фотку дашь и наводку.
- Не нужно никакой фотки. Клиент перед тобой.
И в зеркальце смотрю на ее реакцию. Опять криво усмехнулась.
- Ну, юродивый. Пошел ты, знаешь куда…
- А я, между прочим, серьезно. И почему юродивый?
- Да кто же сам себя заказывает? Юродивый и есть… эй, послушай, ты че, в самом деле? Жить надоело? Или баба бросила? А может уже не стоит? Так это излечимо, ты не старый еще…
- Тебе-то что до этого? Твое… или я не знаю, кто это будет, дело – шлепнуть и все. За работу я плачу. Только с одним условием – день я сам назначу и… чтобы сразу.
- Будь спокоен, с одного пука башку снесут, ничего не почувствуешь. Сразу отлетишь к праотцам.
- Ты, что же веришь, что душа…
- А то. Иначе на хрена вся эта жизнь.
- Никита. Интересная ты девушка.
- Не Никита я и не девушка… давно. Слушай, мужик. Может все образуется, может передумаешь?
- Я свои слова обратно не беру. Устроен я так.
- А если я тебя… ну… приласкаю, что ли. Дешевле будет и…
- Я подумаю.
- Ты сейчас думай, пока я в настроении. Потом бабки передам, кому следует и колесико закрутится. Пока пружинка не лопнет. А лопнет когда, мозги твои по кускам будут соскабливать.
- А ты меня не пугай. Держи бабки и вали. Одиннадцатого июня исполнение заказа. Докладывать об исполнении правда некому будет…
Деньги взяла, вышла из машины, а перед тем как дверцу захлопнуть еще раз брякнула – «Юродивый, мать твою…»,- и ушла.
Вот так. Ты, командир, думаешь, на этом все закончилось? Сщас! Вот подожди, еще приму на грудь и тогда… между прочим, сегодня одиннадцатое.
Все майские праздники в номере просидел… как начал квасить перед первым числом, так только десятого остановился. И даже как будто полегчало – безразлично все стало. После праздников в офисе появился и, знаете первое, что сделал? Попросил Светлану по номеру телефона пробить адрес… ну, того телефона. Оказалось, что это домашний телефон в районе Водного стадиона. Адресочек записал и сначала позвонил. Спросишь, на кой черт звонить, заказ принят, оплачен, исполнен будет вовремя. Не знаю почему, но захотел услышать эту… Никиту. Короче, позвонил. Женский голос… не ее, точно, спрашивает
- Але… вам кого?
- Мне… Никиту бы услышать.
- А Никита это кто? Не путаешь, может, номером ошибся?
- Да нет… я не знаю как ее… Никита и все…
А там музыка громко так… и голоса, тусовка, одним словом.
- Сейчас узнаю, - говорит и орет – Мать вашу, музыку выключите, ни хрена не слыхать. Кто здесь у нас Никита? Валька, ты что ли? Тогда тебя мужик хочет – и трубкой хрясь обо что-то.
Через полминуты только подходит к телефону, я сразу узнал
- Вам чего?
- Просто услышать захотелось.
- Папаша… послушайте, вы наверно хотите заказ отменить? Так поздно уже. Я только на связи и только. Послушайте…
- Давай встретимся, а?
Наверно, голос у меня был такой… сложно наверное было отказать.
- Ну, блин… где?
- Я адрес знаю. Через час подъеду.
- Давай. Выйду.
Двух минут у дома не простоял, вышла из подъезда. Села в машину и как-то… удивленно так уставилась.
- Хреновато выглядишь, папаша. Сильно погулял?
- Да уж… Не папаша я тебе. Дмитрием зовут.
- Да я знаю. Валентина.
- Тоже догадался. Куда поедем?
- А надо? Может, здесь объяснишь? Только я тебе уже сказала, что поздно. У нас только телефон здесь, подработка. А кто платит, кто чего делает… исполняет, в глаза не видели. И позвонить некуда, сами нам звонят, если нужно.
- Нет, - говорю, - с этим все нормально, не бери в голову, не переживай. Все в силе остается. Вот, решил только еще раз тебя повидать… и все.
- Ладно, поехали куда-нибудь. Чего здесь торчать. И давай, не молчи, рассказывай, как дошел до такой жизни.
Поехали и через минут сорок оказались за столиком плавучего ресторана «Адмирал» на Клязьминском водохранилище. Вот так. Всю дорогу ей свою теорию пел. Слушала, надо сказать. В этот раз на ней платьишко такое… веселенькое было.
- Да, Дима… нагрузил ты меня… не прочихать. Я тоже о чем-то таком подобном думала, но что-то ты уж капитально забурел. Теперь-то немного прочухался или как?
