строительный мусор?
- Трансцендентально!
- Так меня еще никто не обзывал. Мне можно обижаться начинать?
- Мне действительно нравится. И потом, я с огромным любопытством наблюдала процесс. Даже не заметила, что целый день прошел.
- Очень долго смотреть можно на три вещи - как бежит вода, горит огонь и как кто-нибудь работает. Это я понимаю.
- Павел Михайлович, а вот музыка... что это?
- Тебе понравилось?
- Впечатляет.
- Как я сам понимаю, это фантазия в современной электронной обработке на тему опер Вагнера. По крайней мере, я узнавал кусочки из «Кольца Нибелунга» и «Тангейзера». Можно считать совершенно оригинальным звучанием, если учесть, что это была по большей части импровизация.
- Где вы раскопали такого музыканта?
- Места надо знать. Я вас вчера приглашал на ночное рандеву. Вы же предпочли голодного «Сократа». Я – пас. Это было действительно интересно. Вот какие брюлики у вас под носом водятся, а вы на столичные стразы время тратите.
- Самоуничижение говорит о большой гордыне, между прочим.
- Надо же, не знал. Теперь только превозносить себя начну.
- Тогда это будет просто глупость.
- Надя, рядом с тобой мне почему-то хочется молчать и млеть от восторга. Кстати, как обзывается ваш парфюм?
- Слав, он опять под меня подбивает клинья. И «на вы» неспроста перешел. А ты видишь и не можешь защитить свою жену. «Le chat noir».
- А кстати, где мой Мортон? Он же целый день голодный. Вы не видели моего кота?
- Да вон же он, по сцене бродит.
- Котяра, пойдем домой. Треска есть свежая и твои любимые «галеты».
- Подожди, Михалыч. Я кое-чего для тебя припас. Надя...
- Я удаляюсь в гордом одиночестве. Мне тайны мадридского двора не нужны, не мой профиль, как сказал Борис. Свои вопросы на потом оставлю. С Максимычем на вахте поболтаю
- Не верь ни одному его слову, боюсь, что он меня заложит с потрохами.
- Как раз мне этого и надо.
- «О, женщины! Одно вам имя – вероломство!». Надеюсь, завтра ты себе устроишь отдых?
- Не дождешься. До завтра.
- Пока, пока, пока... я слухаю, герр майор.
- В мои еще армейские будни, был один прапор. Так он мне, сержанту объяснял, что есть «логично». «Логично это... видишь дом, а в нем гастроном, вот так и человек, живет себе живет, и вдруг умрет... а бабу мы тебе найдем».
- Логично, но не треба. Пока я сам справляюсь. Короче, что у тебя?
- Проверили Бориса.
- Не он. Я так и думал.
- Точно, не он. Теперь так – киллер был не профи, профи ствол кидает. Похоже, что и убивать не собирался, подвела, быть может, как всегда, случайность. И было их все же двое. Один страховал и перестраховал. И, он же до этого день и две ночи сидел на этих... как там у вас...
- На колосниках?
- Ну, да, на колосниках.
- Зачем?
- Вопрос сакраментальный.
- Какой - какой?
- Я что-то не то брякнул?
- Сойдет. Так зачем?
- Не сам, похоже, Марк ему... или им был, в принципе, не нужен. Что-то у него искали... долго и подробно. Может даже перед самым его приходом.
- Вероятно, золотую гирю о двух пудов. Нашли ножовку по металлу?
- Пока не знаю... но надежда есть.
- Завидую Надежде. Такого... ничего, что я тебе приклеил новую кликуху – «Сократ»? Может, с моей легкой руки, приживется?
- Когда дорасту до полковника.
- «Сократ» к лицу и генералу.
- Да по барабану. Слушай дальше. В день убийства, утром, с тестем он бодался в кабинете. А тесть в шестерках у Еремина. Но они уж точно на «мокруху» не пойдут из-за квадратных метров.
- А с машиной?
