Ефимов с силой ударил молотком по выступающей части тончайшей пластинки. Молоток отскочил от пластинки, чуть не выпав из рук Евгения. - И что же мы видим, Вадим Борисович? Да ничего! Изготовленная вами пластинка цела, а вот молоток чуть не сломал…
- Чудеса… - тихо произнёс Говоров.
- Вот именно, чудеса, - подтвердил Ефимов. - Ну что там, печь уже нагрелась?
- А, да…, - растерянно пробормотал майор, - сейчас платиновый тигель достану для кристалликов.
Достав платиновый тигель из сейфа, Говоров пинцетом, очень аккуратно, положил два кристаллика в тигель, да так осторожно, как будто они должны были взорваться от неосторожного обращения.
- Вот, помещаю в печь - комментировал вслух свои действия Вадим Борисович, - и кристаллики быстренько нагреются до нужной температуры. Ну, вот, уже начали появляться округлые формы. Ещё немного и я их соединю. Ага, вот так, вот так и, уже готово! Пожалуйста, готовый один комочек из двух кристалликов. Немного подождать надо, пока остынут.
- Хорошо, подождём. Не будем торопиться, - согласился Ефимов.
- А всё-таки, Евгений Александрович, откуда вы знали, что пластинку нельзя просто так сломать? - с хитрой улыбочкой, поправив свои очки на носу, спросил Вадим Борисович
- Я уже десять лет назад держал очки с линзами из вот такого же материала. И хозяин этих очков мне рассказал, как он изготавливал такие очки. - ответил полковник.
- А откуда у него появился такой материал? - уже с ехидной улыбочкой задал очередной вопрос заведующий лабораторией.
- Рад бы ответить вам на этот вопрос, дорогой Вадим Борисович, но я ответа не знаю. Мне только сказали, что откуда-то привезли такие зелёные кристаллики. Нашли что ли где-то в горах. Это американцы нашли, только и знаю, - уклончиво ответил Ефимов.
- Ну, да, если американцы, то это секрет! - констатировал Говоров. - Похоже наш комочек остыл. Будем взвешивать?
- Конечно, давайте взвесим. Нам нужен результат опыта, и момент истины уже настаёт, - с шутливой интонацией в голосе произнёс Ефимов.
- Так, берём этот невзрачный комочек неизвестно чего, - опять Говоров начал вслух комментировать свои действия. Положим его на весы и… смотрим, сколько же он весит. Смотрим, смотрим… и ничего не видим. - Весы никак не отреагировали на вес полученного комочка из двух кристалликов. - Что за чёрт? - Ругнулся майор. - Весы что ли сломались?
- Вадим Борисович, весы ваши в порядке, - успокоил Евгений майора, - в данном случае, два кристаллика соединившись, стали весить ещё меньше, а ваши эти точные весы, уже не могут реагировать на вес полученного комочка. Вес какой-то есть, ведь он не летает, а лежит, но, по всей видимости, его вес не удвоился, как бы это должно быть в наших земных условиях, с нашими земными элементами, а…, а тут я сам не знаю, что происходит, - с горечью произнёс полковник. - Но отсутствие нормального понимания этого явления, это тоже результат, и мы как-то должны будем это объяснить. Нет, не для генерала, а для самих себя! Генералу будем объяснять тогда, когда хоть немного разберёмся с этим сами. Это физика, и физика не из нашего мира…
- Неужели инопланетная? - с деланным удивлением произнёс Говоров.
- Вот и будем разбираться, инопланетная или… наша земная.
- Евгений Александрович, это ещё не все фокусы я показал с этой неломающейся пластинкой.
- Что-то ещё есть?
- Обижаете, товарищ полковник! Конечно есть! Вот смотрите, опять возвращаемся к нашим электронным весам. Беру латунную гирьку в 50 грамм и взвешиваю. Весы показывают ровно 50 грамм. Что там у нас показывали весы, когда мы взвешивали пластинку? Ага, 2,001 грамма. Вновь положим пластинку на весы, показывает тот же вес. А теперь аккуратно ставим гирьку в 50 грамм в центр этой круглой пластины и что? Весы как замерли на показателе в 2,001 грамма, так и остались! А где же тогда латунная гирька? А нигде! Она стала невесома! Эта пластинка экранирует земную гравитацию для предмета, помещённую на неё сверху.
- По моим понятиям законов физики, гравитацию нельзя экранировать. Она вездесущая. Никаким экраном от гравитации не заслониться.
В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением трансформаторов. Двое взрослых мужчин, полковник и майор, смотрели на невзрачную пластинку из сплава обыкновенного оконного стекла и неизвестно чего, который только что опроверг пару фундаментальных законов мироздания, как нечто само собой разумеющееся.
- Совершенно, верно, Евгений Александрович! У меня имеется учёная степень «кандидат технических наук по специальности 1.4.4 "физическая химия“», но я никогда не встречал в научных трудах понятия и примера «экранирование гравитации». Гравитация является одним из фундаментальных взаимодействий в нашей Вселенной, наряду с электромагнитным, сильным и слабым, но в то же время это взаимодействие самое загадочное. С научной точки зрения - необъяснимое. Необъяснимое пока что. Может когда-нибудь и прояснится.
