может, ты что-то хотел сказать по поводу российского экономического положения и прочей мути. А мы, кто эту самую муть гребем, как ассенизаторы и есть эти самые блаженные и юродивые, что впрочем, одно и то же?
- Очень может быть, фазер. Не писай в карман старик, скоро мы… то есть я и такие как мы вернемся и устроим все как надо, на новых экономических принципах. И правительство сделаем такое, какое нам надо.
- Мать твою так – говорю, - чем тебе Россия, такая, какая есть, не по кайфу? Мы же родились в ней. Стало быть это Отечество наше.
- А ты, старик, когда это успел таким патриотом заделаться? Или все новые русские краснеть начали, к старому порядку потянулись…
- Ты что это меня в… ты, Петька, видел, чтобы я в малиновом пиджаке шастал, да распальцовкой маялся? И цепей золотых с роду у меня не было. Или вам оттуда все на один манер светит?
В общем, слово за слово… обменялись мнениями, но к консенсусу не пришли. Обматерил его по-родственному, и трубку бросил. Трубку бросил, и задумываться стал. Может быть, впервые за последние двадцать лет.
Нет, не за Державу, не за дело, которое тащу и неплохо. Иначе как бы сын там жил в этом сраном Лондодоне, на что? О себе стал задумываться. О душе своей, есть она все-таки или это бред человеческий, «опиум народный». Никогда прежде таких мыслей не было.
С Людмилой полная ерунда пошла. До этого баб у меня было всяких разных… как бы и не замечала… или терпела, не знаю, а тут, вдруг, когда ни одной «походной» не стало, права стала качать. Мол, «это я тебя таким сделала, без меня ты бы оставался лохом с алкашной генетикой». И всякое такое… Первый раз в жизни не удержался… погладил кулаком. Что ты думаешь, обрадовалась, будто шоколада нажралась. Затрепетала и на развод, будто уже много лет этой оказии ждала.
А я? Верите, плакал, в ногах валялся… не похоже? Что было, то было. Потому как у меня память… о той «лекции о мироздании». Фундаментом легла она и опорой в жизни. Думаете, что я без такого фундамента и опоры чего-нибудь добился бы? Хрена лысого я бы добился, точно. Так бы и остался, быть может, отделочником. Потому как не для себя я всего добивался, мне так много никогда и не нужно было. Так что отчасти Людка права, конечно.
Да понял я, что потянуло ее. Она как никак с образованием, а я… так… только что пальцами не козлил, а как был кирзой, так и… может и не так, не знаю, кто этих баб поймет.
Развелись. Все ей оставил. Заставила завещание написать, все на сына определить. Будто я и сам бы до такого не допетрил. Ладно, прожевал и это. Только после этого пить начал после работы, вот как сейчас. Часто здесь и ночую, хотя у меня постоянный «люкс» в «Славянской». И думал все. Много думал. Не буду рассказывать последовательность этих «думаний», ни к чему.
Я еще немного выпью и лучше расскажу, так сказать, что в «итого» вышло. А вышло… как бы сказать, с отрицательным итогом жизни. Вот, как громко словесами бзднул. Ниче? Вы от слов-то не морщитесь – это наше… мое, то есть. Я могу и по фене с кем надо. А при случае и с филологом поболтать, вернее, больше помычать многозначительно. Я ведь понимаю про себя все.
Ладно… будь здоров. Вот ведь зараза какая – чем больше пьешь, тем… ладно, не будем лишнее приплетать.
