И ты тогда решила?..
- Нет. Марк Яковлевич сам после разговора телефонного меня позвал. Позвал и сказал – «Детка» - он так всегда меня звал... «детка, хранить ты можешь тайну?». Я сказала: «могу, хоть режьте, не расколюсь». «Куда б, мне эту штучку на время подальше, но чтобы рядом... затырить?». Он так и сказал, как какой мальчишка – «затырить». Я и предложила. С тех пор на нижней полке в глубине шкафа, в пакетике невзрачном она лежала. Потом она исчезла. Извините, Пал Михалыч, но я подумала... еще раз извините, нехорошо подумала о вас.
- Надеюсь, теперь-то все в порядке?
- Конечно, все в порядке. Ее бы надо, как хотел Марк Яковлевич, передать с основной коллекцией в музей...
- Женечка, теперь, об этом пусть думает Ирина Борисовна.
- Она не сделает... скорее продаст
- С чего ты так решила?
- Не знаю... мне кажется.
- Ладно, не наше с тобою это дело. Ты никому об этом?..
- Никому.
- И даже Максу?
- Тем более ему.
- Что так? Ты с ним?..
- Мы с ним дружим... но он...
- Что?
- Нет, ничего. Он мне нравится, но он...
- На руку не чист?
- Ну что вы, Пал Михалыч! Просто он...
- Мог бы соблазниться?..
- Точно.
- Я понять могу. Спасибо тебе, Женя.
- И вам спасибо. Спасибо, что сохранили. Теперь и я спокойна.
- Все. Беги готовиться к отъезду. И, пожалуйста, пока не говори об этой трости никому. Все будет так, как надо. Ну, беги, Макс ждет.
- Пусть себе...
- Не надо парня мучить. Вам скоро и так разлука предстоит.
- До завтра.
- До свидания.
И Женя выпорхнула из кабинета. И тут же за дверью раздался победный вопль сразу всех индейских племен. Дальше были слышны возгласы, поздравления, поцелуи…
Я снова закурил. Надежда... по ее виду, можно было определить, что сформулировать свои вопросы, ей трудно. Не знает с чего начать.
- Наденька, головку не ломай. Будь проще и односложней... хоть мычи – я все пойму. Тебе майор твой, верно, рассказывал о смерти Марка и ходе следствия?
- Нет. У нас с ним разные игрушки, у него – машинки, у меня – куклы. Игры разные, хоть и в песочнице одной. Что тут сейчас произошло? Я ничего не поняла.
- Вот и хорошо. Пока не время понимать.
- И все же? Или ты рассказываешь, или я не буду кровью писать клятву...
- А это уже шантаж.
- Да, шантаж и гони мне сигарету. Сам дымит, а...
- Нет, ты уж выбирай – сигарету или край завесы со страшной тайны приподнять. Что-нибудь одно.
- Людьми живыми как хочет, так и крутит, словно мы ему марионетки какие.
- Абсолютно точно подмечено. Так и быть, держи сигарету, но «Сократу» все ж скажу...
- Вот же паразит! Попробуй только, тут же все твои секреты в кармане у него.
- Вот с чем не справился царь Соломон, так это с женщиной. Мне говорила мама: «Держись, сынок, от баб подальше, они тебя погубят».
- Пока ты только сам их травишь никотином. И, вдобавок, заставляешь плясать под дудку, тот менуэт, который от них захочешь видеть. Давай, рассказывай.
- С чего начать?
- С дочки Марка.
- О, Боже правый, она меня ревнует?
- Ну, вот еще...
- Ах, обознался. Нет? А если нет, то я, о моих женщинах ни слова. Табу.
- Понятно. И чтобы аккуратно закончить эту тему еще вопрос задам абстрактный – что для тебя Женщина? Кроме…
- Физиологии? Понятно. Прежде… давно пытался себе ответить на этот вопрос, писал трактаты, сонеты… правда, в прозе. Пока не дописался до строчки, которая все подытожила. Вот она – «с женщиной хочу я научиться молчанью оборванной струны гитарной». Как ни странно, но в этой фразе я черпаю начало любого творческого дела… не понятно?
