из бокала, Крэгволот сказал – и тоже так тихо, как было несвойственно ему, - чтобы посторонние не услыхали.
- Это точно ты был, а не кто-то другой, - Аманда ему ответила.
- Как такое возможно?.. Друг Сиццон, как возможно, что те четверо и есть мы? – в свою очередь Анисион вопросил.
Сиццон ответа не дал.
Совсем чужим стало для Аманды село её родное. Поняла она, что уже не вернётся в него. Поняла это прежде, чем на месте дома материнского развалины да пепелище увидала: когда дорога безымянная в хлябистую поселковую улицу перешла, когда дома да лица знакомые показались, - и печаль её вдруг чувством отрешённости сменилась. От людей иного не ждала: одни, воззрев на неё, управляющую лошадью белою, и на её друзей, образ дивный имеющих, о чём-то нехорошем зашептались, другие - то ли ненависть свою, то ли зависть молча выражали, кто-то о ком-то причитал, кто-то извергал проклятия, и, пожалуй, одна только баба Ираида из общей массы выпала: от занятия своего хозяйского отстранившись, стояла, руку к сердцу прижав, и совершенно ошарашенною, бессловесною выглядела. И то, во что превратился дом родной, не потрясло её: кабы сельчане его не сожгли, должно быть, она сама – вместе с друзьями – сделала бы это. А едва лишь дорога вновь безымянною стала, услыхала внутри себя Аманда знакомый уже ей голос, - на голос Крэгволота похожий, не душевный только, не родной, но холодный, чужой и далёкий:
- Вот и узрела ты всё, что полагалось тебе узреть! Больше нет здесь места для тебя! И в доме возлюбленного не будет его - не надейся, Аманда, ибо ни твоё, ни его прошлое не дадут вам покоя: иные, умом зрящие, будут вас со свету сживать. Ты это не хуже меня знаешь.
- Поглядим, - отвечала она ему, - это мы ещё поглядим… Тебе-то, чудовище, и подавно не место в этом мире. В болотах твоих тебе век свой доживать, покамест не исчезнут они.
- Ошибаешься: болота – не мои. Но скоро тебе и друзьям твоим торопиться придётся, чтобы вернуться в них.
И, внушив ей тревогу, голос исчез.
Проезжая через небольшое поселение, в нескольких верстах от Вальховы находящееся, получили путники предостережение от жителей местных, с Сиццоном и Крэгволотом знакомых:
- Только что Танакама и людей его видели. О вас говорили они… Лучше бы тебе, Крэг, погодить домой возвращаться. Повезло тебе, что не там ты нонче… хотя мы-то думали, что там…
Добравшись до окраины славного града, сбились они в кучу. Дом Крэгволота, на возвышенности стоящий, с той окраины виден был, и виднелась вереница чёрных всадников, к нему поднимающаяся. Обратился Сиццон ко всем со словами:
- Я ненадолго отлучусь! К дому не приближайтесь! Ждите моего возвращения!
И, отвязав коня, умчался.
- Что это значит? – Анисион у Крэгволота спросил.
- За подмогой отправился. Нам одним с ними не сладить.
Но время шло – каждая минута часом казалась, - а Сиццона всё не было. И Крэгволот произнёс:
- Нет больше возможности ждать. Вы оставайтесь, а я к дому отправлюсь, не то поздно будет.
- Да как же отправишься!.. - Аманду отчаяние сразу накрыло: понимала она, что отговаривать его бесполезно. – Сам ведь сказал: силы не равны!..
Крэгволот ничего не ответил. Отвязал коня и был таков.
Но и Аманде, и Анисиону, и Джо после отъезда Крэгволота невмочь было наказ Сиццона выполнить: потянулись и они – вереницею в гору на телегах своих, - страху в глаза глядя.
Влетел великан на коне во двор свой. Прямо перед всадниками чёрными круг вырисовал, как если бы предводителем их являлся. Двойнику своему, только что с земли вставшему, со словами: «Давай, брат! В бой!» - бросил лоскуты из лошадиной кожи, чтобы тот кулаки ими обмотал. Тот в лице сразу переменился: будто бы не терпел поражения, будто бы и вовсе не дрался перед этим, а готовился только к драке.
- Что за дьявол! Какого ещё чёрта! – заголосили на разные лады люди Танакама. – Моанак, ты не сказал нам, что у тебя два сына!
- Да уж не просто два сына! Вы поглядите, они ж как две капли воды!
- Как есть двоечники!
После рванул Крэгволот к Аманде; наклонившись к ней, произнёс:
- Уходи в дом, красавица, – здесь сейчас жарко будет!
Танакам делал вид, что совершенно спокоен и ничему не удивлён, но никогда-то не давалось ему притворство: мало кто не заметил раздражения его и того, что не понимает он, что происходит. Поднял руку вверх: дескать, всё под контролем, не о чем волноваться. Как стало чуть тише, дал ответ, которого от него ждали:
- Нету у меня двух сыновей! Один из них самозванец!