- К сожалению так, Вадим Борисович. Однако феномен существует! Правда с неизвестной нам субстанцией, то ли эти кристаллики - вещество, то ли энергия, то ли ещё какая-то ерунда, о которой мы даже не догадываемся. Ладно, на сегодня с меня опытов хватит. Пожалуйста, оформите все эти эксперименты в официальный отчёт. Я так думаю, что они ещё не закончились. Надо из этого комочка сделать такую же пластинку и провести с неё аналогичные опыты. То есть, измерить скорость света в чистой пластинке из кристалликов, определить её твёрдость, хотя бы приблизительно. Да, в принципе и так понятно, что твёрдость будет такая же. Надо будет ещё провести испытания на экранирование гравитации. У вас тогда должно быть отчёты по экспериментам двух материалов. Смесь «осколков гравитации» со стеклом и в чистом виде, без всякой примеси.
- Я всё понял. Будем работать в этом направлении. Как отчёты будут готовы, я вам сообщу. - Говоров продолжал смотреть на пластинку, - Евгений Александрович… мы же понимаем, что это?
- Понимаем, Вадим Борисович, - Ефимов положил руку ему на плечо. - Это дверь в неизвестное. Мы только что нащупали ручку от этой двери, но дверь для нас ещё закрыта. Работайте. Я пока устно доложу генералу о ваших опытах. Когда будут отчёты с цифрами и с выводами, тогда ещё раз доложу, уже конкретно по вашим отчётам. А может вы хотите сами обо всём рассказать генералу? - Евгений хитро улыбнулся.
- Нет, нет! С генералом вы сами разбирайтесь. Я лабораторный исследователь, а не военный. То, что майор, это ничего не значит. Так что с генералом мне беседовать, как-то не очень хочется. Генерал масштабно должен мыслить, а я уж как-нибудь буду ставить эксперименты в своей лаборатории.
- Хорошо, договорились! Жду результаты ваших экспериментов!
Доклад Абильтаю Нурхатовичу был лаконичным и сухим, как военный рапорт: «Получен композитный материал на основе образца. Обнаружены аномальные оптические и гравитационные свойства. Эксперименты продолжаются». Генерал слушал, не перебивая, его каменное лицо не выражало ничего, кроме привычной сосредоточенности. Когда Ефимов закончил, он лишь спросил:
- Что это нам даёт для практического применения?
- Пока только исследовательский образец. Но принцип, который он демонстрирует… теоретически может привести к созданию систем невидимости, двигателей нового типа, средств связи, - Ефимов говорил осторожно, ссылаясь на гипотетические выкладки.
- Теоретически, - повторил генерал, делая пометку в блокноте. - Хорошо. Держите меня в курсе. И, Евгений Александрович… - он на мгновение задержал взгляд на полковнике, - обеспечьте сохранность образца. И всех исследований. На том уровне, который сочтёте необходимым.
- Есть! - ответил Ефимов.
Слова генерала означали полную свободу действий и полную же ответственность. Лаборатория Говорова с этого момента становилась объектом стратегического значения. Прихватив свой неучтённый ноутбук, Ефимов отправился домой. Вечером, уже дома, когда за окном стемнело и огни города зажглись тусклыми точками в летней дымке, Евгений достал свой неприметный ноутбук. Предвкушение разговора с Куленом было сродни тому, как студент, решивший сложную задачу, идёт к своему профессору за подтверждением, за оценкой, а может, и за новой, ещё более головоломной задачей. На экране появилось знакомое лицо. Генри Кулен выглядел усталым, но его глаза, как всегда, живо блестели за стёклами очков.
- Женя! Рад тебя видеть. Новости, надеюсь, хорошие?
- Здравствуйте, Генри. Новости… неожиданные. Мы сделали пластинку. Так, как вы советовали. В процентном отношении к объёму: семьдесят на тридцать.
Лицо Кулена мгновенно преобразилось. Усталость как рукой сняло.
- И? - произнёс он одним слогом, полным напряжения.
Ефимов подробно, избегая технического жаргона, описал эксперименты: замедленный свет, пропущенный сквозь пластинку; латунная гирька, без пластины весящая 50 грамм, а помещённую на пластинку - не имеет веса; приобретённая твёрдость и прочность на излом; каждый отдельный кристаллик весил всего лишь тысячную грамма, а когда из двух кристалликов сделали один комочек, электронные весы в лаборатории ничего не показали. Получилось, что соединённые вместе два кристаллика стали весить меньше, чем один. На другом конце океана воцарилась долгая пауза. Кулен откинулся в кресле, снял очки и протёр переносицу.
- Чёрт возьми, - тихо выдохнул он на чистом русском. - Вы это сделали. На самом деле сделали.
- Вы предвидели
