Весь мир - театр 7 глава

какой здесь воздух духмяный – ложкой хлебать можно. Дышите.
Где-то я уже это слышал. Кто мне это говорил… про «духмяный с ложкой»?.. Вот, сука, старая, столько времени динамил. Но вслух сказал.
- Поздно уже. Мне пора, Олег Степанович. Завтра работы много.
- Да, я вас и не держу, Павел Михайлович. Идите, я еще здесь постою немного. Жаль, что у нас с вами разговора не вышло. Да… вот еще… возьмите. - Протягивает мне мобильный телефон.- Возьмите, возьмите. Пригодится. Не взятка. Если что надумаете, так по нему мне и позвоните… ну, и я тоже, со своей стороны. Так сказать на прямой связи будем, глядишь, и одной ниточкой… повяжемся.

У выхода из парка, полез в карман за сигаретой. Наткнулся на этот мобильник. Было у меня желание шарахнуть этим мобильником об асфальт.
- Тест прошел. Не надо портить мобилу, еще сгодится. – «Чапай» прямо из-под земли появился. – Привет. Как тебе наш, сладкоголосец? Поет красиво? Многие лохи на это дело покупаются.
- Иваныч, ты давно невидимкой устроился работать?
- Да уже больше часа по кустам шерстю… и не один к тому же, с прикрытием и с техническими наворотами. Весь разговор записан. Давай сюда агрегат. Проверим и вернем. Да, не здесь. Налево в переулок сворачиваем.
За углом стоял уазик. Мобильник тут же исчез в приоткрывшееся окно.
- Пойдем, пройдемся. Нас догонят.
- Пошли. Давно не виделись, что не показывался?
- Неделя выдалась боевая. Труп «Скрипача» нашли. Удавили проволокой. По времени, на следующий день после убийства Штрайна. Жаль, что удавил не сам.
- Я знаю.
- Откуда?
- «Горшок» стукнул.
- У тебя с ним?
- Любовь до гроба. «Если волки съели твоего врага, это не значит, что они твои друзья». Ты, Иваныч, вот что мне скажи, весь разговор ты слышал. Что от меня хотел Круглов? Я так и не понял. Все эти рассуждения красивы, но за ними что? Тебе как со стороны показалось?
- На вшивость просто проверял. Забудь пока. Вот что, Михалыч… я не хочу, чтобы меж нами… одним словом, Валентина мне перед отъездом рассказала… сама, я не давил.
- Извини, так вышло.
- Ладно, из-за бабы стреляться не будем. Но лучше было бы, если бы ты сам сказал, я бы понял.
- Хотел, но не успел.
- Не свисти. Скажи, что сдрейфил.
- Сдрейфил.
- Ну и правильно, что сдрейфил. Я бы тогда тебя точно уделал… сейчас перегорел я… все нормально.
- Пойдем, нажремся.
- Я на дежурство заступаю через час. Работать некому, нас тоже припрягают. Вот только форму надену и до утра. В театре что?
- Тоже нормально. Хочу на сороковину Марка «Макбета» сыграть. Афишу уже в печать подписал.
- Успеешь? Меньше месяца…
- Надо успеть. По десять часов репетируем… каждый день. Все остальное забросили.
- Артисты не ропщут?
- Завелись тоже. У «Карандаша» что?
- По нолям пока. Но он упертый.
- Я заметил. Приходил он… Иваныч, это правда, что Круглов из Боратынских?
- С лопухов пыль стряхни. Как я – Сергей Есенин. Удовлетворил? Он даже грамоту старинную купил, в которой царь-дружбан, ему пожаловал все эти земли во владенье.
В это время уазик сзади нас догнал. Из окна мобильник возник.
- Все нормально. Владей. Номерок сняли, поставим на прослушку.
- А разве можно?..
- Если очень хочется. Все, извини, Михалыч, мне в другую сторону. Бывай.
- До встречи.
И эта щекотливая ситуация разрешилась. Забыл спросить «Чапая» еще про Валентину. А может быть и правильно, что не спросил. Уехала, так уехала. И все – забыл. Нормально.

