среагировала без малейшего промедления. Своевременно, от греха подальше и одним махом заткнула, как некогда Стеньку Разина. «Молчи, собака!».
Предателя, не мешкая, прервав на полслове, свернули из только что восстановленной его физической оболочки. «Погавкал и будя!» - так и сказал генералу-предателю старший сержант с Лобного места. Скибу мгновенно смотали обратно в маленький лептонный рулончик. Тут же вставили его в заблаговременно подключенный аннигилятор последней версии. Он был установлен тут же, на месте исторической казни. Правда, несколько боком к обомлевшим от невиданного зрелища Минину и Пожарскому, но всё-таки строго в общей ретроспективе известной генеалогии и ранжира смут. Верховный всегда обожал символические жесты. Затем без промедления нажали на красную кнопку «Play» где-то там сбоку на его воронёном боку, чрезвычайно похожую на пусковую кнопку Судного дня. Вероятно происхождением также из одной и той же технологической серии и одного и того же первостепенной важности сборочного конвейера.
Вся страна не то ахнула, не то выдохнула с облегчением, а вслед за нею и остальной цивилизованный мир, хотя конечно же и с несколько иными вариациями на показанную и столь драматичную злобу дня. По ходу было высказано немало сожалений по поводу неких антигуманных зверств в отношении собственных граждан, некоего расстрела их мирной демонстрации, попытавшейся освободить невинно осуждённого. Немало было высказано и сетований в том смысле, что процедура отправления какого угодно законного акта должна быть соблюдена везде и при любых обстоятельствах, в том числе на Лобном месте, а тут полностью не соблюли саму законность. Пускай закоренелый преступник принялся поносить свою страну - всё равно мешать не моги, дай человеку высказаться, облегчить душу и только потом лишай жизни облегчившегося. Можешь даже исполнить последнее желание. Закон суров, но справедлив и это практически его основная опция. Так что зря народ оттопыривал уши. Ничего кроме первой строки он не услышал. Поэтому и на этот раз триггер новой смуты не сработал. Особенно нигде не поселился, тем более не подсеялся в расчёте на будущие всходы. Увы и ах! Но всё равно как-то вот так! То есть, никак.
Безусловно у Люцифера на Скибу имелись особые виды. Конечно, не случайно он ему и блоки неуязвимости ставил один за другим. Дьявол наверняка хотел сделать генерала Валеру главнокомандующим всех своих заложных покойников, составлявших ударную, наиболее эффективную и многочисленную силу преисподней. Скиба более всех подходил на роль предводителя своих среди чужих. Идеальная кандидатура. Сам ни свой и ни чужой встанет во главе точно таких же перемётных сум. В результате вполне могла образоваться самая свирепая гвардия, о которой преисподняя могла бы только мечтать. Перед нею не устоял бы ни один реально существующий мир. В любой бы вкрался, подселился изнутри, извратил, вывернул бы наизнанку всё попавшееся ему на пути, а затем бросил на своих же, ещё тёплых и живых.
Была бы наилучшая реинкарнация выдающегося предателя Великой Отечественной войны генерала Андрея Андреевича Власова, бывшего командарма-20, героя битвы под Москвой, а затем под Волховом магическим образом перевернувшегося в гитлеровского прихвостня, ублюдка, собиравшегося точно так же при помощи одних лишь телефонных распоряжений захватить для немецких демонов всю Россию (под сенью всё того же, неотразимого белогвардейского «бесика», разумеется).
Вторгшись в нормальный человеческий мир с несметной ордой неостановимых заложных покойников, вчерашних живых, получивших «грин-карту» преисподней, генерал Скиба обязательно натворил бы такого, перед чем померкла бы и сотня гитлеровских нашествий и сам генерал Власов ему бы в подмётки не сгодился. К нему бы массами перебегали ещё живые люди, вдруг почуявшие, как сладостно отчизну ненавидеть и жадно добиваться её уничтоженья. В плен бы никого из сопротивляющихся они не брали и сами бы в плен не сдавались, поскольку сами являлись по факту убитыми и по факту взять с ним было нечего, даже самой жизни. Нет ничего свирепее, чем сражение заведомых покойников, но покуда и не полностью мертвецов, то есть, бывших своих, теперь абсолютно чуждых, тех, кому на самом деле нечего терять - с живыми людьми, которым всё такое только предстоит терять и терять.
Заложные покойники, не успевшие остыть душой бывшие люди, как никто знают и остро чувствуют слабейшие, наиболее уязвимые стороны пока что живых человеческих существ. Именно поэтому безошибочно наносят решающий удар в самое смертоносное место. Те же пропавшие по собственному недомыслию подземные авантюристы просто так на тот свет тоже не уходят. Исчезнувшие диггеры давно присоединились именно к заложным покойникам, которым не место на человеческих кладбищах и даже в божьих, то есть, «убогих домах» (известна такая Божедомка и в Москве). Многие из них в составе Добровольческой армии преисподней давно и успешно воюют с оставшимися худо-бедно жить. Буквально мстят им за то что вовремя не остановили их перед отчаянным броском в бездну. И почти все в элитных частях - наиболее обезбашенные. Им действительно сам чёрт не брат.
