением, она расстегнула лифчик и освободила маленькие тугие сиськи. Освободила, восхитилась, вдохнула запах, густо расцеловала. Закрыв глаза, нежно-нежно присосалась к правой ляльке. Губами мяла сосок, словно хотела молока. Молока не появилось, и маленькая девочка, изобразила плотный засос, сильнее вакуумных приборов. Половина сиськи исчезла в ее жадном рте. Я застонала от сладкой боли. Мои руки от пробежали от бедер, через талию в подмышки. Вынырнув оттуда, две храбрые ладошки сжали тяжелые груди вместе и принялись тискать их по отдельности.
Не сдерживая порыва, Мария скинула свое экзотическое одеяние. На ней остались лишь лабутены на высочайшем каблуке. Моим рукам не было преград. Настало время перехватить инициативу. Волнение превратилось в веселую злость. Схватив девчонку за бедра, я прижалась своим лобком к кудрявому кустику светлых волос у нее между ног.
-- А-а-а-ххх! Ты хочешь трахнуть меня стоя?
-- Я хочу тебя трахать… стоя… лежа… раком… как угодно!!!
Ведьма во мне очнулась окончательно и начала половой акт, толкаясь лобком в Машину мокрую промежность. Блондинка раздвинула ляжки и захватила мою ногу. Двигаться в одном ритме их тела уже пробовали, и наши девочки довольно слаженно довели нас до полного кайфа. Когда ученица почти добралась ло оргазма, она инстинктивно поняла, что это будет слишком неинтересно. Она схватила мою левую, и присосалась к ней с неистовой силой.
-- Пусти, сссука!!! Больно же!!!
— Это не больно… вот больно!!!
И чистая ангельская душа вцепилась в сосок зубами. Сжав челюсти с силой, достаточной, чтобы отгрызть кусок яблока.
-- Ы-ы-ы-ы-х-х!!! – я задохнулась от адской боли и схватилась руками за место укуса.
-- Прости, Ларочка, Ларисик, Ларисик! – Маша опустилась на колени, -- сейчас я все вылечу! Сейчас... Сейчас…
Кусака ловко раздвинула мне ноги и стащила с меня трусы. Черные кружева насквозь пропитались мочой, капавшей на ковер.
-- Надо же – описалась! Бедная сестренка…
Сидя на корточках, кудрявая блондинка прильнула губами к моей промежности, из которой еще капала теплая моча. Провела языком вдоль тонких губок, раскрыла их пальцами и принялась облизывать мой клитор на разные лады. У меня по всему телу пробежал миллион муравьев, подкованных стальными подковами. Неосознанно, я начала раскачивать бедрами навстречу волшебным губам своей ученицы. Боль в сосках нехотя успокоилась, и я вознамерилась было, в конце концов, кончить. Кончить и передохнуть.
Для ускорения процесса, я помогла Масяне в ее нелегком труде. Отпустив покусанные сиськи, уставшая от переживаний ведьма, просунула пальцы под язычок правильной девочки. Длинный средний палец отыскал клитор и тихонько поглаживать скользкую горячую кнопку. Два соседних брата держали распахнутыми быстро набухающие губы, а другая рука запустила средний палец в тугое анальное отверстие. Можно сказать, на разведку. Исследование показало, что дырочка не готова к любви – суха и сжата. Маша без слов поняла, напрягла свой острый язычок и постаралась засунуть мокрого малыша мне в зад.
Совместными усилиями меня нагрели до нужного состояния и оргазм разорвал сердце, голову и тело. Я упала на колени и продолжала дрочить, уперевшись одной рукой в пол. Последняя кайфовая судорога подбросила меня, как куклу на ниточках. И жизнь сползла, вместе со мной, на ковер, и уткнулась носом в маленькую остывшую лужицу.
* * *
По прошествии получаса, мы отдышались, успокоились и частично пришли в себя. Мы с Таней поплескались в ванной комнате, облачились в махровые халаты на голое тело. Виталий изменился в лице и посматривал в нашу сторону как-то настороженно. Будучи свидетелем нашего медленного танца, он увидел порно, которое хотел, но не то, которое ожидал.
Мы выпили еще одну «Вдову» из холодильника, гаджета величиной с лифт. Уполовинили корзину с фруктами. Лежали на огромной, наверное, пятиспальной кровати, занимавшей половину опочивальни. Ленились. Молчали. Прикидывали.
Виталий раскурил трубку с марихуаной. И Мария, и Хуан, по крепости, соответствовали классу «Император». После пятой затяжки я перестала дуться на Машулю. После восьмой, тело сделалось невесомым и мягким, как летнее облако. После дюжины затяжек, реальность расцвела неземными оттенками. Причем, я любовалась космической радугой, не открывая глаз. Летела от планеты к планете, а потом Солнце протянуло ко мне лучи с ладошками, осторожно обняло и утащило во внутреннее пространство огня и голубого водорода.
Рядом со мной летела мама из чистого гелия. Она смотрела в другую сторону, и я позвала:
-- Мама, матушка!
Мама приблизилась ко мне и ласково погладила по волосам. По спине. По ягодицам. По животу. По бедрам, снаружи и внутри. Мамины руки были прохладны и нежны. Но я никак не могла разглядеть ее лицо. Смотрела и не видела. Слезы подступили к моим глазам и горечью протекли в горло.
-- Ма-а-а-м…
Конец крика остался во сне, внутри звезды по имени Солнце.
Я очнулась. Удивительным образом исчез махровый халат, которым я укутывалась. Ловкие руки раздели меня, уложили на спину и рассыпали ледяные кубики на животе, груди и в паху. Я открыла глаза и встретила Машин взгляд, прозрачный и чистый, как голубые озера Карелии.
-- Лара, ты как?
-- А я точно – Лара? – сиплый шепот в ответ.
-- Да еще какая Лара! – рассмеялась ангельская блондинка, а я – Масяня! Виталий принес лед из холодильника, и я лечу твои бедные сиськи.
Я наклонилась посмотреть. Ужас! Ужас! Ужас! На левой груди растекалась бордово-фиолетовая гематома. На правой отпечатался укус ровных зубов. Боль ушла совсем, но мой вид спереди оставлял желать совсем другого.
-- Виталь, принеси мой саквояж, -- я села на постели и колыхнула грудями. Больно.
В саквояже я раскопала белый шелковый бюстгальтер. Подтянула застежку, уменьшая размер. Правильно! Чтобы раненая грудь не болталась.
Ты любила меня вчера.
Я курю и кручу кино.
Ты любила меня с утра.
Все прочее – удалено.
Прикинь, а если мы – брат и сестра?
Вдуй паровозом, и мне будет все равно.
Вдруг, я представила себе, что Мария – моя сестра. Вопрос – у нас общая мама