Но для предводителя, известного волею стальной, не слишком убедительно это прозвучало.
- Как бы там ни было, - заговорил Шип, - ну, не одного, стало быть, возьмём, а двух! По-моему, парни, мы от этого только в выигрыше! Не так ли?!
Выразив мысль свою, заухмылялся: знал, что большинство приятелей единодушие с ним проявят.
- И то: за одним ехали, а с двумя уедем! Это ли не удачное начало?! Ещё и девку прихватим, ха-ха-ха! – заразившись бесшабашным весельем и заражая им других, залихватски проголосил кто-то.
- Ради девки этой на всё пойдут! Как чую: в битву остервенело ввяжутся! Вот только, как делить её потом будут?.. – напротив, мрачно пророчествовал Шивогай, и вопрос его не ради забавы прозвучал. Закончив мысль, облизнулся – как будто привкус крови ощутил.
- Это коли живы останутся, – сказал ему на это друг Шипа Колун. И продолжил, к Танакаму обращаясь: - Вижу, Моанак, не рад ты такому повороту… Что тебя беспокоит?
- Да так, сущая мелочь… Происходит то, чего быть не может, а ты спрашиваешь… - жёстко отвечал ему Танакам.
- Понимаю. Но что-то же надо с этим делать, - не отступал Колун. – Давай возьмём их, а уж после подумаем. Что скажешь?
Танакам молчал; но его молчание громче слов было, - и первым Шип на него отреагировал:
- Пожалуй, я понаблюдаю. Пусть новенькие себя покажут! Кто там у нас, эй?!
Тут один из всадников выступил вперёд и сказал восседающему на коне Крэгволоту:
- Эй ты, у нас спор был! Твой братец не продержался в бою четырёх минут, а потому он с нами едет, и девка его тоже!
На что Крэгволот незамедлительно хлёстким ударом кнута ему ответствовал. Удар по лицу пришёлся, и противник в седле не усидел. Ну а после того уж началось…
Звякнули шпоры. Но прежде, чем с людьми Танакама в ближнем бою сойтись, Крэгволот ещё двоих хлестнуть успел - и так, навстречу противникам двигаясь, столкновения с ними избежал. Закружились вражеские кони, и было слышно, как веселье недавнее место злости уступило. И злость вооружиться поспешила: звон сабель раздался, из ножен вытаскиваемых… Одновременно второй великан атаковал всадника, перед ним оказавшегося, и на землю уложил вместе с конём. Одновременно и Танакам руку поднял и скомандовал:
- Никаких сабель! Сейчас нам не нужна ничья смерть!
Его люди послушно спрятали сабли и спешились. Крэгволот то же самое сделал. А здоровяк Ринго неожиданно в роли вожака на поле боя выступил:
- Я займусь им один! Гляжу, больно высокого мнения все о нём! Чем любой из нас хуже?! А ты, Рамирас, поквитайся со вторым: я вижу, как ты этого хочешь! – сказал он.
Рамирас и впрямь не прочь был поквитаться.
Но в это время остановились возле двора три телеги. И как только остановились, звуки музыки доноситься стали. Хотелось того людям Танакама иль нет, но в преддверии боя небольшое музыкальное затишье вдруг наступило. Старик Джо мотив залихватский на гитаре играл, Аманда на свирели ему подыгрывала. Так, играя, вошли они во двор. За ними Анисион проследовал, поясом с кинжалами подпоясавшись.
- Ну вы даёте, - покачал головой Крэгволот. – Теперь, выходит, нельзя нам эту битву проиграть.
- Это ещё что?! Какого чёрта?! – раздались вновь возгласы недоумения.
- Что за дьявол… та же самая девка!
- Тот же самый великан и та же самая девка… дьявольщина какая-то!
- Так и говорят же: ведьма она!
- Ну всё, хватит с нас представления! – пропел толстяк Рамирас.
- Под их же музыку их похороним! – осклабился Ринго и ударил с Рамирасом по рукам. А затем, вид угрожающий приняв, в атаку на Крэгволота пошёл.
Рамирас же подзадержался, и двойник сына Танакама первым на него напал.
- А хорошо старик с девкою играют, а?! Задорно! – говорил тем временем Колун Шипу, не придавая, по-видимому, поединкам значения большого. – Ловко-то как струны пальцами перебирает – вот уж не думал, что бывает такое умение!
- А ты, никак, восторгаешься ими. Может, и тебе в музыканты податься?! Вона, пример перед тобою! – отвечал ему Шип, криво ухмыляясь.
- А что, может, и подался бы. В самой поди музыкальной стране живём – так, во всяком случае, говорят. Людей, подобных им, уважают, не то что нас. Те времена, когда гладиаторы восхищение вызывали, прошли уж, - говорил Колун. – Всё больше их со злодеями отождествляют.
- То-то и оно. Для чего ж мы и собрались… - отвечал ему Шип.
Драка шла, гитара со свирелью дружно заливались. Примерно через минуту Ринго, который обрушил на Крэгволота шквал ударов, оказался на земле, после чего со
