Пифия, поливая мне из кружки, только загадочно улыбалась. После завтрака, когда меня уже уводили, она вдруг обняла меня и шепнула «Я зашила фотографию у тебя на груди. Позови меня. Я готова». С этими ее словами я и вышел из камеры.
«Присяжных» еще заметно поубавилось. Настолько, что секретарь попросил всех пересесть компактнее в два сектора рядом с директорской ложей. Но и тогда в этих двух секторах осталось много свободных мест.
Меня это как будто даже задело – я им «представление» приготовил, а они манкируют. А, впрочем, какая тебе разница – одним знакомым лицом больше, одним меньше – главное результат. Ну, не хотят мои знакомцы обсуждать тему убийства Любви и все тут. Это их право.
Привели Жофрея. Сегодня он тоже, как и я был одет в балахон
Я в это время уже сидел на кубе в центре арены, когда Жофрей подошел ко мне своей ковыляющей походкой. Вдруг встал передо мной на колени и трижды поклонился до «земли».
Шут гороховый, подумал я. Но когда он поднял ко мне свое кукольное лицо, лоб и нос его были в опилках, а в глазах, наполненных слезами, стояла такая звериная тоска, что я не удержался и кинулся поднимать его с колен.
- Простите меня, Ваша Светлость. Простите ради Христа!
- Да полно тебе, полно. Встань. Не годится моей Сущности, у меня же в ногах валяться. Будь мужественным.
- Я понимаю… я понимаю. Это великое решение.
- Молчи про решение.
- О, это благородно. Это по-рыцарски благородно.
- Да, встань ты, наконец. Красиво же мы теперь смотримся - антре «нанайская борьба», не находишь.
- Ваша правда, ваше Сиятельство. Истинно сказано – цирк сплошной.
- Ну, все. Все, я сказал. Сядь рядом, жди своего часа.
- Ваше Сиятельство, позвольте ручку поцеловать… на прощание.
- Не поясничай. Сиди!
Ставшая уже привычной процедура начала заседания. Все приготовились к продолжению слушания моего дела. Но тут происходит невероятное, с точки зрения правил ведения суда.
«Гипоталамус» поднимается со своего места, снимает мантию и в стареньком сером пиджачке, шумно пыхтя, спускается к арене. Пальцем подзывает меня к себе, и пока я иду к нему, несколько раз оглядывается по сторонам. На секунду закрывает напряженно глаза, пытаясь отогнать от себя какую-то мысль. Дальше говорит мне почти шепотом.
- Князь. Молодой человек… что-то я хотел тебе сказать… вот ведь забыл, не иначе как. Нет, вот что… – машинально хватается за прут решетки и начинает его усиленно «разминать» рукой – Сон. Сон этот… и неважно это тоже… мне почему-то кажется, что… мне снилось сегодня ночью, что… ради бога, не делайте этого. Это совсем не выход – выход рядом. Вот и все, что я хотел. Удачи.
Также пыхтя, поднимается к себе на место, надевает мантию и, ударив молотком, говорит
- Слушание по делу продолжается. Обвинение, защита, кто готов взять слово? Как, никто не готов? Тогда, может быть объявить перерыв на… некоторое время?
- Нет, ваша честь. Я прошу слова. – У меня это вырвалось невольно. Я тоже был не готов, чтобы что-то говорить, но вдруг решился покончить все разом.
- Собственно этого я и ждал. Пора и вам сказать что-нибудь. Прошу вас, Князь.
То, о чем я думал все эти дни, казалось мне стройной мыслью, но теперь эта мысль распалась на куски, а потому я долго не мог понять, с чего начать. И все же начал.
- Я впервые присутствую в суде. Надеюсь, что и в последний раз. Тем более в таком необычном месте. В месте, где судят меня самого. Вы, ваше честь, и все, кто здесь теперь присутствуют, были столь великодушны, что угрохали на меня такую уйму времени. Можно сказать, часть своей жизни. Может быть, я и не стою этого. Не стою, хотя бы потому, что с самого начала я признал себя виновным по всем пунктам обвинения. Главное, я виновен в смерти Евы. Виновен потому, что должен был находиться в это время рядом. Тем не менее, я уехал в командировку. Я виновен в ее смерти еще и потому, что не сказал ей самых важных слов, слишком долго искал их…
Я виновен. Виновен, во всем. Я признаю свою вину и готов понести наказание.
Виновен, во всем. Кроме одного. Главного. Я не убивал Любовь. Ни в себе, ни ком-либо. Хотя бы потому, что это невозможно априори. Мне очень не повезло с моей жизнью. С шестнадцати лет она пошла совсем не так, как хотелось бы мне. Причина вам, надеюсь, уже понятна. Каждый человек, я в том числе, явление уникальное и неповторимое. И нас всех, то есть всех живущих на Земле людей, объединяет одно общее свойство – потребность Любви. Без Любви не существует других понятий, как Добро и Зло, Истина и Ложь.
