Прошло несколько дней. Ни тревожных сводок со станции «Восточная», ни новых сообщений о странных огнях в небе. Тишина в делах отдела стояла густая, почти звенящая, и Ефимов ловил себя на том, что эта тишина настораживает его больше, чем любой вал докладов. Чтобы развеять чувство застоя, он вместе со сменной вахтой слетал на вертолёте на высокогорную станцию «Восточная». Осмотрел всё: приборы, антенны, жилые модули. Поднялся к тем самым скалам, которые десять лет назад были центром невероятных событий. Сейчас они выглядели обыкновенно и даже скучно. Молнии, ударившие недавно в вертикальную скалу, не оставила на ней никаких отметин. Природа будто сразу же зализала раны и замерла в ожидании. «Ждём, - подумал Евгений, прощаясь со скалами, - ждём нового знака, который должен появится через год».
Собрав всех, кто в данный момент находился на станции, в кают-компании, как окрестили вахтовики большую комнату, предназначенную для приёма пищи и отдыха, Евгений решил расспросить, как работается вахтовикам. Какие будут пожелания, просьбы. Однако вопросов по бытовым условиям у сотрудников станции не возникло. Вахтовики жили и работали, можно сказать, в комфортных условиях. Постельное бельё менялось раз в две недели, при смене вахты, продукты питания им привозили регулярно. Газ, бензин, солярка, всё было в наличии. По работе тоже никаких замечаний, неясностей не возникало. Всё работало и функционировало исправно. Ефимов был вполне удовлетворён настроением вахтовиков, тем более что в данный момент они все находились на станции. Одни закончили свою вахту, другие прилетели к ним на смену. Всё было в порядке. Евгений поблагодарил всех за службу и с закончившими свою вахту сотрудниками, отправился к вертолёту.Он вернулся в город с ощущением, что основное событие зреет не в горах, а здесь, в полуподвальной лаборатории. И не ошибся. На следующий день после инспекции станции «Восточная», Ефимов сидел в своём кабинете, как зазвонил внутренний телефон связи. Звонил майор Говоров, и в его голосе звучало то самое сдержанное возбуждение, которое бывает у учёного, стоящего на пороге открытия.
- Евгений Александрович, получилось. Пластинка готова. Приходите, покажу.
Воздух в лаборатории был по-прежнему насыщен запахом озона и металла, но теперь его перебивал едкий, сладковатый дух оплавленного стекла. На столе, под яркой лампой, на куске чёрного бархата лежало оно. Небольшой кружочек, размером примерно, как раскатанный кусочек теста для одного пельменя. Плоское стёклышко. Оно не сверкало, не переливалось. На вид, как обыкновенный, круглый осколок стекла, но очень тонкий. Даже это было похоже не на осколок стекла, а на кусок полиэтилена, но очень гладкого и ровного. На чёрном бархате этот кружок имел едва уловимый зеленоватый оттенок, словно в нём навсегда застыл свет далёкой зеленоватой звезды.
- Края, конечно, не идеальны, - первым делом извинился Говоров, снимая очки и протирая их полой халата. - Хотел обработать. Но она…, ну, эта пластина или что там получилось, Евгений Александрович, она практически такая же твёрдая, как исходный кристалл. Хотел шлифануть на наждаке острые края, чтобы не пораниться, но наждак не берёт. Алмазный резец скользит, как по маслу. Тоже не берёт.
- Ничего, - отозвался Ефимов, присаживаясь на табурет. - Форма не главное. Главное определить её свойства.
- Смотрите, - Говоров оживился. Он взял мощную лазерную указку, включил её, и ярко-красная точка упёрлась в противоположную стену. - Обычный луч. Скорость - триста тысяч километров в секунду. Задержки нет. Теперь…
Он аккуратно поместил пластинку в зажим и за зажимом разместил картонку с наклеенным на неё листом белой бумаги формата А4.
- Внимание! - Говоров как фокусник сделал пасами руками, - включаю лазерную указку и направляю на белый экран позади пластинки. Красная точка есть. Теперь перевожу лазерный луч так, чтобы он проходил через эту пластинку и… За пластинкой красная точка появляется только через пару секунд. То есть, луч лазера через эту тончайшую пластинку проходил целых две секунды! Представляете?! Это я сейчас делал всё вручную, без точной фиксации временной задержки. Но это не трудно автоматизировать и засечь время прохождения лазерного луча через пластику с точность до миллисекунды.
- Вот это бы я хотел знать, какая скорость прохождения светового луча через эту смесь стекла и нашего «осколка гравитации». Но это у нас… - Евгений на несколько секунд задумался, - смесь, сплав стекла и «осколка гравитации». Интересно, а какая будет скорость света в пластинке из чистого «осколка»?
- Тут могут быть разные варианты, - задумчиво ответил Говоров, - может быть такая же, может быть ещё медленнее, а может и больше, чем в вакууме, то есть больше, чем триста тысяч километров в секунду! Но тут мои возможности технически ограничены. Если бы я ещё смог определить замедленную скорость света в этом сплаве стекла и «осколков», то выше, чем скорость в вакууме, это выше моих возможностей.
