- Ну, вы это… того… как-то уж совсем…
- Тот уровень развития производственных отношений, который сложится к концу двадцатого века, неизбежно приведет к реформе государственного строя. Конечно, это произойдет достаточно болезненно, со всевозможными шатаниями из стороны в сторону.
- Но ведущая роль коммунистической партии останется?
- Боюсь, что нет. Предполагаю, что возникнет многопартийная система. При демократическом строе у человека должно быть право выбора. При наличии одной партии, выбирать не из чего.
- Значит, по-вашему, коммунизм…
- Коммунизм, в том виде, в каком он вам представляется, вероятно, может наступить на Земле в неопределенном будущем. Причем, одновременно на всей Земле. Коммунизм, ограниченный территорией одной страны, это полнейшая утопия. Даже такой огромной страны, как наша Россия. Развитие космонавтики, наличие у многих стран ядерного оружия, способного многократно уничтожить всю земную цивилизацию, приведет к тому, что в сознании всего населения планеты укоренится понимание, что планета очень маленькая, и жить на ней необходимо по единым законам. В противном случае, рано или поздно, но неминуемо, наступит конец. Я думаю, что у людей хватит доброй воли, чтобы придти к такому пониманию. Но путь к этому будет достаточно долгим. Я так считаю.
- А скажите… - это все та же белобрысая девчонка. Уже перебралась поближе и, с постоянно от удивления открытым ртом, глядящая на меня снизу. При вопросе своем, снова покраснела до ушей – …скажите, а вот, любовь? Любовь останется?
Я невольно рассмеялся
- Девочка. Тебе через сорок лет будет только чуть больше пятидесяти. У тебя будут, наверное, внуки. А как же они смогут появиться без любви? Без любви твоей и любви твоих детей? Пока на Земле будут хотя бы один мужчина и женщина, будет и любовь. Это я тебе твердо обещаю.
- Спасибо.
- Не за что. Только от тебя самой зависит, какой она будет, любовь. Только от тебя самой…
Сегодня я был предусмотрительней, еще днем затарился в Гастрономе. И даже приобрел для этой цели авоську.
Пока ужинал, сумел подбить кое-какие результаты, вынесенные из этого дня. Из города выбраться будет достаточно сложно, это факт. Далее, скорее всего, Город трудится под землей, «кует» оборону страны.
А вот «диспут» устроил напрасно – может аукнуться. Не лезь со своим «мусором».
Все. Для одного дня событий предостаточно, надо спать. Я убрал со стола крошки и остатки «пира». Когда заворачивал колбасу, обнаружил, что положил ее на вчерашнюю, (для меня все-таки еще вчера), повестку с требованием явиться в милицию.
Я еще раз внимательно ее прочитал и, вдруг…
Господи, многовато открытий для одного дня, но это открытие меня потрясло до основания. Я вспомнил тот разговор за стеной.
Когда родители еще были живы, мама, правда, очень редко, называла отца Левушкой, а он ее, Галчонком…
Боже, Боже, Боже мой! Эта повестка была моему отцу! Да это же были мои родители! И как же я?.. Я же мог! Я же мог выйти и постучать в их номер. Я мог встретиться… и сказать, сказать им, что я их люблю. Я никогда не говорил им этого…
И тут я взвыл. Я кинулся на эту дурацкую стену с кулаками. Я изо всех сил колотил по ней и выл, рыдая в голос. Потом, совсем уже без сил, сполз по этой стене на пол и долго сидел, размазывая слезы по лицу. Я плакал так впервые за много-много лет. Как в детстве, когда… даже когда их обоих не стало, я не плакал.
Кому и, главное, зачем в этом долбанном Центре понадобилось закидывать меня в это место? Зачем испытывать меня? Зачем уже второй вечер заставлять меня содрогаться душой? Я никого об этом не просил.