Я не убивал в себе Любовь – я отделил Ее от себя. Так же, как этого несчастного, сидящего за моей спиной и почему-то называющего себя моей Сущностью. Это весьма спорный вопрос, мы его касаться не будем, это мое личное и даже интимное. С ним я уж как-нибудь сам…
Теперь же я хочу попросить… не потребовать, как подсудимый, а именно попросить, вызвать еще одного и, надеюсь последнего свидетеля. Человека, который мне стал… и был всегда безмерно дорог. Я прошу пригласить в качестве свидетеля моей защиты, мою Душу. Ее зовут Мария.
Наступила пауза, во время которой я вернулся на место. Сел, нащупал у себя на груди фотографию и успокоился.
- Я… удовлетворяю твою просьбу, Князь – после долгой паузы сказал судья, шумно вздохнув микрофон – пригласите Марию.
- Ваша честь, я протестую. В списке свидетелей ее нет. - Это уже прокурор с места подал голос.
- Протест отклонен – устало и как-то даже обреченно ответил «Гипоталамус». – Пока у нас возникла пауза, объявляю перерыв на пятнадцать минут. Подсудимые могут оставаться на месте.
- А если мне нужно в туалет? – вскинул голову Жофрей.
- Хорошо, отведите его. Князь, вы курите? Разрешаю – и, махнув вяло рукой, вышел из ложи.
Народ потянулся на перекур, а ко мне, воспользовавшись, что клетку открыли, выводя Жофрея, картинно заложившего руки за спину, ворвался мой защитник.
- Что вы делаете? Что вы делаете? – громко зашептал он – вы же все гробите. Я мог вас спасти, я мог добиться оправдательного приговора.
- Сигареты есть?
- Да. «LM» устроит?
- Вполне. Как же долго я не курил «LM». Сомнительное, как говорят медики, удовольствие, но я не могу себе этого отказать.
- Курите, курите. Я вам всю пачку отдам. Берите. Что же вы раньше мне сказали? Я бы передал вам – вам можно передачи принимать.
- Не нужно. И пачку всю не нужно. Я еще, пожалуй, одну возьму и все.
- Князь. Я не понимаю вас. Чего вы добиваетесь? Что вы задумали?
- Это твое первое дело?
- Да… и что в том, что первое?
- Я понимаю, что тебе не хочется заваливать свое первое дело, я понимаю. Извини, но ты сделал, что мог. Я даже тебе благодарен…
- За что?
- За то, что ты не сильно старался. Все, пока, перерыв заканчивается. За сигареты спасибо. Еще бы глоток вина… шутка. Удачи тебе на твоем поприще, адвокат.
Он пошел на свое место, постоянно оглядываясь назад. Чуть было не налетел на дверь, в которую вводили Жофрея. По-видимому, сильно приложился. Я же про себя улыбнулся – это тебе на память, на память о твоем первом проигранном…
Народ стал шумно рассаживаться. Последним, как и положено, вышел судья.
- Приглашаю свидетельницу Марию.
- Ваша честь. У нас небольшое затруднение. Дело в том, что Мария не может ходить. Мы принесли ее сюда. Еще она просит, чтобы ее вместе с креслом поместили на арену.
- В чем дело? Мария является свидетелем со стороны защиты, и я не вижу оснований отказывать ей в этой просьбе. Господин секретарь сделайте распоряжение.
Клетку снова открыли, грохнув при этом запором, и два охранника внесли в кресле… из кабинета директора цирка, Марию.
На ней было то же тревожно шуршащее черная с блеском юбка и кофточка с длинными рукавами, в которых я видел ее в первый раз. Она была чрезвычайно бледна нездоровой бледностью, но держалась прямо, как королева, хотя было видно, что дается ей это с трудом.
- Представьтесь, пожалуйста.
- Меня зовут Мария. Мой князь называет меня Пифией. В знак моего к вам, ваша честь, расположения, прошу вас обращаться ко мне также. И еще… прежде, чем я начну отвечать на все ваши вопросы, разрешите мне перемолвиться приватно с Князем.
- Разрешаю, но коротко.
- Благодарю вас, ваша честь, вы сама любезность.
- Не стоит.
Я подошел к Пифии.
- Дорогой мой. Опустись ко мне поближе.
Я встал на колени у подлокотника кресла. Обняв меня за шею, Пифия прошептала.
- Незаметно просунь руку под кресло. Нашел? Теперь также осторожно спрячь в рукаве. Прощай мой князь. Пусть будем постоянно с тобой моя любовь. Поцелуй меня, Князь. И прощай…
Я поцеловал ее руку, медленно поднялся и вернулся на место.
[justify]- Ваша честь, я готова. Задавайте ваши вопросы. Впрочем, и без них я попробую сказать вам все, что вас может