выпуска из профтехучилища, но язык не повиновался. С трудом стянула с пальца серебряное с камушком колечко и опустила в корзину. Оксана улыбнулась, а Мария громко проговорила: «Каждый уделяй по расположению сердца, не с огорчением и принуждением; ибо доброхотно дающего любит Бог». **
Снова заиграла музыка. Народ, сделав пожертвования, получив благословение, разошёлся.
В следующий раз собирали деньги для Анны в честь рождения седьмого ребенка, потом на ремонт молитвенного дома, и далее ни одного собрания не проходило без того, чтоб Зинка не расставалась с некоторой суммой денег. А дома большую часть зарплаты приходилось отдавать Макаровне на продукты и хоз.товары.
Когда нужно стало одевать сына к зиме, оказалось, что денег на одежду и обувь нет. И даже это не остановило. Не заставило задуматься. Она занимала, перехватывала. Начала продавать личные вещи. Рассталась с чайным сервизом – подарком матери первого мужа, с хрустальной вазочкой, с нехитрыми украшениями, чтобы были деньги на пожертвования. Зимние сапоги, приготовленные на выброс, отнесла в починку, решив ходить в них ещё сезон. Перестала питаться в заводской столовой. Стала брать на работу остатки ужина в маленькую баночку, но чаще приходилось довольствоваться куском хлеба. Мечтала о лете, о свежих огурчиках, о редиске с огорода...
Однажды в цехе мастер обратилась к Зинаиде: «Вы не ходите в столовую. В обеденный перерыв пьете чай с хлебом, мне так сказали. Вы на диете?» Зинка опешила. Мало того, что всякий раз удивлялась, когда Карина обращалась ко всем в цехе на «вы», а тут ещё озаботилась питанием рабочей. Пока Зинка моргала глазами и лихорадочно думала, что соврать, мастер смены, невысокая плотная шатенка, продолжила:
– Вы должны понимать, что при вашей работе, требующей максимум внимания, сноровки и физической силы, наконец, ни в кем случае нельзя голодать. Я прошу прекратить изнуряющую диету. Взгляните в зеркало! У вас одни глаза на лице остались. Ни щёк, ни румянца, ни прежнего блеска в глазах.
Зинка опустила голову, присела на край грязной скамьи возле станка и увидела, как на рабочий фартук капают слезы, оставляя сырые пятнышки.
В обеденный перерыв они сидели в маленьком кабинете мастеров вдвоём. Карина Сергеевна сначала накормила Зину домашними блинчиками с мясом, напоила чаем, потом начала слушать исповедь подчиненной. Карие глаза женщины с каждой новой порцией фактов всё более темнели. Когда Зинка закончила, мастер тяжело вздохнула и резюмировала:
– Все идёт из детства, Зинаида. Недолюбленная дочка, обиженная одноклассниками школьница, потом жена с неправильной моделью семейных отношений, скопированной с родной семьи. Женщина с заниженной самооценкой, – тут Зинка дернулась вспомнив, как ударила мужа поварешкой, но тут же жадным взглядом впилась в лицо начальницы, боясь пропустить слово.
– ...С тоской по несостоявшейся любви, с горьким чувством вины за нарушенную психику сына, за потерянную в роддоме дочь. Вы понимаете, что именно таких затягивают в секты? А потом грабят. Лишают жилья. Имущества. Да попросту раздевают догола, как в вашем случае. Подчиняют психику жертвы своей воле. Превращают людей в безгласный скот. А когда всё выжмут, выбрасывают вон, как ненужную тряпку на помойку. ...Что мне ещё сказать, Зина, чтоб вы очнулись, наконец? Оставьте эту секту, пока ваше здоровье пока не пострадало всерьез. Хотя я уже не вполне в этом уверена. Поймите! Вы нужны здоровой своему сыну, чтоб вырастить его! А для верующих православных, в конце концов, в городе работает традиционная церковь. Но вижу, вам нужна более действенная помощь. Хотите, напишем заявление? Я помогу поставить в очередь на комнату в рабочем общежитии. Откровенно говоря, ваши родные действуют на вас хуже любой секты: истощают морально и физически.
Зина выскочила из-за стола, едва не опрокинув чайник.
– Правда? Комната в общежитии? Но я же местная! Неужели это можно?
– Можно, если действовать правильно и осторожно... – мастер улыбнусь, обняла дрожащую от волнения рабочую, похлопала по спине. Потом начала убирать со стола. Зина горячо начала благодарить, а Карина только махнула рукой. Глянув на часы, Зинка охнула, бросилась к выходу, но мастер остановила вопросом:
– Скажите мне, что за мода в цехе – всех называть ...с оттенком пренебрежения? С сегодняшнего дня никому не позволяйте называть себя Зинкой!
– А как? – замерла в недоумении.
– Только Зина! А для молодежи можно и Зинаида Игоревна!
Послесловие.
Зинаида Игоревна одна вырастила сына, отправила служить в Армию. Когда приезжала в гарнизон на принятие присяги, познакомилась с отцом Алеши – сослуживца сына. Мужчина оказался механизатором из села, вдовцом, человеком добрым, сердечным. Они обменялись адресами.
Когда парни отслужили два года, в день их возвращения все было готово к свадьбе родителей.
Вот уже много лет она живет в просторном доме в большом селе на берегу Камы, почитает мужа, ухаживает за огородом, посещает местную церковь, принимает гостей, обожает внуков, посылает Карине Сергеевне открытки к праздникам и не может нарадоваться своему счастью.
Татьяна Сунцова. 20.03.26 г.
*Талы — глаза. Вятский говор.
**«Каждый уделяй по расположению сердца...» Слова принадлежат апостолу Павлу. Они содержатся во Втором послании к Коринфянам (глава 9, стих 7) Библия. Новый завет.
Хоть тут повезло Зинаиде!