импульс.[/b]
Он провернулся на пятке. Серп зацепил одно существо за шею, потянул на себя. Второй серп встретил другого в грудь. Сталь звякнула о кость, или о нечто плотнее кости. Энаэль рванул лезвия, перекрестив их.
Тени, вырвавшиеся из тел, были гуще, чем прежде. Камни душ приняли их с тяжелым, глухим откликом.
Дарион стоял в центре, как ось бури. Абсолютно не проявляя интереса к схватке у входа. Он развел руки. И стены тронной залы задрожали. Сигилы на его спине вспыхнули ярче прежнего.
По камню поползли тонкие, едва заметные трещины, в которых проступил тот же тлеющий свет. Из-под плит пола потянуло холодом, не имеющим ничего общего с ночью или ветром. Эманации Пустоты медленно заполняли пространство.
Время сокращалось. Энаэль усилил натиск на служек демона. Без рывков. Без ярости.
Первого, под колено, серпом в сухожилие, второй клинок, в основание шеи. Второго, шаг в сторону, пропустить когти мимо, удар снизу вверх, расколоть грудную клетку, позволить камню души втянуть вырвавшуюся тень. Третьего он встретил лоб в лоб, принял на плечо, позволил вцепиться и провернулся, ломая позвоночник о собственное колено.
Последний служка метнулся слишком быстро. Энаэль сделал вид, что теряет равновесие. Чуть открылся. Существо прыгнуло, оскалившись. Инквизитор нырнул под бросок. Излом. Короткий, сухой хруст сустава. Тварь рухнула на пол, извиваясь. Энаэль прижал ее коленом, приложил ко лбу существа намотанную на ладонь сигилу. Металл зашипел. Служка выгнулся дугой. Из горла вырвался звук, не крик, а треск горящего дерева. Тело почернело, сморщилось, рассыпаясь. Через вдох на полу осталась лишь груда хрупкой, угольной массы.
Камень под ногами задрожал. Энаэль не замедлялся.
Рывок, стремительный, почти бесшумный. Он сократил дистанцию с Дарионом в несколько шагов. Серпы поднялись для перекрестного удара. Один к шее, второй к пояснице, туда, где сходились сигилы.
Дарион не обернулся. Камень из стены вывернуло наружу силой, которой не было видно. Глыба ударила Энаэля в грудь, сбивая с ног. Его отбросило. Подошвы заскребли по плитке, серпы врезались в камень, оставляя борозды. Он скользил, полусидя, удерживая равновесие, пока инерция не иссякла. Лезвия высекли искры.
Одним движением он уперся ладонью в пол, перехватил серпы и, почти из приседа, сжатый в пружину, сорвался вперед снова. Низко, стремительно, как хищник, рвущийся из засады.
Он почти достиг спины. Почти коснулся сигилированной плоти.
Беззвучный хлопок. Как если бы кто-то ударил по толще воды. Тронная зала разлетелась.
Не взрывом. Раздвижением. Стены ушли в стороны блоками камня и балок, мебель зависла в воздухе, гобелены рванулись и остановились, застыв в пустоте. Все пространство наполнилось фиолетовым свечением, густым и вязким. Черная пыль, дребезжащая перед глазами, словно мелкий пепел иного мира, закружилась вокруг.
Дарион обернулся. И Энаэль увидел. Лицо пастора исчезло. Черты вытянулись, кости под кожей сместились. Глаза стали глубже и шире, без зрачков, лишь с тлеющим светом внутри. Рот раскрылся слишком широко.
Не человек, но еще и не демон. Что-то пограничное.
Энаэль успел лишь вдохнуть. Удар пришелся в железную маску.
Хруст кости, глухой, внутренний. В затылке вспыхнуло ощущение кипятка под кожей, будто череп залили раскаленным металлом. Зрение распалось на осколки фиолетового света. Тело сорвало с опоры, и тьма хлынула навстречу.