Не буду вам рассказывать какими путями, какими мрачными переулками пришел я к своему решению, в каких отбросах и прозрениях разума человеческого копался, до каких глубин и вершин доползал… сразу к выводу подойду. Всему же началом в поисках поставил для себя, как самый прилежный школьник ту самую «лекцию» о миросоздании. Сразу скажу, что господина Бога я сюда к ответу не призывал, потому что… чего уж мифы старые тревожить, без меня есть кому. За столько тысяч лет с этим столько накуралесили, мне не под силу было бы разгрести. Так я и не стал грести – пускай другие это хлебают. Я начал с того самого блестящего шара, что пять миллиардов лет тому рванул. Рванул, и все, что в нем было сжато, разбегаться стало на всякие там миры и галактики. Вот с этого и начал. Разбегаются эти самые кусочки с несусветной скоростью и теперь. И все разбегается по сторонам, чтобы в конце так далеко разбежаться, что и забыть, откуда началось. А с тем и исчезнуть в небытии бесконечности. Чтобы еще, скажем через сто миллиардов лет где-нибудь новый такой «шарик» лопнул… и все сначала. Может, все это совсем и не так, может, еще через тысячу лет ученые сообразят, что намудрили с этим. Но меня тогда… да и вас и еще нескольких миллиардов человеческих блошек на земле уже не будет.
Что?.. Ну, не блошек, а… собственно, чем вам блошки не понравились? Ну, хорошо, пусть не блошки – раковая опухоль, плесень на поверхности земли, так вас больше устраивает? Землей, природой то есть, созданная для собственного же уничтожения. Я даже не буду вам подтверждения этому докладывать – это уже и так очевидно. Написано об этом доказательно очень много.
Началась жизнь на земле с первых живых клеток, просто кусочков слизи какой-то. Вот нигде ее… такой гадости нет, а на Земле пожалуйста. Почему нет? Да потому, что условия здесь, как говорит наука, почти неповторимые на миллионы и миллионы миров… И всякий мир самоуничтожается по своему, потому как… разбегается. Понятно? Вам не очень, а мне предельно ясно. Земля создала эту «слизь» для собственного уничтожения, что и происходит на наших глазах ежеминутно. Еще через… пусть даже и тысячу лет, человек так уделает Землю, в такой срачь ее превратит, что не останется ничего другого ей как развалиться на куски и разлететься к такой-то матери. Как собственно изначально шло и в итоге должно случиться… так сказать, закон критической массы. Или диалектики, когда количество переходит в качество.
Все в природе размножается и разбегается, размножается и разбегается, размножается и разбегается. Начиная от амебы и так далее. И человек тоже. Размножается и… разбегается. Чтобы потом, оставив после себя кусок дерьма, в это же самое дерьмо и превратиться. Все эти войны, конфликты, где люди погибают пачками, не что иное, как попытка хирургического вмешательства, чтобы продлить агонию умирания.
Можете назвать этот бред мой крайним пессимизмом, или еще каким психологическим термином, мне на это наплевать. Я уже для себя все давно решил. Как говорят в суде – «решение окончательное и обжалованию не подлежит».
НЕ ХОЧУ! Не хочу я в этом принимать участие. Если бы до рождения знал, что здесь меня ждет, все бы сделал, чтобы не рождаться. Бред? Да и пусть… пусть бред. Но я не сумасшедший, это точно. Может быть, по-вашему, и есть признаки, но…
Вы, наверное, думаете, с чего бы это? Все у человека в норме. Молод, силен, все по жизни тип-топ. Жена? Так что ж, можно и другую найти… сын надежду подает, дело двигается успешно – чего еще желать бы? С жиру бесится. Доморощенной философией балуется. И, кажется, добаловался. Ну и это поправимо. Если человек думающий, а он вроде бы чего-то все-таки соображает, хоть и пьет как лошадь. Но если с ним потолковать, предъявить все резоны обратного значения, так все само собой и образуется, и можно дальше будет плыть по этой жизни.
Да, если бы я догадался еще тройку месяцев назад в вашу контору звякнуть, может быть, все так бы и было, но только не теперь. Я только позавчера натолкнулся на этот номер телефона… слишком поздно.
3.
Я человека грохнул. Как вам? Вот так сразу? Только что пел о вечности с бесконечностью, голову морочил, и вдруг без размаха по шарам?
Все. Больше пить не буду. Дальше может необратимый процесс начаться, с потерей адекватности, а мне еще нужно на грани этой рок-энд-рол сбацать. Вы думаете, что я вас пригласил, для того, чтобы исповедоваться, облегчить душу признанием? Хрена вам. Если бы это было так, так я теперь был бы счастлив… наверно.