- Да, нет. Я при своем остался.
- Круто. Есть во все этом какая-то лажа, только я не смогу тебе объяснить. И вообще, какого черта ты меня в свои проблемы… у меня своих выше крыши. И никого своими проблемами я не собираюсь…
- Может, я смогу тебе чем…
- Вот этого не надо, понятно. Пожалеть я тебя по бабски, может еще и смогу. Только все равно тебя грохнут.
- Как ты сказала? Пожалеть? А чего меня жалеть-то, если я сам решился подохнуть?
- Ну, точно, юродивый, прямо. Ладно, чего ты от меня-то хочешь? Чтобы потом кто-нибудь на могилке поплакал? Не выйдет, я уезжаю послезавтра. В Питер.
И тут я вдруг ни с того, ни с сего…
- А давай прямо сейчас рванем в Питер. Ты мне месяц своей жизни уделишь, если только я тебе не совсем… а через месяц можно будет и…
- Может, ты и не плохой мужик, Дима, но только я еду в Питер к жениху. И мне будут до фени твои проблемы. Мне замуж надо выходить, детей рожать, грудью их кормить, растить и так далее. Наперекор твоей сраной теории о Вселенной и прочей ерунде. Я жизнь хочу продолжать, понял? А ты все же подумай еще хорошенько. А я попробую этот твой «заказ» аннулировать. Правда, бабки твои при этом все равно плакали, но еще поживешь. А теперь пошли отсюда. Вези меня туда, где бы мы с тобой могли провести время до утра… я так решила.
- А как же жених?
- Я ему не собираюсь докладывать. У него тоже девчонок хватает, но он меня любит, а я его. Это у вашего поколения было «любовь до гроба и не моги на стороне». Теперь все проще, понятно? Поехали.
Ночью проснулся в номере. Сходил в туалет. Потом все, что было в сейфе выгреб, что-то около трех тысяч, на тумбочку с ее стороны положил. Утром проснулся, она уже ушла и даже записки не оставила. И деньги не взяла.
Из Питера неделю назад звонила. Все у нее в порядке, замуж вышла. На московский тот телефон «хозяева» звонили, через подругу просила заказ аннулировать. Выслушали и повесили трубку. Ни «да», ни «нет»… вот такие дела.
У подруги справки навел. Послал в Питер своего менеджера. Должен был передать пакет. В качестве свадебного подарка от «папаши». Инструктировал, чтобы не ей в руки, а жениху передал. Расписку о передаче пакета привез, все нормально. Я думаю, десять штук в хозяйстве им не помешают, как думаешь, командир?
5.
Хочу я жить или нет? Если разобраться, то очень глупый вопрос, сам по себе глупый… до омерзения глупый. И самое противное в том заключается, что я не знаю ответа. И нельзя в конец учебника заглянуть, подсмотреть правильный ответ. Наверное, человек дает на этот вопрос правильный ответ только… скажем, за секунду до смерти, до погружения в небытие. Когда он тоже, как и вся эта, непонятно откуда взявшаяся Вселенная, мгновенно взрывается и начинает распадаться, разбегаться в бесконечность. Одно знаю точно – я смерти не боюсь, потому что ее просто не существует. Есть просто «разбегание».
А за окном… как это у Блока, кажется, со школы помню – «Ветер, ветер, на всем Божьем свете». Интересно, а где меня шлепнут. Вот выйду сейчас на улицу, сяду в машину… может машину рванут? Может и так, все равно, даже… романтично, черт возьми. Конечно, было бы гораздо лучше, скажем, в чистом поле пулю в затылок схлопотать. Но впрочем, все равно.
Командир, я тебе пропуск подписал, можешь приступать. Я не смотрю на тебя, видишь, в окно смотрю, на ветер, на мокрый Кутузовский проспект. Но и не глядя на тебя, я вижу на твоем лице удивление. Что, командир, не ожидал? Не сразу, нет, не с самого начала… но я понял, что ты и есть тот. Тот, который пришел ко мне, чтобы выполнить заказ, отработать свои бабки. Ты все правильно рассчитал, завтра праздник – день Независимости, непонятно мне, чьей независимости и от кого. Потом три дня выходных еще. Все правильно, сюда никто четыре дня не войдет. И здесь сейчас не так противно, как на улице. Я не буду поворачиваться к тебе лицом, когда будешь готов, мочи.
А жизнь?.. А жизнь конечно удивительно непонятная и противоречивая штука. Много в ней, если разобраться, интересного, много чего, что хотелось бы испытать, примерить на себя. И если сейчас я задаю себе этот вопрос, хочу ли я еще поболтаться в ней? То за секунду до… вот он и готов правильный ответ. Я хочу. Я ХОЧУ ЖИТЬ
