Он положил гильзу на отчёт, встал и подошёл к сейфу. Вращал массивную ручку, слушая мелодичное щёлканье секретного механизма. Вложил папку на полку, рядом с другими делами, помеченными грифом «Х». Закрыл тяжёлую дверцу. Повернул ключ. Теперь это было не просто воспоминание, а документ. Факт, вшитый в канву реальности.
Дверь без стука открылась. Так мог входить в кабинет к полковнику только генерал, начальник регионального управления КНБ Абильтай Нурхатович. Генерал плавно, как будто вплыл, а не вошёл в кабинет. Его лицо, обычно невозмутимое, сегодня казалось особенно усталым. Глаза, острые и внимательные, скользнули по столу, замерли на гильзе, лежащей на чистом сукне.
- Сдаёте, Евгений Александрович?
- Так точно, Абильтай Нурхатович. Отчёт готов.
Начальник Управления не сел. Он взял со стола вторую, идентичную папку, ту, что Ефимов оставил для передачи. Не открывая, перелистал, будто проверяя толщину. Пальцы его, короткие и сильные, слегка постукивали по картонной обложке.
- Повлиявший на оперативную эффективность, - произнёс он тихо прочитанное на одной из страницы отчёта. - Честно. Жаль, что честность иногда дороже всего стоит. Ваши люди?
- Держались. Майор Касенов взял на себя командование в командном пункте станции на критическом этапе. Я и старший вахтовой смены станции стояли непосредственно с двух сторон загадочных скал и наблюдали за происходящими событиями. Все действовали хладнокровно и разумно.
- Это я читал. Хорошо, что с вами был майор Касенов. - Генерал положил папку под мышку. - Оригинал пойдёт наверх. Ваша копия останется здесь. Не для памяти. Для будущего. Потому что это, полковник, не конец. Это начало. Через пятнадцать минут - у меня. И майора Касенова возьмите.
Он вышел так же тихо, как и вошёл. Ефимов остался один. Он взял гильзу, снова ощутив её холод. «Начало». Слово звучало зловеще.
Кабинет начальника Управления был значительно больше кабинета Ефимова. Да оно и правильно, поскольку генералу, начальнику управления регионального КНБ это было положено по статусу. Так же ему положен адъютант, скорее, помощник и секретарь в одном лице. Абильтай Нурхатович сидел за массивным столом. Ефимов и Касенов – за большим приставным столом для совещаний напротив друг друга.
- Месяц, - сказал начальник, глядя куда-то в точку на противоположной стене. - У вас есть ровно месяц на тихую, глубокую аналитику. Все, что у нас есть. Все сводки погранвойск с сорок седьмого года. Все рапорты Мингео о «светящихся шарах». Все байки рыбаков на Балхаше и рассказы чабанов в горах Тянь-Шаня. Все, что хоть раз было записано. Собираете, систематизируете, пропускаете через сито. Ищите закономерность. Не в действиях «тарелок», - он нахмурился, явно не любя это слово, - а в самой реальности. Свяжите с тем, что неизменно. С движением планет. С фазами луны. С солнцестояниями. - Он перевёл взгляд на Касенова. - Майор, вы берете на себя координацию с архивами. Со всеми. С Гидрометом, с Академией наук, с военными наблюдателями. Тихо. Без бумажного шума, без официальных запросов. По братской линии. Понятно?
- Так точно, Абильтай Нурхатович, - голос Касенова был ровным, в нем не дрогнул ни один звук.
- Месяц. Затем доклад. И ответ на один вопрос: что мы будем делать с этой… аномалией. Если это вообще что-то, а не цепочка дурацких совпадений. Все!
Отдел аномальных явлений в следующие недели стал похож на тихое, лихорадочное сердце. В здании управления КНБ курение было запрещено, но атмосфера в рабочих кабинетах была как в хорошо прокуренных пивнушках от напряжения рабочего ритма. Напряжение не рассеивалось сизыми клубами, а конденсировалось, становясь почти осязаемым. Лейтенант Артём Семенов, вчерашний выпускник мехмата, днями не отрывался от современных мощных компьютеров, заставляя их скрежетать своими жёсткими дисками и выводить на печать километры бумаги с графиками. Его стол был завален астрономическими альманахами, и другой сопутствующей литературой, которая ему нужна была для анализа полученных данных.
Капитан Ирина Волкова, про которую шутили, что она помнит номер каждого дела с момента основания Комитета, дни и ночи проводила в подвальном архиве, выуживая из папок с грифом «Совершенно секретно» и «Для служебного пользования» скупые строчки: «…в 01:45 наблюдал быстро движущийся источник интенсивного зеленоватого свечения… направление на юго-запад…».
