Прочь из головы! Голова – прочь из моей жизни!
Я переползла на сухой кусок постельной территории.
-- Маня, иди ко мне!
-- А я? – недовольно спросил Виталий.
-- И ты, мерзавец. Только прибавь свет.
-- Убавить?
-- Сказала же – прибавь! В чем проблема? – голос чуть не сорвался в крик.
-- Психичка, – пробормотал бывший и защелкал выключателем. «Было душно от жаркого света, а взгляды его – как лучи!» Так все и было, Анна Андреевна.
Я приобрела божественную суть и стать, украсив тело модельным бельем. На смуглой от загара коже спортивные трусы и топик светились кипельной белизной. О, спорт, сейчас мы посмотрим, какой ты мир.
В цунами электрического света, захлебываясь лучами искусственного заменителя Солнца, в смертельной схватке сошлись яростные амазонки. Таня куталась в махровый халат, и я представила себе атаку в духе дзюдо. Овладение воротником и подсечка с удушающим приемом в конце. На мне – качковое бикини, там ухватиться не за что. Вот так, сестра моя во грехе, предлагаю тебе выбор – каратэ жесткого стиля коку-синкай или греко-римская гомосексуальная возня на ковре. Витальке будет на что посмотреть.
Мы отошли от многоместного ложа и приняли угрожающие позы. Мой бывший муж, изрядный фигляр по жизни, и тут не удержался от шутовства. Перекинув через плечо полотенце, он изображал то рефери, то тренера, то шпрехшталмейстера. С явным удовольствием, ощупал наши тела с ног до головы. Заглянул повсюду, но оружия не было.
-- В красном углу – беспощадная Ведьма-Панчер со Среднего запада, в синем углу – дебютант кубка, несравненный Северный Ангел. Леди, поприветствуйте друг друга!
Мы обнялись, и я услышала злобный шепот:
-- Хочешь еще пару укусов?
-- Подожди, я не рассчиталась за эти два!
Виталий взмахнул рукой сверху вниз и отскочил шага на три:
-- Хаджимэ!!!
Первый выпад Марии был ужасно нелеп. Сложив в кулаки нежные пальчики, она пыталась найти самое больное место на моем теле. Травмированные сиськи, солнечное сплетение, горло. И все как-то неловко и по-бабьи, в худшем значении этого слова. Я легко пресекала эти глупые попытки. Маняша запыхалась и сбила дыхание. Драться она не умела совершенно. А я умела. Но дедлайн еще не наступил. Первые пять раундов – работаем на зрителя.
-- Ведьма сокращает дистанцию… и отходит… атакует обеими руками по очереди… пока дело ограничивается сочными оплеухами и шлепками пониже спины. Ангел теряет самоконтроль… хочет перехватить инициативу… oh, My Good!
Мой бывший, развалившись на шелковых подушках, комментировал схватку:
-- Ангел слишком увлеклась контратакой… Ай-ай-ай-ай… Ведьма профессионально проводит высокий тай отоси через бедро… противница припечатана к татами… и не подает признаков жизни. Похоже, первый раунд закончился. Полный иппон сарамадэ опытного бойца
Ставки на меня взлетели до небес. Виталик-рефери отсчитал положенные десять секунд и предоставил Машу услугам Виталика-доктора. Виталик-доктор огляделся вокруг – нельзя ли спихнуть пациентку другому подлекарю. Хочешь быть хорошим доктором – не принимай хреновых больных! Виталик-тренер выбросил полотенце на ринг.
Мне не хотелось возиться с девчонкой, и чувство вины билось с логикой. Ведь Масяня сама виновата, надо же – кусаться вздумала, сучка! Присев на корточки возле тела, я распознала факт симуляции – побитая дышала ровно и глубоко, зрачки нормально реагировали на свет, пульс частил, но частил равномерно. Злость разлилась по душе, как опрокинутое ведро с грязной водой при мытье пола.
-- Ну-ка, подъем! – похлопала ее по щекам, -- хорош косить!
-- Идите все на хрен! Идите оба на хрен! – простонала Маня, закатывая глаза.
-- Может быть я пожалею, что не ушла, но я останусь. Виталь, давай ее на кровать уложим… пусть отдохнет. The Show Must Go On! Пойдем на кухню – жрать хочу с подкурки.
Штука на утро, забил самокрутку, жутко.
Штукатуры-турки рванули маршрутку.
Врач на подкурке, в разодранной куртке,
Подкорка из дурки, водка в мензурке.
* * *
В рефрижераторе оказалось полным-полно всякой разной еды быстрого отравления. Микроволновка обеспечила нас горячей гавайской смесью, блинчиками. Охотничьи колбаски мы приготовили, как положено – облили водкой и подожгли. Полбутылки «Smirnoff» мы тоже обнаружили в холодильнике. Я достала из шкафа тарелки, ножи и вилки, и шустро накрыла стол. Бывший откупорил бутылку белого вина. Разлили по бокалам. Переглянулись. Замолчали. Задумались.
-- Ну… за успех нашей экспедиции! – криво усмехнулся Виталь.
-- В преисподнюю! – я звякнула хрусталем о хрусталь.
Вино случилось очаровательное. В животе стало тепло, а в голове пусто и легко. Закурили. Сытое довольство оккупировало нас. Но у моего бывшего мужа были свои планы. Он притащил из спальни топчан, настолько ладный и эстетный, что, пожалуй, стоило называть его козеткой в стиле рококо.
-- Устала? Ложись, массаж сделаю! Вот, нашел в ванной комнате масло для массажа – обалденное, класс «Император». Не пропадать же моменту!