Вот такая внутривидовая война на полное изничтожение друг друга между полностью подобными друг другу существами всегда является наиболее жестокой и бескомпромиссной в и без того свирепой и беспощадной внутривидовой борьбе за существование всего живого на этой планете. Самая страшная схватка - всегда происходит между некогда едиными частями одной и той же общности, одного и того же целого. Кто же, кроме вчерашнего своего, лучше всего знает и видит, как наверняка прикончить близкого товарища или знакомого, друга, приятеля, соседа или брата, как правильнее всего навсегда вынуть из него душу, а потом извратить до неузнаваемости?! Народы-братья - идеальные душегубы высшего класса, не требующие абсолютно никакой подготовки, просто из-за того, что сами на себе всё это недавно прошли. Поэтому-то нормальные, живые люди никогда и не хотели хоронить заложных-залужных среди обыкновенных человеческих покойников, умерших естественной, природной смертью. И закапывали их на отдельных погостах, тех самых всем известных «убогих или божьих домах». Только слепая власть со своими подручными попами настояла на общих кладбищах, после чего и стала пожинать плоды своей абсолютно гибельной слепоты. Как можно было?! Накопить столько заложных! Их же даже поминать никогда нельзя было, вносить в поминальные синодики! Ведь именно тогда-то, за той самой роковой смертной чертой всё между людьми и решается!!! Души самопроизвольно переносятся и впечатываются неизвестно в кого и во что. Вот к чему приводит кликушество и меряченье, бесовской культ заложных покойников. К оголтелому навязыванию бесконтрольного переселения душ, бендеровцев в коммунистов и наоборот. Все счёты для себя заложными покойниками на самом деле сводятся до самого конца. Не зря сами-то властители после смерти не хотят лежать вместе с остальным человечеством. Делают себе отдельные некрополи по высшему разряду, навроде мавзолеев, Кремлёвских стен и других величественных упокоений. Именно поэтому почти сорвавшаяся небывалая казнь небывалого предателя и имела непреходящее всемирно-историческое значение - чтобы даже как всех такого нельзя было похоронить. То есть, чтобы более высокой кары было и не вообразить. Так думала по-прежнему недалёкая власть, естественно, меряя исключительно по себе.
Ивайлик и Владик наблюдали за всеми перипетиями всё-таки состоявшейся довольно неоднозначной аннигиляции своего крестника по преисподней со смешанными чувствами, не то горечи за так глупо окончившуюся операцию, не то остающейся профессиональной гордости, мол, вот какого зверя мы отловили. И даже что-то вроде смутной жалости к поверженному врагу тут примешивалось. Некая смесь мстительного удовлетворения с отчётливым человеческим сожалением по поводу вот теперь действительно навсегда уничтожаемой некогда бессмертной души человеческой, какая бы она ни была на самом деле. Оказывается и душу можно убить!
Однако самое главное, что в момент казни Скибы их преследовало более всего - чувство абсолютной нереальности, невсамделишности происходящего, почти такое же, какое у них самих было при непосредственном спуске в ад. Действительно будто во сне всё было, это бесконечное блукание по бесконечным штрекам давным давно искривлённого пространства, словно по отсекам гигантской чёрной дыры непосредственно за её горизонтом событий. Или словно кто-то посторонний перекрыл реально действующую картинку мира своей впечатляющей иллюзией. Подсунул красивую синеглазую куклу вместо пачки настоящих ассигнаций. И всё же там и тогда, в аду, многое казалось чуть более адекватным, чем оно сейчас плясало вокруг в паноптикуме якобы всамделишного мира. Там ситуация развивалась гораздо более адекватно смыслу происходящего и не противоречила логике и основной шкале каких-то общезначимых ценностей. А здесь - глупость на глупости, облом на обломе. То есть, как всегда. Только бог действительно в состоянии как-то управлять этой нескончаемой чехардой.
Поэтому кто теперь кинет камень в огород исполнителей придуманного здесь фантастического замысла?! Они же и вправду самолично брали столь уникальный товар, да при каком невероятном экстремуме условий! Как никто рисковали жизнью, многое положили на его захват в непостижимо экстремальных обстоятельствах, а теперь им сделали вот так - вжи-ик и нет той беспрецедентной добычи. Как и не было ничего! В том числе и смысла всего сделанного. Даже стишок занятный не дали дослушать. В чём ни возьми, эффекта - ноль! Чего было тогда так неимоверно париться и столько всего потратить на столь безумную авантюру, закончившуюся вполне опереточным образом?!
Когда же началась суматоха с попыткой то ли демонов, то ли действительно заложных покойников, вызволения схваченного и уже почти восстановленного генерал-предателя и в самое начало шестого сигнала заслуженного уничтожения его богомерзкой души, они со своей блестящей спецназовской подготовкой не подкачали. Когда охрана мероприятия от изумления ещё никак не могла прийти в себя и практически застыла в ступоре, оба - и бывший майор Полубояров и бывший капитан Хлебников выхватили свои табельные, так и не сданные лептонные дезинтеграторы. Первым залпом они скосили и превратили в дым передние, самые опасные ряды атакующей нечисти из преисподней. Остальных добивали очнувшиеся фэсэошники. Почти восстановленный стойкий преисподний солдатик Скиба во время внезапно разгоревшейся подле него немилосердной схватки нисколько не шелохнулся, видимо всё же до самого конца не понимая сути происходящего вокруг.
Из-за всей этой катавасии, которой дьявол умело подпортил жизнь своему кремлёвскому конкуренту, оказалось во многом скомканным или даже чересчур поспешно схлопнутым всё державно-помпезное великолепие полным ходом осуществляемой беспрецедентной акции устрашения любых иных отступников с бесследным распылением души схваченного
