Замещение
1.
Большие морские рыбы сонно скользят по бледно-голубым с зеленоватой водной растительностью обоям. В углу они разворачиваются, и также сонно извиваясь и преломляясь, начинают плыть по цветущему лугу чуть колышущихся портьер. На две секунды выныривают из аквариума комнаты в чуть приоткрытое окно, чтобы глотнуть свежего воздуха майской ночи. Еще секунду на то, чтобы доплыть до угла, развернуться и…
- Па… ну, па…
Гриша вздрагивает, и тоже, словно рыба с широко открытым ртом всплывает на поверхность, с усилием стряхивает с себя оцепенение.
- Да, моя принцесса.
- Я уже засыпаю, а ты…
- Вот и славно. Сегодня у нас был очень длинный день. Теперь надо набраться сил перед новым днем, потому что…
- Да, я помню, завтра мы поедем к деду с бабулей. Ты с нами поедешь?
- Нет, принцесса, мне завтра работать. Но в следующие выходные я непременно к вам приеду.
- Обещаешь?
- Конечно.
- Ну, ладно. Тогда расскажи сказку. Хоть самую-самую малюсенькую. Ну, па…
- Хорошо. Про что же только?
- Про что хочешь. Ну, давай. Крибле-крабле-бумс… я слушаю.
- Ну, хорошо. Жила-была одна маленькая хорошенькая киска. И звали ее…
- Я помню – ее звали, Киска-Лизка.
- Правильно. Ты глазки закрывай и слушай. Так вот. Она была очень красивой кошечкой - вся беленькая, носик розовый, глазки голубые, как у тебя. А самый кончик хвостика был у нее черненький, будто измазан в саже. Она была очень доброй, послушной и трудолюбивой киской. И всегда всем помогала и выручала из беды. А по соседству, на одной лестничной площадке, в другой квартире жил кот. И звали его Кот-Базиль. Это был такой большой рыжий котяра. Ужасно ленивый и ужасно толстый…
- Как наша мама?
- Ну, что ты, принцесса, наша мама вовсе не толстая, а просто полная женщина… и совсем даже и не рыжая, а даже… кхм… наоборот. Так вот, пришла как-то Киска-Лизка к Коту-Базилю в гости, а он после плотного обеда дрыхнет себе на диване без задних лап…
- Как это без лап? Он их что, отстегивает, когда ложится спать?
- Ну, это так говорят. Это значит – так крепко спит, что лап своих не чует.
- Я когда сплю, тоже…
- Вот и славно. Засыпай…
Он сознательно начинает рассказывать все тише и тише, и кажется, что и рыбы, плывущие по стенам, тоже замедляют свой ход. Сашенька начинает тихонько сопеть, переворачивается на другой бочок и засыпает. Еще минуту он смотрит на бледненькое личико дочери, поправляет одеяльце и выключает ночник с рыбами. Полная луна тут же протягивает узенькую дорожку через всю комнату. «Спи моя принцесска, спи киска, хороших снов тебе». Стараясь не шуметь, он прикрывает окно – ночи еще прохладные, выходит из детской и тихонько закрывает дверь.
В прихожей, в гостиной и на кухне горит свет. И только в спальной темно.
Рука потянулась к выключателю и вдруг замерла. Резко обернулся. «Фу… ну, ты даешь, Григорий, морда твоя лошадиная, собственного отражения в зеркале испугался? Этого еще не хватало. Хотя, что-то такое… где-то, когда-то… ну, в общем, читал, что зеркало не всегда отражает то, что имеется на самом деле. Порой к этому отражению примешивается еще что-то из зазеркалья. И вот это «что-то»… это нечто, не имеющее названия, действительно может напугать, потому как любая неизвестность таит в себе потенциальную угрозу. Признаюсь, совершенно дурацкая мысль. Но если хорошо подумать, то может быть и не совсем дурацкая, Нет, точно-точно, не дурацкая эта мысль. Что-то в этом определенно должно быть. Что-нибудь эдакое из себя – мистическое… не к ночи будет помянуто – даже дьявольское. М-да… расфантазировался, понимаешь. Это все от усталости, верно»
Да, действительно, сегодня был очень длинный день. С утра возникла ссора, грозившая перерасти в скандал. Все началось с очень раннего телефонного звонка ее вульгарной подруги Зинаиды. Этот звонок расстроил все их планы.
«Ах, ах, ах, как, неужели целых два месяца! Иди ты! Какой на фиг шопинг? Да, ну его в задницу. Девишник? А вот это покатит. У меня, конечно… и Ритульку хватай, оторвемся, а то я завтра с Сашкой на «фазенду» ныряю, коз пасти»…
И это вместо того, чтобы всем вместе ехать в планетарий, как договаривались накануне. Он все же попробовал было возразить, но… одним словом, нарвался на ор.