Ведьма в белом спортивном бикини улеглась на козетку и попыталась расслабиться. Не тут-то было! Я, по-прежнему, двигалась в драке, наносила удары, уклонялась от ударов и укусов. Вот ведь сволочь какая, этот кусачий ангел!
-- Вина дай, Виталя… на полу бокал, возле дивана!
-- Может чего покрепче? – ухмыльнулся бывший муж.
-- Можно и покрепче, если есть…
-- На флэте есть все, кроме коммунизма, -- юмор у Виталия так и остался чуть лучше казарменного. Зато по части доставания птичьего молока и молодильных яблок, он был и остался непревзойденным мастером. Пошарив в гостиной, в прихожей, и в санузле, он вышел на балкон и там обрел искомое. Один на другом, стояли ящики с напитками «40+». В хрустальной горке, сверкала коллекция рюмок, бокалов, стаканов и прочего алкогольного инвентаря.
Мы утащили на кухню бутылку «Наполеона», Виталий нарезал лимон ломтиками и наполнил два снифтера до половины. Мне захотелось поворчать:
-- Как был деревенским ментом, так и остался! Сколько раз я тебя учила – лимоном закусывал царь Николай, Сталин и подобные перцы. Приличные люди употребляют коньяк с шоколадом, сигарой или чашкой кофе. И наливают не больше одной трети снифтера. Вот так, боец ненавидимого фронта! Быдло!
-- Не озлобляй!..
Пока высказывала свое отношение к спецслужбам и спецслужкам, Виталь намазал руки массажным маслом и потирал ладонь о ладонь. Массажистом он был от Бога. Я растеклась по топчану и наслаждение явилось. Тронулось с шеи, перешло на плечи, теплой волной проползло по позвоночнику. Остановилось.
-- Трусы подвинь… или сними…
-- Возьми, да сам сними… забыл, в какую сторону у бывшей снимаются трусики?
Я приподняла зад и белоснежная невинность покинула меня. Наслаждение поиграло ягодицами, скромно миновало промежность, скользнуло по бедрам и голеням к последней остановке – стопам. В пятки он вцепился с такой силой, что я засмеялась и захныкала одновременно. Сладостный мучитель перешел на руки. Пальцы, кисти, запястья. И снова шея и плечи. И снова вниз. На этот раз, блаженство решило передохнуть, сделав привал на ягодицах и между ними. Тщательно исследовав то, что скрыто от нескромных взглядов, томный кайф пролил себя на внутреннюю сторону бедер. Дальше лечение и удовольствие разошлись. Лечение сползло к лодыжкам, а приятное ожидание осталось внизу живота и в маленькой дырочке сзади.
Руки почувствовали неинтерес к их движениям и вернулись назад. Правильнее было бы написать раздельно -- «на зад». Именно там к ним присоединилось желание. И нетерпение. И напряжение.
Я с удовольствием сдалась на милость победителя. Расслабила живот и пах, слегка раздвинула ляжки и задрала задницу. Движение прекратилось… секунда… другая… Ну и?..
-- Виталь, нужна моя помощь?
-- Отдыхай, лапа… постараюсь справиться сам!
Милость победителя являла собой крепкий член двадцати сантиметров ростом, весь оплетенный венами, как рукоятка японского меча шнурами. Без лишних слов, он ткнулся в мокрые губки, чуть пониже ануса. Короткий вздох вырвался у меня из груди, Виталий поднажал и его прибор проскользнул внутрь организма, потеснив матку. Мы оба застонали в предвкушение того, что будет дальше
-- Виталь, только сиськи не трогай, ладно?
-- Угу!
Он вытащил член из меня почти полностью:
-- Лариса, я люблю тебя!
-- А-ах!..
И с силой задвинул его до упора:
-- Лариса, ты – злобная тварь и я люблю тебя!
-- А-ах!..
И воткнул в меня двадцать сантиметров затвердевшего горячего мяса. Воткнул – как убил. Мне почудилось, что его член пробил мне сердце. Я открыла рот, чтобы попросить о сдержанности, но из охрипшего горла вылетало только одно:
-- А-ах!..
-- Лариса, ты редкостная сучка и я люблю тебя!
-- А-ах!..
-- Лариса, ты – самая красивая шлюха в городе, и я люблю тебя!
-- А-ах!..
-- Лариса, ты будешь моей, и я люблю тебя!
-- А-ах!..
Оргазм накрыл с головой, как волна Черного моря на сочинском пляже. Накати, сбил с ног, завертел, не давая остановиться и отдышаться. А победитель равномерно вбивал в меня свою милость, дыша спокойно и регулярно. Ничто не предвещало триумфального эндшпиля в его партии. Внимательный и заботливый любовник, Виташа позволил мне развлечь себя паузой переживания многократного оргазма. Вытащив своего красавца из глубины моего трясущегося в конвульсиях тела, бывший примостился рядом на узком ложе и закурил сигарету. Грустное умиление коснулось моей души – то была наша секс-традиция, выкуривать одну на двоих, делая затяжки по очереди. Хорошенько вдохнув, Вит передал эстафету. Не описать словами удовольствия от первой после секса затяжки крепким табаком.
-- Верблюд?
-- Да не простой верблюд, -- Виталя достал пачку, -- а «Camel army», в смысле «военный верблюд». Крепкущий, как атомная бомба. Без фильтра и пачка бюджетная, в один цвет напечатанная.
-- Надо же… никогда не видела и слухом не слыхивала, -- и вернула горящую палочку.
[justify]Мой бывший сделал тягу и о чем-то задумался, глядя в очень далеко или