Майор Аскар Касенов был вездесущ. Он мягко, но неотвратимо «решал вопросы» с начальниками других архивов, привозил из библиотек толстые фолианты с таблицами солнечной активности, ставил чайник, когда люди засиживались за полночь. Его спокойная, уверенная энергия была стабилизатором для всего коллектива. Ефимов наблюдал за этой работой, чувствуя странную смесь гордости и тревоги. Они двигались к чему-то. И он боялся того, что они найдут. И вот настал день, когда Артём, бледный от бессонницы, но с горящими глазами, развесил на пробковой доске в операционном зале два больших листа ватмана. На них были изображены не просто графики. Это были кардиограммы чужой, гигантской жизни.
- Товарищ полковник, майор, - его голос слегка дрожал. - Мы взяли за основу два астрономических события. Зимнее солнцестояние плюс новолуние. И летнее солнцестояние плюс полнолуние. Вот активность НЛО по всем доступным данным за шестьдесят семь лет, с января 1947 года по январь 2015 года. На первом графике видно, как интенсивность появления НЛО возрастает после зимнего солнцестояния и новолуния. Пик наблюдения приходится через пять-шесть месяцев после события, зимнего совпадения. До восьмидесяти процентов всех зафиксированных случаев, - Артём говорил теперь громче, увереннее. - Они… они приходятся на май-июль. Вот. - Он перевёл указку на второй график. Здесь пик был более пологим, растянутым. - А это случаи, которые мы, с вашего разрешения, маркировали как «похищения» или «контакты с агрессивным исходом». Их всплеск за одну-две недели до летнего совпадения. То есть непосредственно перед появлением «Зелёного Луча». Они не просто уходят летом. Они… собирают «образцы». Готовятся к отбытию.
В зале повисла мёртвая тишина. Было слышно, как гудит лампа дневного света.
- Восемьдесят процентов, - тихо, но очень чётко произнёс Касенов, не отрывая глаз от графиков. - Это не аномалия. Это расписание. Они патрулируют. По утверждённому, звёздному графику. Зимой - вход. Летом - выход. А наш «Зелёный Луч»… это семафор. Сигнал «шлюз открыт для отбывающего транспорта».
Ефимов почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Майор, как всегда, попал в самую суть. Патрулирование. Слово было страшнее, чем «вторжение». Оно подразумевало порядок. Систему. Регулярность.
- Хорошо, - сказал он, и его голос прозвучал хрипло. - Отличная работа. Артём, готовь итоговую записку, своди все цифры. Аскар, ко мне в кабинет. Нам нужно обсудить следующий шаг.
В кабинете, за закрытой дверью, Ефимов подошёл к карте.
- Это меняет все, - сказал он, глядя не на Касенова, а на контур Тихого океана.
- Мы имеем дело не со случайными визитами. Мы имеем дело с системой наблюдения, - поправил Касенов. - Долгосрочной, методичной. Следующий цикл - летнее солнцестояние через семнадцать месяцев. Нам надо подготовить сеть наблюдательных постов, усилить «Восточную». Встретить их не в панике, а по плану. Попытаться получить ответы. Или дать понять, что мы не беззащитны.
Ефимов обернулся. В глазах майора горел холодный, профессиональный азарт. Солдат, увидевший наконец очертания вражеской позиции и рвущийся в бой.
- Да, - медленно согласился Ефимов. Именно этого я и боюсь, Аскар. Что ты рванёшь на штурм ворот, не зная, что за ними. – Это, один из вариантов. Но прежде, чем что-то «встречать», нужно понять саму систему глубже. Её механику. Её… архитектуру. - Он прошёлся по кабинету, остановился у своего стола. - Я займусь этим лично. Есть старые, очень глубокие каналы. Информация, которая никогда не попадала на бумагу. Это будет отдельная линия работы. Моя личная.
Касенов молчал. Его лицо было внимательным, но в уголках глаз заподозрил Ефимов лёгкую тень. Не обиды. Скорее, понимания того, что его отсекают от части мозаики.
- Ты с командой ведёшь всю видимую работу, - чётко сказал Ефимов. - Подготовку постов, анализ вторичных данных, координацию с учёными. Все, что можно обсудить на совещаниях и положить в отчёт. Это будет ваш контур. Условно - «Альфа».
- А ваша линия - «Омега», - тихо закончил Касенов.
- Именно. И граница между ними непроницаема. Это не вопрос доверия, Аскар. Это вопрос безопасности. Знание, это иногда детонатор. И лучше, если к нему будет доступ только у одного человека. Касенов несколько секунд смотрел в глаза начальнику. Потом резко кивнул.
- Понял, товарищ полковник. Контур «Альфа» - в работе. Контур