- Связь есть, но не такая, как думалось тебе. Под пожарной лестницей стояла часа два. Скорее всего, ждали, что сверху что-то им свалится. Получается, что киллер так и «свалился». Но это был не «Скрипач» и не его напарник. Скажем пока «Некто». Есть у меня предположение... эксперты перепроверяют. Но пока не скажу, в интересах следствия.
- Темнишь? Ну, и черт с тобой. Здесь другое. Если, скажем, было двое... скажем - «А» и «Б». Просто так сидели на трубе. «А» - искал больше суток, сначала ночью, потом и днем. Торопился. Марк появился неожиданно. Пришлось Марка грохнуть и уйти спокойно через крышу. Неизвестно, нашел ли то, что искал? А «Б» где все это время был и куда девался? Может, он никуда и не уходил? Да и сейчас меж нами по театру ходит? Страховал «А». Перестраховал выстрелом… и растворился. Так, что ли? И с кем Марк по телефону базарил перед смертью? Можно проверить?
- Это сложно. Появилась, правда, одна зацепка. Но версий все меньше остается.
- Как и дней до премьеры. Предупреждаю, контрамарок не жди, майор, полный прокол – Круглов премьеру купил, и будет смотреть спектакль один.
- Как сказал красноармеец Сухов – «Ну, это вряд ли...». Я понимаю, что тебе читать газеты времени нет, но вот этот сегодняшний номерок нашей сплетницы, на толчке сидя хорошенько предварительно помни, и только потом прочти. Особенно третью страницу. Может, прослабит.
- Надежда начирикала?
- Нет. Редакционная статья «Вестника». Почитай на сон грядущий.
- Из принципа читать не буду. Если можешь, в двух словах…
- Мусолят смерть Штрайна, милицию склоняют по всем падежам, припомнив все, что было и что будет. Тебя возносят. Сравнивают с… Фокиным, с Питером Штайном и… еще, забыл. Ну, как его? Ну, мужики у него еще баб играют? Во – с Виктюком!
- Дурачье, нашли с кем сравнивать. Я от скромности не сдохну, но я их круче. Только Надежде этих слов не говори, потом не отмоюсь. Что еще?
- И главное – Круглов пошел вдруг на попятный. По-моему его мэр прищучил или губернатор. Объясняет, что действия его, не более чем благотворительный акт. Его посильная помощь театру, поскольку Ливитинов очень гордый и просто так «подачек» не берет. Что он за три тысячи баксов купил только ложу, что напротив директорской, вон ту, наверно. Остальные билеты пусть берет, кто хочет. Завтра принесет обратно в кассу.
- Извернулся ужом, сучий потрох, а пыжился. Не звонит.
- Еще проявится.
- Ох, отыграюсь.
- Ну, ладно, Михалыч, у меня все. Я пошел, уж больно жрать охота.
- Проваливай. Я еще немного посижу один… виноват, с Мортоном, и тоже пойду заправляться. С утра не помню, что ел.
- Бывай.
- «Чапаю» пламенный.
- Само собой. Пока.
- Пока.
11.
Я не знаю, зачем я остался сидеть в пустом зале. Даже Мортон не выдержал, понял, что скорого ужина не предвидится, и куда-то слинял по своим кошачьим делам. Если бы у меня были еще какие-нибудь неразрешенные творческие проблемы или там, скажем, нужно было еще раз «проиграть пешком» спорные сцены. Так вот нет же – в голове моей было просторно и гулко. И вдобавок ко всему мне вдруг стало тоскливо до зубовного скрежета. Я даже заныл в полголоса на мотив, как мне казалось, средневековых баллад.
От жажды умираю над ручьем,
Смеюсь сквозь слезы и тружусь играя,
Куда бы ни пошел - везде мой дом
Чужбина мне страна моя родная.
Долина слез мне сладостнее рая…
Я понял, что дальше могут пойти только «сопли», а потому старательно загасил очередную сигарету и отправился к себе.
В фойе возле окна стоял Коля Лавров.
Заходящее солнце
Фружа - это цирк