В общем, кончилось все тем, что он кое-как позавтракал, быстро оделся, подхватил растерянную, вот-вот готовую заплакать в предчувствии ругани родителей Сашку и, не дожидаясь совсем уж откровенных оскорблений в свой адрес, тихо слинял. Старенькая «троечка» послушно завелась. Обрадованная дочь шлепнулась на заднее сидение, привычно крикнула: «Папа-шеф гони!» Он, как всегда в таких случаях рявкнул: «Есть, сэр!». И уже вместе, что было сил, завопили: «Иийехо!».
И поехали довольные этим воинствующим воплем, который мама, надо сказать, органически не переваривала и всегда, морщась, затыкала уши. Поехали, довольные друг другом и этим солнечным майским утром, обещавшим самые чудесные приключения…
Может быть и правильно сделал – весь день провел с дочерью.
Успели побывать в планетарии и в зоопарке, обедали в Макдональдсе, ели мороженое на Цветном бульваре. Можно было пойти еще и в цирк на вечернее представление, но тогда домой появились бы очень поздно, а мобильник он не взял, забыл в спешке. Продолжение скандала совсем не хотелось. Просто еще немного покатались. Потом все же пришлось еще развозить пьяных в стельку подружек… Эта Ритулька… сучка, активно пыталась его соблазнять. Пришлось сказать ей парочку «ласковых». Пьяная, пьяная, а поняла и даже извинялась, зараза.
Он заглядывает в спальную в надежде, что как в прежние времена, теперь в спокойной обстановке наступающей ночи удастся как-то примириться, найти какие-то простые слова, после которых хрупкий мир снова будет восстановлен. Но что-то в последнее время это становится делать все труднее
Он не хочет зажигать свет. Останавливается в дверях стараясь привыкнуть к темноте. Ее халат висит на дверце шкафа, скомканное платье на туалетном столике, а в кресле серым комочком пристроились колготки и тут же одна туфля.
Другую, она непременно будет завтра долго искать, бормоча себе под нос ругательства, какие он даже на работе от грузчиков не слышал. Кончится все тем, что ее недовольство перекинется на него и тогда снова неизбежна ссора. Одно спасение – утром за ними должен заехать Пал Палыч, заберет их на дачу на целый месяц. Может быть, наконец, начну писать рассказец. Идея, кажется, очень даже неплохая. «Но в тишине, но в тайне. Не смея помышлять еще о славе»… да, было бы совсем неплохо».
На кровати в серебристом сумраке ночи Ирина, его жена смотрится большой бесформенной горой - дохлой белой рыбой выброшенной на сушу. На его половине кровати белеет ее откинутая рука-плавник с пальцами, вцепившимися в простыню. Одеяло свешивается на пол и только одним своим углом прикрывает ее бедра. Колени у нее сомкнуты, ступни ног скрещены, и это делает их похожими на рыбий хвост. «Прям, русалка, блин»… И все это дополняет несильный храп и запах спиртного.
Самое главное, он совершенно не понимает, что происходит. Вот уже несколько лет в нем нарастает ощущение какой-то вины. Все попытки пробиться к ней, выяснить отношения всегда заканчиваются либо неуместными, грубыми шутками, либо вызывающим молчанием. Наличие у нее любовника кажется абсурдным – при таком внешнем виде, как теперь это было бы даже смешным. В последнее время, точнее за последние два года, ее до неузнаваемости разнесло. Может в этом и кроется вся трагедия? И потом… когда они в последний раз занимались любовью? Да, после рождения Саши это можно на пальцах пересчитать. Говорят, что это нормально - после рождения ребенка женщине нужно какое-то время, чтобы… но не четыре же с лишним года, в конце концов. Правда, если вспоминать, то и до этого они не отличалась особой страстностью в постели. Ну, разве что первые месяца два… может три. Ну, тут уж как сошлось все… так все вышло. Но все же те два месяца были же…
Вот ведь еще задача для психолога – по жизни деятельная, энергичная натура… была раньше. А потом… потом как-то потухла что ли. Словно какой-то, одной ей ведомый план в этой жизни выполнила и все. Через пять лет только решилась родить, хотя он хотел раньше. Сейчас бы Сашке было уже восемь, а то и все десять лет. «Потухла» и в смысле секса, так, один пфф… так что воленс ноленс, но пришлось и к этому привыкнуть… приспособиться. Ну, не насиловать же ее, в самом деле. Такие вот дела…
«А может, дело как раз не в ней? Пора тебе Григорий сказать себе правду… пусть грубо и пошло, но что делать… Похоже… очень даже на то похоже, что «прошла любовь, завяли помидоры». Осталась только привычка и… жалость».
Он поднимает с пола одеяло, укрывает жену и идет на кухню.
«Мда-с… пустая бутылка