- Не берите в голову, Вадим Борисович! У нас нет столько материала, чтобы заняться такими экспериментами. Но я бы попробовал сделать такую же тонкую пластинку из чистого материала, то есть, из «осколков гравитации». Наука требует жертв и мы, пожалуй, для этих целей пожертвуем ещё двумя кристалликами. Вы же научились размягчать «осколки»?
- Да. Как вы и предполагали, у кристаллика и стекла примерно одинаковая температура размягчения. Что-то в пределах 750 градусов. Но это будет совсем крохотная пластинка. Они же такие маленькие.
- Ну, два кристаллика - не один! Будет вот такой кружочек, ну, с монетку в рубль, а может даже побольше. Я думаю, стоит попробовать. У вас как раз ещё два кристаллика имеется. А потом вот что ещё, если они так легко размягчаются, то мы потом можем им из тонкой пластинки придать какую-то другую форму, ту, которая нас устроит. Так что сами «осколки гравитации» не пропадут, а пригодятся ещё для каких-то опытов.
- Конечно, без проблем. Потом можем придать им любую форму. Проделали опыт с одной формой, переделали в другую, всё в наших силах, - с какой-то оптимистической надеждой сказал Говоров.
- Ладно, так и решим. Берёте эти два кристаллика и соединяете их вместе и прокатываете на своём ювелирном прокатном станочке. Кстати, а где он? Хоть бы показали своё чудесное изобретение.
- Да вот он стоит, на лабораторном столе, вон затем стеллажом. - майор указал рукой на стеллаж.
- Ну-ка, ну-ка, - Ефимов подошёл к станку, - очень даже похож на прибор для ламинирования.
- Так на его основе и сделали этот аппарат, - с гордостью сказал майор.
[ - Прекрасно! Хвалю вас за находчивость, - улыбнулся Ефимов, - А теперь хочу попутно попросить вас, перед тем как будете два кристаллика соединять вместе, взвести каждый кристаллик по отдельности. Понимаю, что они очень лёгкие, но существуют же какие-то электронные весы для взвешивания таких лёгких предметов. А после, когда вы их соедините, то взвести уже двойной кристаллик. Можете его взвесить до прокатки в своём станке, можете после, это не имеет значения. Мне нужно знать, увеличился вес или нет. А может он уменьшился? Проверьте эту интересную гипотезу.
- Нет проблем, у нас в лаборатории есть такие весы, и я это сделаю. - с уверенностью сказал Говоров. - Вот мы можем прямо сейчас взвесить эту смесь.
- Давайте посмотрим, что нам покажут ваши высокоточные весы - попросил Ефимов
Говоров вынул пластинку из зажима и положил её на плоские электронные весы, стоящие под специальным стеклянным куполом. Цифры на табло показали 2,001 грамм.
- Я брал лишь всего 2 грамма стекла, взвешивал перед тем, как проделывать опыт. Значит, одна тысячная грамма весил кристаллик. Тут массы двух компонентов сложились. Сейчас мы проверим это следующим образом. Берём один кристаллик, - Говоров взял пинцетом кристаллик, - и взвешиваем… Получаем результат… 0,001 грамм. Берём второй кристаллик… он весит столько же. Теперь взвешиваем два вместе… 0,002 грамма. Всё верно.
- Это мы взвешивали их по раздельности, когда они отделены друг от друга. А вы, когда их соедините вместе, в одно целое, попробуйте взвесить цельный комочек. Результат вы мне потом скажите.
- Всенепременно! - с весёлостью отозвался майор. - Хотя, если у вас есть ещё минут десять свободных, я мигом сделаю один целый комочек из двух кристалликов. Сейчас включу муфельную печь, она быстро нагреется до нужной температуры.
- Ну, давайте попробуем. Я сюда зашёл именно посмотреть на эти интересные опыты. Дайте-ка мне эту пластиночку, - попросил Ефимов.
- Пожалуйста! Только смотрите, не сломайте её. Сами говорите, что у нас материал в ограниченном количестве, - предупредил Говоров Евгения.
- Да, ну! - с недоверием сказал полковник. - Она такая лёгкая, что даже если выпадет из рук на бетонный пол, с ней ничего не случится.
- Но она такая тонкая, всего лишь одна десятая миллиметра, как лист писчей бумаги. Специально такую толщину ей задал, чтобы потом удобней расчёты делать.
- А вы ещё не пробовали пластинку согнуть руками? Примерно вот так, - Ефимов попытался согнуть тоненькую прозрачную пластинку.
- Да вы что?! - воскликнул Говором, - Вы сейчас её сломаете!
- Неужели, - улыбнулся Ефимов, - где тут у вас тиски? А вот они, вижу, - он подошёл к тискам и закрепил пластинку в тисках так, чтобы торчала из тисков почти половина круглой пластинки, - А молоток у вас далеко?
- Вон, на верстаке лежит, - удручённо сказал майор.
- Прекрасно! Берём молоток, размахиваемся и пробуем отколоть кусочек от этой пластинки, -