Стало совсем темно, зажглись фонари, гуляющих, заметно поубавилось. Только теперь я почувствовал, что устал за сегодняшний день. Решил быстрее добраться до театра, нырнуть под душ и спать. Прибавил шаг, тем более что дорога почти все время шла под гору, чуть не побежал. По пути заглянул в Универсам. Купил себе к завтраку яиц, хлеб, сыр. Мортона решил побаловать сухим кормом. Уже выходя из магазина, неожиданно увидел знакомую спину. Впереди меня шел Славка Соколов за руку с подростком лет четырнадцати. Они о чем-то оживленно болтали. И что-то мне показалось странным. Дальше больше – фантазия разыгралась, соединила какие-то отрывки… и…
Черт, неужели это Славка? Этого еще не хватало. Но вот же, все сходится. Тот малый говорил – «педофил»… и он сейчас с ребенком. И есть в нем что-то такое. Неужели эти записки его «творчество»? Конечно, не мешало бы проверить, но как? Надо спровоцировать.
Догоняю, эту, как мне казалось, «сладкую парочку». И с ходу
- Добрый вечер.
- Павел Михайлович? Добрый и вам.
- Слава, я совсем забыл, ты уж извини меня великодушно…
- Вы о чем, не понимаю?
Я достал бумажник, вытащил червонец – Вот, возьми. Должок мой.
- Не помню такого, чтобы вы одалживались. Когда?
- Ну, как же! А пацану на скейборде червонец за послание в мой адрес давали. Забыли? Нехорошо.
- Да, у моего пацана и доски-то нет. Все обещаю купить, да пока не получается. Кстати, познакомьтесь, мой сын. Колей зовут. Колька, тебя здороваться не научили? Это наш режиссер, Павел Михайлович.
- Здравствуйте, Павел Михайлович.
- Сын говоришь?
- Ну, да. Вышли перед сном свежим воздухом подышать. Мы вон в том доме живем. Не зайдете в гости? Правда, у нас бардак, не прибрано, все никак не соберемся генеральную уборку сделать. Запустили квартиру.
- А жена где?
- Коль, ты вперед ступай… нам поговорить нужно.
- Па, мы еще хлеба не купили.
- Вот, кстати и возьми. В этом магазине, а мы пока здесь подождем тебя.
- Деньги давай.
- Я ж тебе давал.
- А за квас кто час назад платил?
- На. Все, иди. Павел Михайлович, не хотел при сыне говорить, лишний раз. Ушла от нас жена и мамка. Такие вот дела. Вдвоем живем. А с червонцем вы что-то…
- Черт… наверно уже крыша отъезжает.
- Это вы так себя загоните. А с загнанными лошадьми поступают не очень-то красиво… хоть один выходной нам, да и себе дайте.
- Не дам. Очень хотелось бы, но не дам. После премьеры, сразу неделю отгулов.
- Первое сентября на носу. В школу надо парня подготовить, а мы даже в магазин выбраться не можем, с утра до вечера в театре.
- Слава… я понимаю… не могу, хоть тресни. Ну, хорошо. Послезавтра с утра до вечера только Макбетов чета. Не забудь завтра напомнить.
- Этого уж точно не забуду. Колька, ты чего взял?
- Нарезной.
- С отрубями надо было.
- Не люблю я…
- Извини, Слава, я побежал. Спокойной ночи, мужики.
- До завтра.
- Да-да. Завтра в девять.
- Как штык. Спокойной ночи…

Вот так, чуть не облажался. Точно, пора стропила на прочность проверять. Подведем итоги. Либо ты режиссер и только, либо… а все-таки, кто же из актеров записками стращал? Вот вопрос. И пока он висит, уютно на сцене не будет. А, быть может, и хорошо, что не будет уютно? Не даст расслабиться.
Давай-ка, все-таки мы всех этих происшествий трагических, версии озвучим для себя. Кому смерть Марка на руку? И быть может… все же отравление Геннадия Петровича?
Версия один. Кому-то, не крутому очень, площади нужны театра. Почему