электронную, а когда она была одна, это напоминало ей моменты, которые она провела со своей подругой.
— Я заметила, что ты во время репетиции на улицу ходила. Все, теперь полноценная курильщица?
Лиза виновато улыбнулась.
— А я тебе говорила.
— Я же не обвиняю тебя.
Слова персонажей сериала терялись в фоновом шуме. Свет экрана подсвечивал тонкие полоски пара.
— Где гуляла?
— На ****ой.
— Блин, прости, что так поздно предупредила. Моя вина, что задержалась, А. — ****утая, когда дело касается пунктуальности, и я это знала, просто…
— Просто расставила приоритеты.
Саша изменилась в лице.
Свечение ослабло, начались титры.
— Бля, у меня есть жизнь и помимо тебя, — в её голосе звучала обида.
— Я понимаю, но… — Лиза уже начала жалеть о сказанном.
— Мы с тобой знакомы всего неделю, и за эту неделю мы с тобой провели столько времени вместе, сколько я ни с кем последние?.. года 3 не проводила. Мне тоже нужны перерывы.
— Но ты же знаешь, что я уже завтра улетаю, что мы можем никогда и не увидеться больше, почему бы просто не провести этот день хоть немного вдвоем? Ты здесь ещё надолго, успела бы нагул…
Саша вспылила:
— Блять, мы сейчас вдвоем. Я ушла от N. много раньше, чем хотела, чтобы провести вечер с тобой.
Лиза чувствовала, как дрожит. Чувствовала острый ком, подошедший к горлу, слёзы, готовые выступить на глазах.
— Знаешь, я…
Что-то глухо ударилось в окно. Девушки вздрогнули. Саша встала, чтобы посмотреть, и, раздвинув шторы, облегченно выдохнула:
— Кто-то снежок кинул, — на незашторенном окне действительно пятном выделялся след от снежка.
Что-то было не так. Лиза чувствовала это. Её сердце билось в тревоге, на телевизоре проигрывалась новая серия безымянного русского сериала, а девушка, стоящая у окна, не была похожа на ту, с которой она провела последнюю неделю, хоть и казалась такой знакомой. Её глаза — кроме общих очертаний, их цвет —единственное сходство её подруги и этой девушки — выделялись на фоне окна, которое, казалось, начало давать трещину.
Переходы — свет экрана — опять переходы. След от снежка темнел, растекался.
Электронная сигарета цвета бабблгама, светившая при каждой затяжке, меняла контуры, вытягивалась в обычную — аналоговую — сигарету формата компакт. Синий огонек чередовался с цветом подожённого табака.
— И что ты мне прикажешь делать?
Её слова эхом отдавались внутри. Стекло треснуло, холодный ветер задувал в номер, покрывал мебель снегом, и только одеяло, которым была прикрыта Лиза, перекроилось в черное пальто, подушка — в чемодан
— Привязать себя к батарее ради тебя? — черные шторы обвивали тонкое тело.
Снова титры.
— А дальше что?
Повисло тяжелое молчание. Только сигарета, одна на двоих, с шумом тлела, а вместе с ней и всё, произошедшее за последнюю неделю.
n/n+1. proschani:ye
Твои слёзы на рассвете
Вместе курим сигарету
Я смотрю себе под ноги
И я вижу только небо
Всё сгорит, а я останусь
Чёрными demonic flames
Все уйдут, забудут имя
Пепел по ветру к земле.
Зажигалка отказала
В луже мрамор, он сияет
Отражение не то,
Оно как драгоценный камень
Дьявол смотрит изнутри
Тени в окнах, свет зари
Выкинешь окурок в урну
С прахом. Падай в эту пыль.
Комфорт, который Саша испытывала с Лизой, пеплом разлетался по ветру. Его ядро было оголено, и Саша прекрасно видела, в чем кроется проблема. Нет, она по-прежнему считала Лизу подругой, она по-прежнему чувствовала, что Лиза смотрит на нее не так, как все остальные люди. Но она ощущала вину, какую испытывает истинно верующий, по стечению обстоятельств согрешивший. Она пыталась найти в себе слова, чтобы перекрыть сказанное ранее, но внутри неё ничего не осталось. Пустота, чувство вины и ненависть к себе перекрыли все, что было в ней. Все цветы, которые она старательно высаживала, за которыми внимательно следила, оказались давно завядшими.
В тишине ночной улицы Лиза развернулась, пытаясь попасть в мусорку, выронила окурок на асфальт. Неловким движением подняла и выбросила. За ним полетела пачка Сашиных любимых сигарет. Хотелось как-то попрощаться, но в своём состоянии она не могла подобрать слов для человека, который — с одной стороны — был ей так близок, а с другой — в один момент уничтожил всё, что она строила последнюю неделю. Пока она перебирала в голове слова, которые описали бы её чувства, волнение росло, и, пусть грубить и не хотелось — это было не в её натуре — импульсивность взяла своё:
— Раз не можешь понять даже простейший сценарий, видимо, хуевая ты актриса.
— Ты права. Прости.
Хлопнула дверь, Саша снова осталась одна. Ей хотелось догнать её, прикоснуться к ней, к её теплу ещё раз, но она не могла пошевелиться. Дрожа на кровати, она швырнула электронную сигарету цвета жвачки в телевизор, тихо крикнула
«блять»
и, уперев лицо в колени, забилась в истерике.
Лиза встряхнула головой и посмотрела в иллюминатор. На фоне ночного неба вырисовывались башни ***. Больше не было ничего.
