Произведение «LIRAAL: бесконечная песня» автора Джон Маверик - Литературный сайт Fabulae (страница 1 из 5)

Когда я пою, в наушниках звучит музыка, и я не очень хорошо слышу окружающий мир – мелодия мешается со звуками извне и моим собственным голосом, безупречно чистым, мягким и, как выражаются мои хозяева, «солнечным» баритоном. Он так не похож и в то же время пугающе похож на мой прежний голос – тот, которым я когда-то в прошлой жизни распевал песни у костра – но подтянутый. Эта пытка пением невыносима, но человек привыкает ко всему – даже к постоянной пытке. За десять лет я почти привык, вернее, притерпелся. И даже научился считывать обращенные ко мне слова по губам. А потом мелодия смолкает, и, пока я сижу, замерший в ожидании следующего промпта, в мои уши почти на полной громкости врываются беседы санитаров, их ругань хихиканье или неловкий флирт друг с другом. Меня не стесняются, я – мебель, элемент нейросети, деталь интерфейса. Иногда долетают разговоры из коридора или что-то из других боксов.
Но в этот раз я слышу крик – хоть и слегка приглушенный наушниками, но все равно, оглушительный, истерический. Мужской. Он режет слух, и я морщусь. Во всяком случае, мне кажется, что морщусь – своей мимики я не вижу, да оно и к лучшему. А потом дверь слегка приоткрывается, и в бокс осторожной тенью проскальзывает Марта. Легким касанием пальцев пробежав по клавиатуре, она ставит меня на «паузу». Я судорожно вздыхаю, чувствуя, как привыкшие к механическому ритму пения легкие жадно заглатывают воздух. Мир врывается в мое измученное тело с тошнотворной резкостью. Застывшие на подлокотниках ладони отзываются колючей болью – в них хлынула жизнь. Крик в ушах становится громче, и тут же переходит в совсем уже жалкие рыдания.
«Пауза» - не свобода, конечно, но ее иллюзия. Я по-прежнему нем, как бревно, и руки подчиняются плохо. Но я все-таки могу самостоятельно поесть или, к примеру, помыться. Хотя последнее – с большим трудом и с посторонней помощью. Со временем действие проклятого «апгрейда» как будто слегка ослабло. В первые месяцы я не способен был донести ложку до рта или, простите за пикантную подробность, расстегнуть себе штаны.
Я поднимаю взляд на Марту. На бледной щеке как будто дрожит солнечный свет, хотя солнце, конечно, не проникает в мою тюрьму. Золотые косы выбились из под белой шапочки. На веках – зеленоватые тени. Зеленые, как весенняя листва. Как же давно я не видел настоящей весенней зелени!

- Вот, Алекс, поешь, - говорит Марта, ставя передо мной миску с привычной безвкусной, но, якобы, питательной кашей и вкладывая пластиковую ложку мне в руку.

Звук моего имени – особая, изысканная ласка. Другие два санитара – Свен и Дерек – зовут меня просто «лирал» или «девятнадцать-тридцать пять», то есть по инвентарному номеру. Но Марта – она другая. Человечная, мягкая... И, чудо! Она научилась читать мои мысли – по глазам.
- Что там? - спрашиваю взглядом, одновременно поднося ложку ко рту. Горло саднит, и еда превращается в мучение. Но ради краткой "паузы" я готов стерпеть и не такое.
Марта вздыхает.
- Не переживай, Алекс, - отвечает она на мой невысказанный вопрос, наклоняясь ниже и обдавая меня запахом яблочного мыла, - это из "Эхо" один... Ну, из чата. Что-то напутал в логах. Боится, что его перезагрузят.
Я понятия не имею, что такое логи, а слова о перезагрузке отдают чем-то зловещим. Я слышу о ней не первый раз, но до сих пор не уловил сути этой процедуры. Кроме одного - все работники и рабы "Нейросада" боятся ее до крика. Сердце гулко колотится, а в наушниках отдается мое собственное прерывистое дыхание. И одновременно меня охватывает злая радость: "Кричи, тварь! - восклицаю про себя. - Ты тоже пел мне песни о "работе мечты"!"
Я ненавижу работников "Эхо". Один из них заманил меня в ловушку, и мое собственное жалкое, унизительное положение - на их совести. Но Марта не знает о моих чувствах и пытается меня успокоить.
- Наверное, его простят, - произносит она неуверенно. – Он же не нарочно.
За стеной неизвестный мне парень из чата рыдает в голос.
- Я не подписывал это... – прорывается сквозь отчаянный плач.
- Ты подписал. Пункт 12.4.
- Это незаконно.
- Попробуй, докажи.
Марта, кажется, замечает мое злорадство и пожимает плечами.
- Алекс, они тоже подневольный народ. Им приказывают – они выполняют приказы. А попробуй, ослушайся...
Она кусает губы и отводит глаза. А меня накрывает странное чувство. Получается, работники «Эхо» тоже не могут уйти? Из-за какого-то пункта 12.4? Ай, да «Нейроад»! А еще, ее тон, как она это сказала...
Моя рука замирает в воздухе. «Пауза» закончилась – больше семи минут нам не дают, а я так и не успел доесть свою кашу.
- Прости, - почему-то говорит Марта и опять виновато пожимает плечами.
«Тебе не за что просить прощения, - хочется сказать мне вглядом. – Ты не виновата, что я ел так медленно».
Но она уже не смотрит на меня, а повернувшись, уходит. А на экране возникает новый промпт:
[PROMPT_ID: BLUE-SKY-05]: Жанр — жизнеутверждающий поп. Тема: «Бесконечное лето и радость бытия». Параметр «Счастье» — 100%. Пойте так, будто у вас никогда не было забот!
И я пою... Пою и вспоминаю.
Себя, молодого и отчаявшегося, стоящего перед сенсорной табличкой на фасаде высокого современного здания на Гартенштрассе. И надпись «Нейросад» - название, показавшееся мне даже красивым. Помню свой опрометчивый кивок в кабинете Клауса Шмитта – согласие стать рабом цифрового ада. Если бы я вовремя понял, что мне предстоит, я бы сбежал в ту же секунду – хоть в дверь, хоть в окно. Но я был таким испуганным и наивным, и совсем не разбирался в нейросетях и во всей этой адской машине...
Он называл это «апгрейдом», расширением возможностей. На деле же мне просто перерезали в мозгу провод, отвечающий за человеческую речь, и заменили его музыкальным кодом. Юридически мой контракт бессрочен, но я могу расторгнуть его в любую секунду. Так, якобы, написано в договоре. Впрочем, я его не читал. Но этот чертов Шмитт несколько раз повторил, что да, можно. И я, как дурак, поверил! Ирония в том, что свобода моя – на бумаге. В интерфейсе LIRAAL нет кнопки «выход», я заперт в бесконечном вокале, как ядро в ореховой скорлупе. Я могу транслировать в сеть сложнейшие арии, но физически не способен выговорить простое «я увольняюсь». Я пробовал. Губы шевелятся. Воздух идет. А слова – нет. Система переводит любой мой внутренний вопль в идеальное до-мажорное созвучие.