Нет у меня по этому поводу раскаяния, и в прощении там или еще чего… не нуждаюсь.
Тогда на кой я это все завел?
Не знаю. Вот такое противоречие. Может быть для того, чтобы вы настучали куда следует и труп нашли. Хотя самому трупу совершенно безразлично, где гнить… а мне так тем более. Да верно, его уже и нашли, с зимы оттаял.
Расскажу, как случилось.
В январе. Как раз в день после развода и случилось. После суда поехал я в ресторан «Ермак», что в Нижних Мневниках, отметил это событие. Прилично нагрузился, еще подумал даже, что надо бы позвонить в одну фирму, где доставкой, таких, как я занимаются. На твоей же машине, тебя отвозят домой и при необходимости сопровождают до дверей. Такой вот сервис, пару раз пользовался. А тут выхожу на крыльцо, глянул на небо, а оно, зараза, звездами сплошь засеяно. И такая тоска меня взяла, что залез в машину и как пацан заплакал. Понимаю, что слезы пьяные просто, а остановиться не могу. Мотор завел, когда уже совсем замерз. Кое-как успокоился, сопли подтер и стал выезжать с территории ресторана. А при выезде чуть мужика не сбил. То ли он сам хотел под колеса… знаете, есть теперь такие, что сами… лезут на бампер, когда знают, что затормозить успеешь. А потом изображают увечье и бабки с тебя на лечение тянут.
Как? Выжига? Никогда не слышал этого слова. Может быть. Есть-есть такие. Вот я на такого чуть не налетел. Он даже не успел коснуться машины. Я дверцу открыл и обматерил его многоэтажно. А он только встал перед машиной и стоит. Я ему, мол, отвали в сторону, а то на колеса твои кишки намотаю. А он молчит. Тут только заметил, что он до того замерз, а градусов двадцать было, что и говорить уже не может.
Говорю ему, садись в машину, до Киевского вокзала довезу, а то здесь на хрен замерзнешь. Сел он на заднее сиденье, я фляжку с коньяком достал, есть у меня такая «запаска» и ему, глотни, мол. Он припал и все выжрал в один глоток. Поехали. В машине тепло стало. Этот паразит чуть отогрелся и… понимаешь, смердить стал. Вонь такая в салоне стоит, аж глаза режет. А я чего-то свернул с Рублевки на малую Филевскую, не захотел по Кутузовке светиться пьяный. Мимо Филевского парка проезжаем, он мне говорит «останови, хреновато мне». Только затормозил, а этот гад сзади своими грязными лапами за горло мое уцепился, душить начал. Я, конечно, прием провел, освободился. Говорю ему, «вылезай», а сам… ключ у меня под ногами гаечный всегда лежит… для проформы, прихватил этот ключ и тоже из машины вывалился, припугнуть хотел только. А этот шибздик вонючий на голову ниже меня, а туда же, вздумал достать меня, махать руками начал. Ну, тут я его ключом между глаз… даже не охнул.
А на улице темно и машин не видать. Схватил за воротник его сраного пальто и потащил в парк. Через метров тридцать увидел то ли фундамент какой заброшенный, то ли… яма, в общем. Скинул его туда и пошел к машине. Догадался еще кровь, что с него на снег дорожкой накапала, припорошить кое-как. Сел в машину, трясет всего, хмель разом соскочил. Вспомнил про фляжку. А на ней мои инициалы – улика. На заднем сидении не обнаружил – понял, что у этого… Поволокся снова в парк, в эту дурацкую яму спрыгнул, обыскал труп, нашел фляжку. Потом минут десять выбирался, весь в глине уделался. До гостиницы «Славянской» доехал кое-как. Портье там такие вышколенные, бровью даже не повел, только зеленый полтинник как корова языком слизнул. Помог даже номер открыть. Отдал костюм в чистку, а сам в ванную залез, и чуть было не заснул в ней.
С тех пор в гостинице
