Verdana, Tahoma]Гриша вздрогнул не от того, что на кухне появилась Ирина. Вздрогнул от «Гришечка». Он забыл, когда она его так называла в последний раз. Предательское блюдце выскочило из его рук и разбилось об мойку.
- На счастье…
- Хорошо бы, - сказал он, оборачиваясь, - ты как после вчерашнего?..
Ирина в одной ночной рубашке стоит в дверях, и в ее глазах лучится столько нежности, какой он не видел уже лет…
- Ужасно хочется есть.
- Сейчас что-нибудь придумаем. У нас давно не было такого раннего завтрака.
- Гришечка… спасибо…
Вот, снова. Как же мало ему нужно, чтобы к горлу подступил комок. Он отвернулся и с трудом справился с волнением охватившим его.
- За что? Спасибо за что?
Открыл холодильник, машинально начал доставать сыр, ветчину, яйца… А в голове зазвучал ставший привычным монолог: - «Увы, что поделаешь, если любовь умерла? Но я не могу до конца изжить это чувство – во мне остается какой-то след, какая-то мысль. След в памяти, что любил. И любое напоминание о былом только еще больше наполняет горечью сознание, что все это в прошлом. В одну и ту же реку нельзя… река что ли мельчает? Тьфу ты, идиотизм какой-то…».
- Этой ночью… ты был… вот… я даже слов не найду…
- Этой ночью, что? - Гриша насторожился, при этом тут же несколькими «кадрами» мелькнул фантастический сон.
- Так у нас… у меня еще никогда не было. Только через десять лет узнать, каким ты можешь быть любовником, охренеть… - и вдруг покраснела, как девчонка, - Фу, что это со мной? Пойду, умоюсь…
«Может это еще не конец? Может… нет, не может, не могу я так больше, если бы не Сашка, кажется, прямо сейчас сбежал бы куда глаза глядят. И это тогда, когда к тебе потянулись навстречу. А может, как раз именно поэтому?.. Хочу туда. Пусть это звучит нелепо, но я хочу туда, в тот сон. Хоть вой!»
2.
Вот уже несколько лет существует этот ритуал. Его, пожалуй, можно назвать – «Ритуал провода Светил». Изо дня в день, за очень редким исключением, каждый вечер именно с этого места можно видеть эту великолепную картину. И самое главное, она не надоедает.
Григ полулежит в шезлонге, на крыше своего дома. За спиной у него треть неба закрыто густо заросшей горой, из-за вершины которой, как обычно в это время, наползает туча. Она прольется ливнем поздно ночью. А сейчас легкий бриз приносит с горы только отдельные дождевые крапины, которые приятно холодят кожу, мгновенно высыхают на разогретой за день гранитной поверхности широкой балюстрады.
Впереди, до самого горизонта бесконечная гладь воды. И вот за этот самый горизонт только что опустилась Зира – маленькое голубое солнце. Опустилось и сразу же во все стороны побежали голубые, синие, ультрамариновые лучи. Еще через несколько минут большая желтоватая Гира, своей тяжестью, кажется, начинает продавливать горизонт. Наконец, океан расступается, дает и ей ночлег… И снова красочная феерия, но уже из оранжевых, красных, зеленых… как преломление света у полихромного турмалина, стремительных лучей в полнеба.
И каждый раз от этого явления у Грига начинает бешено колотиться сердце в груди, будто еще мгновение и должно произойти что-то такое, что кардинально сможет изменить всю его жизнь. И это длится, длится, длится, постепенно бледнея…
Сложно сказать какие мысли в это время посещают Грига. Да и он сам вряд ли смог бы их как-то сформулировать, настолько они неопределенны, несвязны. А быть может, в это время у него и нет никаких мыслей, только ожидание чего-то… чему пока даже имени нет.
