позвонить.
- Понятно. Спасибо за информацию
- Что он у вас-то натворил? Украл чего? С машины запросто в окно можно. Я вон рукой до подоконника достаю, а можно и ближе подъехать. Если чего, так спросить не с кого – удавили его. По пьяни или как, не знаю. Удавили да и бросили в овраг за парком троллейбусным. Вообще-то он сильно шпанистый был, срок отбывал за что-то. Не знаю. Бывало, пили вместе. Вот и все.
Все. Занавес. Не слышу аплодисментов.
- А дальше, Михалыч, дальше?
- А дальше ничего не было. Пришел водила, попрощались и укатили дальше. А я пошел спать.
- Хорошая версия. Нестыковки есть, но нужно проверить. Эксперты завтра с утра будут.
- А это, граждане, менты, уже ваше дело. А теперь, допивайте и валите отсюда. Мне еще в одно место надо заглянуть.
- Слав, нас выгоняют?
- Если хотите, можете, конечно, здесь еще сидеть, но мне пора идти...
- По творческим делам?
- Совершенно точно. Как раз по ним.
- Ладно, Михалыч. Задал ты нам... будем хлебать дальше это дерьмо.
- Судьба, однако.
- Иваныч, пошли. Черт, как тебя сейчас за руль?..
- Как только зажжжигание включу, сразу буду в норме. Бывай, Михалыч.
- До созвона.
Кто же мне эту мысль под череп загнал? Хоть убей, не помню. Всех, с кем сегодня общался, перебрал, так и не вспомнил. Будем думать, что сама в голове мысль, насчет «визита», под коркой шевелилась.
Проводил я ментов своих. Повезло еще, «патрульный катер» как раз подрулил, так что не пришлось Иванычу за руль садиться и «театральный разъезд» благополучно свершился. Что-то слабоком оказался Иваныч. А может, голодный целый день бегал? По полкило на брата только. Нет, «Карандаш», тот в порядке был, ничего не скажу, а вот «Чапай». В таком виде через Урал не переплыл бы, точно.
Проводил их, в общем. Прогулялся по «продуктам». На бульваре посидел возле памятника Льву Толстому. Собрался с мыслями и пошел нанести визит. Почти официальный, по крайней мере, так я рассчитывал.
Дом семиэтажный, «сталинской эпохи», длинный. Подъезд обыкновенный. Лифт. В Москве живу на пятом «хрущобном», без лифта и хожу пешком. Здесь примерно также. Пошел считать ступени. Уже между вторым и третьим этажом услыхал. Наши стальные двери, дешевые и без обивки, имеют тенденцию... на площадке, каждый пук в квартире слышен. Вот я и услыхал... голоса Ирины и Николая.
Конца нет жертвам, и они не впрок!
Чем больше их, тем более тревог.
Завидней жертвою убийства пасть,
Чем покупать убийством жизнь и власть.
Ну что, мой друг? Ты все один, в кругу
Печальных размышлений? Эти мысли
Должны бы умереть со смертью тех,
К кому они относятся. Что пользы
Тужить о том, чего не воротить?
Что сделано, то сделано.
Мы только
Поранили змею. Она жива
И будет нам по-прежнему угрозой.
Но лучше пусть порвется связь вещей,
Пусть оба мира, тот и этот, рухнут,
Чем будем мы со страхом есть свой хлеб
И спать под гнетом страшных сновидений.
Нет, лучше быть в могиле с тем, кому
Мы дали мир для нашего покоя,
Чем эти истязания души
И этих мыслей медленная пытка.
Теперь Дункан спокойно спит в гробу.
Прошел горячечный припадок жизни.
Пережита измена. Ни кинжал,
Ни яд, ни внутренняя рознь, ни вражье
Нашествие - ничто его теперь
Уж больше не коснется.
Успокойся.
Смягчи свой взор. Будь весел средь гостей
На нынешнем пиру.
Я буду весел,
Будь весела и ты и за столом...
Я нажал звонок и на последней фразе диалог прервал. Открыла, очень бледная, такая, что сразу и не узнать. Без слов и без улыбки, посторонилась, в квартиру приглашая.
Я не пошел. Зачем-то ухо свое потеребил и только смог выдавить.
- Ирина Борисовна, я только предупредить поднялся, что завтра репетиция с утра. В девять жду на сцене. Пока работаете в дубль, а там посмотрим. Приятных снов, если доведется спать...
Дверь медленно закрылась. Замок щелкнул два раза. Впервые, кончики пальцев дрожали, когда сигарету доставал.
Мне теперь кажется, я предчувствовал, что меня ждет ночью. Может так, а может... одним словом к одиннадцати часам я набухался. Я не привык пить в одиночку, но тут я выжрал бутылку водки в гордом одиночестве, без «Луны и Тени», закусывая сигаретным дымом. Последнее, что вспомнил, не раздевшись, заваливаясь на кровать, это фразу - «Пить из горла не интеллигентно, когда есть рядом пустая консервная банка».
У меня не было под рукой пустой консервной банки. Из горла я пил... хотя стакан был рядом.
9.
И она пришла. И не нашла ничего лучшего, как усесться на электрическую плиту. Мне показалось, что она, так и не разгибаясь, как есть, подпрыгнула и села на комфорку.
- Пашенька, как эта штукенция включается? Задница у меня замерзла, погреться хочу саму малость. Не хочешь говорить, ну и не надо, сама все ручки буду крутить туда-сюда...
Мне удалось, наконец, разлепить глаза и губы.
- Привет, старая.
- Сам такой... звал чего?
- А я звал?
- Звал, не звал... все равно уже здесь. Только в следующий раз...
- Не будет следующего...
- Что я не знаю тебя? В следующий раз не напивайся так, сивухой от тебя несет, а толку от нее чуть. И видишь теперь все в черно-белом варьянте, как в старом «ящике». А в сквере за театром, подле лестнички на крышу, такой мухаморченок после дожжа повылезал на свет, что любо-дорого смотреть. Вот ево бы пожевал, такая радуга пошла бы, лучшее чем в «Хрюндихе» иль в «Пани Соньке». И я бы для тебя годочков с девять сотен скинула бы, может, еще и ублажила. Послаще бы была, ведь падок ты до сладкого гляжу.
- Ты чего приперлась?
- Да хочу свое добро забрать. Тебе, я вижу, оно не пригодилось, так может еще кому нито впарю. Как сам считашь?
- Мне она еще нужна.
- На шта?
- Улика это. Этой штукой убили человека.
- Ты в том уверен? А может все как раз наоборот?
- То есть?
- Из-за нее убили.
- Не понял я. Колись.
- Не наркоманка я... хотя и...
- Кто ты, Геката, Парка, Пифия? Ведьма, кто ты?
- Сам назвал. Я - Морригу. Что, съел, не подавился? Закусывать получше нужно, если пьешь.
- Не учи... Морригу, ведь, тоже самое, что и Геката в Риме.
- У кельтов только.
- Тогда скажи мне, стерва, кто Марка...
- Антония? Уже не помню.
- Марка Штрайна заказал?
- Не твое, то дело МВД искать.
- Но ты же знаешь. Так
Фружа - это цирк