- Отчего ж, вполне понятно, поэтично. Вопрос почти закрыли. Хотя, нет. Ты это серьезно Круглову хочешь в Москву забрать? Или...
- Или провокация была? Отвечу. Ты такую актрису Катю Воронову знаешь?
- Кто ж ее не знает? Я, если время есть, то вечером смотрю по пятому каналу «Признаний не будет».
- Очень хорошо. Вернее, сериал сопливый... извини. А Катю я пять лет назад из Перми похитил. Теперь вот Женю. В ней много еще детского, но потенциал убойный, и в руках хороших может засверкать алмазом.
- Значит ты поставщик самородков? Промысловик?
- Как хочешь, называй. Я иногда и сам не ведаю, что творю... но часто попадаю в точку.
- Кроме личной жизни...
- Наверно, если бы в театре, как во времена Шекспира, женщин на сцене не было, то думаю, тогда и в личной жизни моей все было иначе.
- Не понимаю.
- Как же тебе... ну, хорошо. Тебе придется согласиться с постулатом, что все Гении, что были на земле от рождества Христова и намного раньше, все были мужики.
- А как же?..
- Ну, давай, давай, вспомни, хотя б одну... «генейку». Гений – это Он! Гений – сгусток творческой энергии, приемник, чрез который вещает Вселенский Разум.
- И что с того? Не новость, я не вчера родилась.
- Спущусь на пару маршей этой лестницы ниже. Если все человечество представить на одной прямой, в концах которой стоят «М» «Ж», то где-то посредине начинаются ростки творчества. Что-то вроде восточных «янь» и «инь»...
- Это все понятно, но причем здесь...
- Сказать ты хочешь, театр? Театр это творческий, «М»-ужеский процесс. По крайней мере, я так понимаю, и в меру сил своих, тяну туда... иначе...
- Но есть же гениальные актрисы...
- Которых делает «М»-ужик. Они лишь «инструмент», а «музыкант» всегда «за кадром». Так что... талантливых бабенок навалом, как алмазов в Якутии, да огранщиков не так уж много, знающих природу и ценность сырья.
- Выходит, что ты из породы «огранщиков»? Теперь понятно. Смешно сравнение, но скажу – огранщик, мастер, не будет на себе таскать свои...
- Кулоны, перстни, серьги... их нужно со стороны смотреть.
- Забавно, хоть и не ново. Давно известно, что мужчина, как Всевышний, женщину себе творит. И пока тебе не удалось для личной жизни...
- Да. Поскольку я не знаю, что мне в этом плане надо. Надеюсь, этот разговор ты в свой супергениальный репортаж не вставишь?
- Постараюсь обойти, хотя не обещаю. Я пока не знаю, какой Творец воспользуется мной, как инструментом.
- Браво! Черт, завидую «Сократу»...
- Теперь ответь – что за «сыр-бор» вокруг штуковины, которую вы называете «тростью»? Неужели это такая ценность, за которую готовы отвалить сто тысяч баксов?
- На этот вопрос я не готов ответить, пока не прогуляюсь по Интернету. Чем и хочу тотчас заняться.
- Где?
- В Интернет-кафе на улице господина Пешкова, 15. Кстати, аборигенка, объясни, отчего эта улица Пешкова, а не Горького?
- Предание гласит, что здесь он бывал тогда, когда еще писателем и не был вовсе. Какое-то время даже жил здесь. Потом уж, в конце жизни, после Капри заезжал и когда узнал, что именем его хотят назвать здесь улицу, то просил… в общем, так назвали по его же просьбе. Ну, что, пошли?
- Надюша, а тебе-то зачем со мной? Неужели горишь желанием из-за моей спины таращиться в экран? Там, между прочим, на сайты, даже на правительственные и исключительно шекспировские, много порнухи липнет, у меня уши будут
Фружа - это цирк