Еще через несколько минут закат становится ровным, бледно-голубым, постепенно наполняющимся оттенками фиолетового. И все заканчивается…
За спиной Грига неслышно появляется Ирга. За несколько месяцев она уже привыкла к тому, что во время заката лучше Грига не беспокоить своим присутствием, но зато потом… Каждый раз она терпеливо ждет этой минуты, когда можно будет, наконец позволить себе вторгнуться, проявиться, заявить о себе, о своих пусть совсем небольших, но все же правах на личную жизнь своего властелина, своего бога. Ведь, в конце концов, она для этого и существует, ежедневно меняясь, совершенствуясь…
Но Григ обычно только снисходительно улыбается, наблюдая эту игру изменений и превращений. Досадно, но Ирге пока не удается подобрать «ключик» к его расположению. Но терпения у нее более чем достаточно… уж чего-чего, а…
Она сегодня в… да-да, она еще что-то может, она это чувствует. Да она просто уверена, что может влиять… Сегодня она решила перейти в наступление, испробовать нечто-то новенькое, правда древнее, как весь этот мир - к такой откровенности она еще не прибегала, оставляя на крайний случай. Но неожиданно даже для самой себя, она вдруг решилась… может на нее так подействовали те совершенно новые флюиды Грига, проявившиеся сегодня…
Очень сложно назвать одеждой обернутый вокруг тела кусок совершенно прозрачной ткани, которая по ее мнению вероятно только должна подчеркнуть ее сексуальность и звучать призывом к действию. Она обходит Грига слева, словно невзначай коснувшись его бедром, ложится грудью на парапет и замирает. Через минуту, не дождавшись ответной реакции, оглядывается через плечо и с улыбкой, невинно похлопав глазками, по-детски надув губки, переходит в наступление:
- Милый… милый мой, Григ. В моей программе что-то не так настроено? Сегодня уже семьдесят четвертый день, как я принадлежу тебе. Я готова исполнять любой твой каприз, но мне все больше кажется, что я тебя чем-то не устраиваю. Я уже испробовала почти все свои, женские завлекалочки, но они оказались для тебя пустым «выхлопом». Я знаю твое физическое и физиологическое самочувствие, ты совершенно здоров в плане… э… Может у тебя иная сексуальная ориентация и тебе нужен э…
Григ, до этого с каким-то обостренным вниманием с примесью легкого удивления, будто впервые рассматривающий всю ее от ног до головы, наконец, отвечает со слегка горьковатой иронией в голосе:
- Ирга… ты прекрасно сконструирована, ты, можно сказать, образец всего самого лучшего, что можно скопировать у природы, но…
- Если тебе мешает эта тряпка, то… - быстрым движением Ирга развязывает на груди некрепкий узел, высоко подкидывает кусок легкой ткани, которую немедленно подхватывает бриз и уносит в море. Вызывающе нагая, Ирга почти вплотную подходит к Григу, - так лучше? Скажи, Григ, ведь так гораздо лучше? Так я тебе более желанна?
- Прости, Ирга, но с самого начала ты знала, что мне нужна женщина. Пусть она будет некрасива, без идеальной как у тебя фигуры, но настоящая женщина…
- Дурачок, ведь я и есть…
- Ты всего лишь андроид, биоробот, и ты это знаешь… мы оба это знаем.
- Но и ты, Григ, знаешь, что, увы, настоящую женщину ты никогда не сможешь не то что иметь, но и видеть… ну, разве что издалека или на экране… у тебя всего лишь, извини, пятый уровень… так что…
- Так что, Ирга?
- Пользуйся тем, что у тебя есть. Никакая женщина из плоти не сможет понять тебя лучше… даже если твои желания…
- Не знаю, получится ли у меня когда-нибудь полюбить андроида. По-моему, это противоестественно.
- Полюбить? Любовь это же такой анахронизм.
- Что ты об этом можешь знать? Хотя, может быть, по-своему ты и права. И это означает, что я тоже анахронизм… и что я даже пятого уровня недостоин. Может это и так, но знаешь, у меня все же есть какое-то предчувствие… мечта. У меня есть надежда…
Деликатное покашливание прерывает эту его мысль. Григ мгновенно вспоминает, что сегодня он играет с Бирссом в тинтаны (игра очень похожая на шахматы, только игровое поле состоит из 144-х клеток. Прим.авт.). Не оборачиваясь, Григ в приветствии высоко поднимает руку:
- Бирсс, ты очень вовремя, это идеальное подобие женщины пыталось меня изнасиловать. Садись куда хочешь… Не ищи, здесь только один шезлонг, так что… еще несколько минут и… Ирга, будь любезна, приготовь нам поле для интеллектуального соперничества. И по паре энергетических коктейлей нам не были бы лишними. В искусстве приготовления коктейлей ты действительно неподражаема. И… не мешало бы тебе все же одеться, не смущай моего друга, на сегодня представление закончено.
- Да, мой любимый! Будет исполнено, мой повелитель. Пойду и надену глубоководный скафандр, и посмотрю, как ты ночью попробуешь…
- Не знаю, к лицу ли тебе будет такой наряд, но смотри, как бы в нем не задохнуться до утра…
- Вот еще. Я еще этого не пробовала, но почему-то думаю, что тебе будет очень приятно спасать от удушья свою маленькую девочку…
- Ты исчезнешь или нет? – Григ делает вид, что теряет терпение, но глаза его смеются. Ирга это чувствует, бросает на Бирсса томный взгляд, откровенно пытаясь
