Дашка Мотовоз
1. Допрос
- Фамилия Имя, Отчество? Год рождения? Место рождения?
- Дарья Владимировна Мотовоз. 9 Мая 1999 года. Здесь я родилась.
- Что за фамилия такая?
- Какая есть.
- И все же?
Лейтенант полиции кинул ручку на стол ручку, откинулся на заскрипевшем под ним стуле и достал из ящика стола новую пачку сигарет.
- Куришь?
- Иногда…
- Ладно… закурим, а потом… не для протокола вы мне расскажете про себя все, что посчитаете нужным.
- Зачем?
- Я хочу для себя понять.
- Сначала объясните, за что меня замели?
- Ну, скажем, не замели, а пригласили… на свидание. Устраивает?
- Блин… да ладно, Витька, хорош прикалываться. У меня скоро обеденный перерыв закончится. Говори, зачем вызвал? Да еще повесткой. Девки сочувствовали, причитали провожая…
- Я же тебе сказал, хочу познакомиться поближе. Так сказать официально. А то все хиханьки да хаханьки, будто я пацан какой из подворотни.
- Мог бы пригласить в ресторан. Хотя нет, ресторан ты не потянешь, но в кафе-мороженое-то слабо. Вот там я бы тебе все карты и открыла. И призналась бы во всех преступлениях… даже тех, которые не совершала.
- Ладно, так и быть. Пошли в кафешку, что за углом. Угощу обедом. Тем более что я сегодня инструменты для дознания с пристрастием дома забыл.
- А вот тут мне любопытно стало. Что за инструменты ты дома держишь? Ты случаем не мазо? Да не красней так, я девочка уже большая, много всего повидала. Пошли.
Дарья Владимировна, по-простому, Дашка, девица видная, высокая, метр восемьдесят без каблуков. Плотно по-спортивному сбитая. Круглолицая, кареглазая, брови в разлет. Коротко подстрижена, под мальчишку. Постоянно в джинсах с разрезами и бахромой по моде, в футболке серой с принтом «Даша».
Рядом с ней опер лейтенант полиции Виктор даже в высокой фуражке едва достает ей до… но все же метр шестьдесят пять тоже неплохо. Немного щуплый, но жилистый. Не красавец, но и не урод. Ему уже под сорок. В форме как сейчас появляется на людях разве что по праздникам. А так больше в «гражданке». Давно ждет повышения по службе.
Кафе забегаловка, мечтающее о капитальном ремонте с советских времен. Но кормят прилично, сытно, и потому в обеденный перерыв посетителей с ближайшей стройки и офисов много.
Еле нашли свободный столик. Молча хорошо пообедали, Дашка уткнувшись в тарелку, а Виктор по профессиональной привычке нет-нет да и поглядывает на входящих и выходящих.
- Так, ты опер… уже старший или?
- Или. Просто оперуполномоченный.
- А тебе форма идет. Ты в ней такой… сексуальный. Ладно. Спасибо за обед. Вот теперь я готова к допросу. С чего начинать?
- С начала.
- Океюшки… значит так. Кто родил неизвестно. Просто подкинули меня в конце декабря к дому малютки. Говорят, уже синеть начала, еле откачали. Получили, значит, подарочек на новый год, а потому имя дали Дарья. Потом определили в детский дом. С фамилией, как молва гласит, вышла такая штукенция. Тогдашний директор Пал Михалыч, мир его праху, фамилии всех известных ему писателей и деятелей уже использовал, а потому находился в крайнем затруднении… кстати у всех детдомовских отчество Владимирович… в память о Ленине не иначе.
Дашка вдруг собрала всю грязную посуду на поднос и понесла на мойку. Вернувшись, спросила
- Слушай, мент, ты помнишь, где находится детский дом?
- А як же… на Семеновской.
- А вокруг него, что примечательного?
- Это что, тоже допрос?
- Типа. Но лучше, пока ты вспоминаешь, пошли на улицу, вон в том сквере продолжим.
- Тебе же на работу…
- А ты мне черкнешь в повестке что задержал до… в общем до выяснения обстоятельств
- Идет. Пошли.
Весна в городе в полном разгаре. Солнце, за зиму заскучавшее, теперь лупит куда попало, на кипень сирени, на лица прохожих, на голубей бесстыдно занимающихся любовью посреди сквера, на мамаш с колясками, на скамейки со стариками, греющими косточки.
- Что вспомнил?
- Ну, как… с одной стороны, дом трехэтажный, с другой магазин «Спортмастер»…
- А за?
Дашка встала со скамейки и начала вышагивать взад-вперед перед Виктором
- Не мельтеши перед глазами. Что за?
- Ну, за детским домом что?
Виктор даже фуражку снял и почесал затылок
- Блин… там… поле спортивное, дальше вроде глухой забор… за забором железная дорога, наверное.
Дашка с размаху плюхнулась на скамейку
- Нет, ты еще не совсем потерянный для службы. Я бы тебе прямо сейчас очередную… нет, сразу две звезды на погоны налепила.
Виктор ухмыльнулся и полез за сигаретой
- Это ты к чему?
Дашка выхватила у него пачку и тоже взяла сигарету
- Зажигалку гони. Мы с чего начали? С фамилии. А что такое мотовоз, знаешь?
