sans-serif]Если ты, Сережа хоть сколько-то мне доверяешь, то подписанные документы на дачу и квартиру, перед самой посадкой в вагон, положишь на вокзале в камеру хранения.
Числом на замке, будет служить дата твоего рождения.
- Слушай Паша, а что так близко? Всего пару суток езды…Ты уж сказал бы сразу, до Владивостока.…И вообще, причем здесь поезд? Ваша машина времени, что в купе поезда «Москва - Екатеринбург» Хранится? На верхней полке?
- А представь себе, да! Помнишь, при Брежневе, в самом обыкновенном поезде целая ракета с ядерной начинкой годами каталась, и ничего. А здесь прибор, размером с чемодан. Ему и вид-то чемоданный придали…
Пока машина времени никому не нужна, она мотается вместе с вагоном взад и вперед, отключенная от питания и надежно спрятанная под обшивку потолка в купе. А как только появится претендент, навроде тебя, тот час же в поезд садится целая бригада специалистов, обслуживающих нашу машинку.
Когда ты, Сережа, ничего не подозревая, произнесешь кассиру сакральную фразу, «я от Владимира Александровича», тот час же дежурный офицер ФСБ, уже в вагоне, щелкает тумблером и все, машина времени начинает работать в подготовительном режиме. Ты же, как самый обычный пассажир, должен просто войти в вагон, занять свое купе и постараться уснуть. Вот и все.
А про меня плохо не думай, я не хапуга, мне лишних денег не нужно. И к тому же, перемещение по времени, удовольствие не из дешевых, в процессе задействована куча специалистов и офицеров. И каждый естественно должен получить определенное вознаграждение согласно КЗОТ.
***
В дверь купе тихо постучали. Невысокий, невзрачный мужичек, бросил взгляд на часы и открыл дверь. В купе вошли двое: Павел Иванович Усталый и женщина лет сорока.
-Как он? Поверил в сказочку?
Паша аккуратно закрыл за собой дверь и подойдя к столику присел на полку.
- Похоже что да…Пишет. - Невзрачный приподнял подушку и показал полковнику свернутый стетоскоп.
- Слушаю через каждые десять минут. Пишет много, пьет мало.
- Очень плохо.- Бросил недовольно Усталый и повернувшись к женщине кивнул сердито.
- Работайте капитан. Через час Уфа. Нужно поторапливаться.
Женщина кивнула и сбросив широкий плащ оказалась в темно-синей форме проводника вагона. Невзрачный пододвинул к ней небольшой, загодя приготовленный поднос. На блюдце, бутерброд с красной рыбкой и три кусочка лимона, рядом две стопки, с водкой и коньяком.
- Постарайтесь, что бы он выпил при вас, дескать, вы обязаны срочно вернуть поднос. Уяснили, товарищ капитан?
- Так точно, уяснила.
Женщина щелкнула каблуками и вышла из купе.
***
…-Здравствуйте.
Проводница вошла в купе Бессонова, и устало улыбнулась.
-У вас все хорошо? Соседи не беспокоят?
- Все прекрасно, спасибо.
Бессонов отложил в сторону потрепанный русско-французский разговорник и тоже улыбнулся.
-Скорее я им мешаю. Хотел поначалу поспать, но что-то не получается, вот решил подготовить приветствие…Старый дурак. Нужно было в молодости хоть каким-то языком овладеть… А теперь и память не та и произношение не то.
Он рассмеялся невесело и только сейчас заметил поднос в руках проводницы.
- Ну зачем же? Вон у меня еще почти целая бутылка коньяка стоит, да что-то пить не хочется.…Волнуюсь как пацан.
-А вы Сергей Юрьевич, выпейте стопку моего коньяка. Вам все равно, а я честно говоря за день так намоталась…Тому белье недодали, у того окно не опускается, а тот чаю через каждые пятнадцать минут требует…
- Ну хорошо. Только ради ваших усталых, прекрасных ножек…
Бессонов поднялся, выпил коньяк, закусил бутербродом и вернув опустевшую стопку на поднос извинился.
-Прошу прощенья, но мне еще нужно придумать пару-тройку предложений.
- Да, да, Конечно. - Проводница кокетливо подмигнула Бессонову и вышла из купе.
***
…Boulevard Richard Lenoir понравился Бессонову с первого взгляда. Аккуратно постриженные тополя с влажными после дождя листьями, пахли свежестью и невысокие, трех-четырех этажные дома, в окруженье деревьев казались еще более уютными.
Напротив дома, где жила Мария Лафоре, в небольшом кафе, где все двери, оконные рамы и столики были выкрашены зачем-то в тревожный, ярко-красный цвет, Бессонов заказал большую чашку кофе и сразу же пожалел об этом. Кофе был отвратный, по вкусу напоминающий желудевый напиток «Бодрость», пить который Сергею доводилось в годы его армейской службы еще при СССР.
Рассчитавшись, он выкурил, чтобы успокоиться подряд две сигареты, усмехнулся и вошел в подъезд.
- Вам кого?- По-французски проговорила открывшая дверь девица лет тридцати, босая, коротко стриженная, в длинной майке и как показалось Бессонову без нижнего белья под ней.
Как ни странно, Сергей прекрасно понял вопрос девицы и, но уже на русском языке ответил ей, что хотел бы увидеть Марию Лафоре.
- Марию? Лафоре? А зачем? – С трудом сдерживая смех, поинтересовалась незнакомка в майке, но заметив в руках Сергея роскошную желтую розу на длинном стебле, похоже прониклась серьезностью момента, и слегка отступив от двери, громко крикнула в полумрак квартиры.
- Мария. Это к тебе. Судя по произношению, из славян, а по волосам из евреев. Ты подойдешь? У него для тебя роза…
Через минуту показалась и Мария. Шансонетка была в точно такой же майке и тоже босая.
Бросив взгляд на Бессонова и на его розу, она как-то сразу потеряла к нему интерес и обняв подругу потянулась губами к ее губам. Дверь за ними закрылась и лишь чуть слышный смешок, нарушил тишину парадного.
- Ну вот и все.…Встретились…
Подумал Сергей устало и разочарованно и, вдруг почувствовав себя неважно, опустился на потертый и пыльный резиновый коврик у двери.
***
-Все.
Невзрачный отбросил ненужный больше стетоскоп и поднявшись спросил: - Товарищ полковник, я один или…
- Или.
Бессонов лежал на полу головой к двери. На столе, раскрытый русско-французский разговорник..
Под ним, лист бумаги в клетку и три-четыре предложения написанные по-французски…
« Bonjour ma chère. Bonjour mon amour. Pour la première fois de ma vie, je dis ce genre de mots et je ne les dis à n′importe qui, mais à la plus célèbre Marie Laforêt, celle pour qui je… »*
- Ну, вот и все товарищи. Классический инфаркт. Вернемся в свое купе. До Екатеринбурга еще часов девять пути. Успеем выспаться. Да кстати, товарищ прапорщик, возьмите, как и договорились: и вам и капитану Назаровой по пятьдесят тысяч.
Усталый протянул невзрачному два пухлых конверта, в последний раз посмотрел на Бессонова, слегка пожал плечами и вышел.
*«Здравствуй, моя дорогая. Здравствуй, моя любовь. Впервые в жизни я говорю такие слова, и я говорю их не кому попало, а самой Мари Лафоре, той, ради которой я…»