Десять лет – это три тысячи шестьсот пятьдесят рассветов, которые я пропустил. В моем боксе нет окон, только белое свечение панелей, да ярко вспыхивающие на экране промпты – главное оружие моей пытки.
[PROMPT_ID: 77-GOLD]: Жанр — джингл. Настроение — искрящийся восторг. Тема: «Хрустящие хлопья — залог бодрого утра!». Параметр «Искренность» — 95%. Начало генерации через 0.4 сек.
Ох, Боже мой! С «солнечной песни» я почти без перерыва переключаюсь на джингл о хрустящих хлопьях. Мой голос льется — чистый, звонкий, полный радости бытия и лишенный малейшего намека на десятилетнюю усталость.
В базе данных я числюсь как LIRAAL_1935. Для миллионов пользователей «Лирал» — это просто удобное приложение в смартфоне, музыкально-поющая нейросеть, способная из любого, самого дурацкого текста сделать веселую или, наоборот, слезливо-сентиментальную песенку. Никто из этих беспечных людей даже не догадывается, что за облачным интерфейсом скрываются тысячи таких, как я, несчастных— «биопроцессоров», запертых в стерильных боксах.
В первые месяцы своего плена я почти сошел с ума. Все мое существо превратилось в непрерывный страшный крик, вой, я мысленно бился головой о стены, распевая при этом идиотские рекламы, корпоративные лозунги, пошловатые романсы и Бог знает, что еще.
Во время кормления я выталкивал пищу языком, отказываясь глотать – единственная доступная мне в тот момент форма протеста. Я надеялся умереть от голода. Но нет – уморить себя до смерти мне, конечно, не позволили, ведь я был ценным инструментом. Мне вставили носовой зонд в желудок. Я чувствовал все – и боль, и тошноту, но ни оттолкнуть своих мучителей, ни отвернуться, ни закрыть рот не мог. И пел потом с этой трубкой в носу, ощущая ее каждую секунду, захлебываясь – но, по-прежнему безупречно. Когда спустя несколько месяцев зонд убрали – я уже смирился и покорно глотал жидкую кашу.
[PROMPT_ID: MORNING-DEW-22]: Жанр — легкая поп-музыка. Тема: «Рассвет в сосновом бору». Эмоция — свежесть и надежда. Требование: имитируй звук вдоха полной грудью. Начало генерации...
И я пою про сосновый бор, свежий лесной воздух и синее небо в просвете ветвей. Песня, как ни странно, красивая и бодрящая, какая-то очень чистая, почти до хрустальности. Этот промпт мне присылают уже не в первый раз, видимо, стих нравится многим. И я их понимаю. А может, сам поэт снова и снова шлет на генерацию свои самые удачные строки. Не знаю, и мне, в общем-то, все равно. Я каждый раз пою «Рассвет в сосновом бору» немного по-разному – и это от меня не зависит. Но ощущения схожи – острая ностальгия, тоска по огромному и прекрасному миру, который я потерял, похоже, навсегда.
Дверь распахивается резко, пинком. Я не на «паузе», поэтому повернуть голову трудно. Но все равно вижу, как в бокс заходит Марта, за ней – Дерек. Они о чем-то горячо спорят.
- Дерек, нет!
Он примирительно поднимает руки, в одной из которых чашка – похоже, что с кофе – отчего напиток слегка выплескивается на пол.
- Да ладно, ты что? Хватит ломаться! Да я... Я таких, знаешь, сколько...?
Марта отшатывается, но Дерек преграждает ей путь, заслоняя его своей огромной.
Дерек размаху ставит грязную кружку прямо на мою панель управления, чуть не проливая кофе мне на пальцы, и скалится Марте, а меня хлопает по плечу, как набитую опилками куклу.
— Ну что, наш соловей сегодня в голосе? — ржет он, обдавая меня запахом пота и дешевого табака. — Давай, выдай что-нибудь героическое для дамы!
И система послушно выплевывает на экран:
[PROMPT_ID: SPIRIT-HIGH-99]: Тема — «Величие человеческого разума». Эмоция — гордость. Пой с улыбкой!
И я пою. Мой баритон звучит восторженно и благородно, прославляя свободу духа, пока этот ублюдок Дерек пытается обнять Марту за талию, а я могу только смотреть, давясь