Закурили.
- Обижаешь, Дашка. Мотовоз - средство передвижения по железной дороге с мотором внутреннего сгорания. И что с того?
- А с того, что Пал Михайлович, вероятно, увидел в окно… или услышал гудок этого самого «средства» и…
- И влепил тебе фамилию. Ну, фамиль-то можно и поменять.
- Зачем? Мне моя нравится. Она… как это… креативная что ли, и мне подходит. Можно сказать, что через нее я получилась такой, какая есть.
- А вот с этого места поподробнее.
- Ты слышал, чтобы кто-нибудь со стороны пробовал остановить мотовоз, если он разгонится?
- Хочешь сказать, хрен догонишь, усрешься останавливать?
- Сам догадался. – Дашка затушила сигарету и метко кинула ее в урну - В шесть лет меня пацаны… нет, не детдомовские, хорошо избили, неделю в больнице лежала.
- За что?
- А, не помню уже. Может чего стырила у них, не помню. Только после этого я очень захотела стать очень сильной и… вот, как видишь, стала. С семи лет, в одной руке книга, в другой самодельные гантели из бутылок с песком. В десять лет пудовую гирю раз десять жала. Потом секции разные спортивные… самбо, карате, бокс – всего попробовала. Тебя могу запросто на лопатки положить
- Иди ты! А если я тебя? Если завалю, пойдешь за меня замуж?
- Опа-на! Выходит ты меня повесткой вызвал для того, чтобы предложение сделать? Я думала мы просто так… типа время проводим.
- А что? Романтично. Ну, хватит нам по подъездам обжиматься, а тебе в общаге жить. И потом…
- Скажи еще, что ты страстно любишь меня. Я, может быть, и поверю.
- И скажу.
- Ну, и давай – и видя, что Виктор оглядывается по сторонам - Давай-давай… Нет, ты уж на колено одно становись, будто присягу Родине даешь, фуражку как проложено, в одной руке и… не дрейфь.
- Без цветов и колечка как-то…
- Да на фиг они мне. Главное громко, чтобы вот те, что на скамейке хорошо расслышали. Учти, эти старперы глуховаты.
Виктор как-то дурашливо вытащил из кармана платок, постелил на асфальт и, кряхтя, опустился на одно колено
- Дарья Владимировна Мотовоз, я тебя люблю!
- А еще громче.
- Я люблю тебя, Дашка!!!
Все голуби разом шумно взлетели, а мамаши зашикали на сумасшедшего мента влюбленного в эту стриженую дылду. А «дылда» почему-то тихо прошептала и, кажется, сильно покраснела. Впрочем, это могло только показаться двум старичкам.
- Ты меня еще на лопатки не положил.
- А это мы еще будем поглядеть. Свидание завтра в спортзале 16.00
- Приду, но учти, по любому, фамилию свою я менять не стану.
- Так и быть… я твою фамилию возьму. Идет? Два мотовоза могут состав потянуть.
- Вот уж нет. Я единственная.
2. Девишник
- Девчонки, мне предложили руку и сердце. Я, может быть, соглашусь, еще не решила окончательно.
Половина бутерброда с докторской колбасой и вилка, нацеленная на кильку в томате, от такой новости повисли в невесомости. Через несколько мгновений бутерброд отправился по назначению переваривать сказанное, а вилка грохнулась на стол вместе с воплем
- Дашка, еб… мы же клятву давали, что никогда! Ну, там перепихнуться без последствий, это нормально, но вот так… это предательство. Вот.
Вопль этот издала девица Ангелина…
Ангелина, или просто, Лина, двадцать четыре года, среднего роста, угловатая, цыганистая с копной волос местами крашенных зелеными и синими перьями. Работает нормировщиком на автобазе.
- Девчонки, да поймите, я детей хочу. И чтобы у них были мамка и папка. А не как у нас неоткудышных. И вообще, я жрать хочу. Что мы имеем съедобного?
- Вон воду поставили для пельмений и салат вчерашний еще есть. Ты, чтоль, залетела? От Витьки? Я так и знала, что он… жеребец и паразит. - Прожевав бутерброд, медленно и глубокомысленно изрекла Анна.
Анна, двадцать три года. Маленький, пухленький ангелочек. Мелкими кудряшками блондинка. Окончила училище и теперь возится с цыфирями помощником бухгалтера на хлебокомбинате.
- Нет, представь себе, не залетела. Но хочу. А клятву мы давали по глупой молодости. А теперь еще немного и нас не то что замуж, никто уже и замечать не будет… Пора и вам, сестренки, подумать. Рано или поздно нашу халабуду снесут, и получим мы по однушке где-нибудь на задворках города. И станем старыми и сварливыми бабами…
«Халабуда» здание начала прошлого века. Когда-то доходный дом, после революции переделанный под коммуналку. Квартира на шестом этаже, комнат с потолками выше трех метров шесть. Из них четыре нежилые. В одной спальня для трех бывших детдомовских девчат, столовая, она же гостиная, она же очень большая кухня. Ну и маленькая комнатка рядом с входной дверью… кхм… для свиданий.
- Ладно, Дашка, мы пар выпустили… - и вдруг
