мне загадочным образом разыгралась зима. Мрачные мысли, тяжёлые, как ледяные сосульки, сдавливали сердце и снежные комья падали внутри меня, сплетаясь в тяжёлую, белую массу, которая через миг превращалась в серую, липкую жижу.
Всё во мне перевернулось с ног на голову. Припомнилось мне одно японское трёхстишие. Древний, как сама жизнь, стих теперь соответствовал моему умонастроению: «Поник головой до земли, словно весь мир, опрокинутый вверх дном, придавленный снегом бамбук».
Я вспомнил бледную девчонку с трясущимися руками, понимал теперь, что весь аттракцион с грызуном в лотерейном барабане существовал только для отвода глаз и что́ каждый из них — покупатель и продавец — рассовывали друг другу по карманам: деньги и описание места хранения «чеков».
И всё стало предельно ясно. От тяжёлых мыслей внезапно показалось мне, будто в тёплый летний вечер я промёрз сильнее, чем когда-либо в одну из самых суровых зим.
«Придавленный снегом бамбук, – шумели кроны лип, и ветерок звенел в моей голове. — Бамбук!»
