-- Не-е!
-- То-то! Жди меня, и я вернусь!
Витал натянул свой лазурный «Адидас» и скрылся за входной дверью. Я осталась одна, если считать живых. Амфетамин постепенно ослаблял свое действие на мозг. Мне становилось все тоскливей и тревожней. Больше всего я боялась и хотела одного – чтобы открылась дверь спальни и вышла живая Мария. Голая, окровавленная, обоссанная, но живая. Но ни один шорох не нарушал мертвой тишины, царившей в квартире класса «Император».
Хрустнул железом замок входной двери. Бывший муж был бледен, движения сильного тела не были уверенны.
-- Прикинь лапа, пасут нас. Странно пасут – наблюдают в десять глаз, но не трогают. Кто-то из нас троих нужен им живым… но не все! Не все! Одевайся в обычное, я черный ход знаю! Приходи в себя… кофе сделай по-быстрому… даст Бог – выскочим.
В его руке блеснул пистолет с глушителем. Витал вытащил магазин, пересчитал выстрелы. Звонко щелкнула затворная рама. Я застыла на месте, как жена праведника из древней книги.
-- Отомри, лапа! Прорвемся! Пойду, трахну сучку, пока теплая.
-- Оставь волыну, Виталя! Не бери на душу!
-- Ну уж нет! Машка мне нужна только мертвая – шансы, понимаешь, шансы… ее смерть – нам с тобой по полжизни… бонус... собери свой инвентарь… весь, до последней горелой спички.
-- Постой, постой, а когда ты меня пристрелишь, ты себе еще одну жизнь возьмешь? С такими козырями ты, и в самом, деле выскочишь. Сук-кин сын! Никуда не побегу с тобой! Выкручивайся сам… черным ходом или еще как…
Мне, действительно, стало все равно. За прошедшую ночь я постарела лет на двадцать, а то и больше. Устала. Устала наповал, навылет, насмерть.
-- Сдурела, падла? Сейчас пулю вкачу между глаз! Без разговоров!
-- Сиди на месте, если жить хочешь! – прозвучал тихий женский голос.
В дверном проеме стояла Мария. Бледная, как мел, но, определенно, живая.
* * *
-- Пистолет на пол. Три шага назад. На колени. Руки за голову. Без фокусов.
Мария крепко держалась на ногах. Ничто не выдавало в ней раненого бойца. Перемазанное кровью лицо было спокойно и серьезно. По голым ногам стекали алые капли. Ледяной взгляд голубых, как озера, глаз исполнен упорства и уверенности.
-- А вот хрен тебе, ведьма деревенская! Не знаю, сколько у тебя жизней, но одну я сейчас отберу!
Изрядный стрелок, Виталь очень быстрым, почти незаметным, движением вскинул руку с пистолетом. Точнее – хотел вскинуть. Маша метнулась навстречу непредсказуемыми прыжками из стороны в сторону. Кажется, такое перемещение в пространстве называется «качать маятник». Доли секунды отделяли Виталия от возможности спустить курок, но Маша отобрала их у него. Короткий и резкий взмах рукой и хромированная «Беретта» полетела в угол. Бывший удивленно захлопал глазами. Ситуация не укладывалась в его представления о возможном.
Голая грязная Масяня победоносно усмехнулась и поставила точку в последнем раунде. Пушечный удар ногой в живот сложил пополам здорового мужчину. В Японии это назвали бы «йока-гэри». У нас это был «п….ц», причем, полный.
-- Ну, что, щенок, как ты там радиовещал? Ипон, причем не просто ипон, а ипон сарамадэ, уважаемый Виталий Семенович.
-- Ы-ы-ххх!
-- Не напрягайся, расслабься! Даю на молитву десять секунд.
И она пошла искать, упавший неизвестно куда, пистолет. Тут я увидела ее спину. Ничего страшнее я не видела в этой жизни.
-- Успел покаяться, брат мой во грехе?
-- Убью, с-с-сука!
-- Не успеешь. Повторяй за мной – отче наш, иже еси на небесех… ну?
-- Да пошла ты!
Думм! Думм! Думм! И контрольный в голову – думм!
Так умер мой бывший муж Виталий. Сутенер и капитан невидимого фронта.
-- Лара, принеси мой клатч из гостиной. Из бежевой кожи. Быстро! – оказывается поселковая Машка умела приказывать и командовать. А я – исполнять, причем бегом.
-- Там телефон… коммуникатор… плоский такой… как банковская карта… найди и дай мне сюда… в руку, -- силы быстро оставляли Марию. Я помогла ей сесть на диван и вложила телефон в слабеющую руку.
-- J’ai l'honneur, mon Générale! Докладывает агент Мария Рождественская. Срочно на объект икс один нужны чистильщики, два труповоза, безлимитный казначей… Да, и еще доктор с морфием. Крот выявлен и обезврежен… не обездвижен, а обезврежен… да, окончательно… Я ухожу в отставку по состоянию… справка? Справка будет… Место в строю займет Лариса Николаевна Черняева… да… да… именно!.. Потенциал в пять раз больше моего… Нет… нет… не шучу! Ce fut toujours un honneur de servir sous votre direction... Au revoir…
В пять минут комнаты наполнились людьми со стертыми лицами. Бесшумно, плавно, и без суеты они принялись уничтожать материальные напоминания о ночи класса «Император». Доктор обрабатывал раны Марии, сердито покачивая головой.
-- Казначей, подойдите ко мне!
Казначеем оказался мужик, похожий на водопроводчика. Положил на стол фибровый чемоданчик с инструментом. Щелкнул замком. Откинул крышку. Убрал разводные ключи, проволоку и прокачку-вантуз. Моему взору предстали аккуратные пачки денег, уложенные слоями.
-- На сколько ты сторговалась с новопреставленным Виталием? Тридцать пять тысяч?
Я кивнула.
-- Казначей, выдайте пятьдесят… Кому?.. Марии Владимировне Рождественской… Нет, не мне… Мария теперь вот она. Выдайте бывшей Ларисе Николаевне пятьдесят тысяч.
-- Оформить, как премию или как безвозмездный дар?
-- Оформите, как месть.