Теплый весенний день, все гуляют, кому не лень, но в золотом кабинете на диване крымский хан сидит и на дверь смотрит. На нем темный кафтан с позолотой, под ним белая рубашка виднеется, на голове белая накидка и сверху темная шапка. Дверь открылась, и царевич Алп-Гирей вошел, поклон отвесил, и хан на кушетку ему рукой показал. Для порядка помолчал и диалог начал:
- Брат мой, наша казна пустая, скверные для нас настали времена, неудачный поход Девлет-Гирея еще не забылся, и порой людей накрывают горестные воспоминания.
- Великий хан, - Алп-Гирей его поддержал, - я в том набеге участие принимал и все своими глазами видал. А как удачно все начиналось. Огромная армия напрямую к переправам через Оку шла, стремительным ударом русскую заставу опрокинула и «Сенькин перевоз» захватила, загородни разобрала и проход для конницы прочистила. Русские полки наш набег прозевали и переправы защитить не успели, и мы двинулись все скопом по серпуховской дороге на Москву.
- А тылы войска кто прикрывал?
- Девлет-Гирей распылять войско не позволил, при себе все оставил.
- Неразумный подход, он всегда поражением грозит.
- Великий хан, вы как всегда правы. Для нас настали несчастливые дни. Хованский атаковал наши тылы, мы понесли большие потери. Хан Девлет таким развитием событий встревожился и призадумался: наступление на Москву остановил и мне приказал полк Хованского атаковать, дорогу очистить. Мы русичей встретили, в атаку на них пошли. При их малочисленности без особых волнений разгромить могли. Но они схитрили, сражение не приняли, под защиту «гуляй-города» ускакали и нас под удар пушек, которые на прочных телегах стояли, подвели. А стрельцы из пищалей по нам палили. Бой долго длился, но не в нашу пользу закончился.
- Скверный бой, ведь русичи нашего знаменитого полководца Дивея-мурзу пленили, нашу воинскую славу поколебали.
- Девлет-Гирей донесение о нашем поражении получил, решил «гуляй-город» и русские полки разгромить и на Москву поход продолжить. Получив подкрепление, мы штурмовать русских пошли, в жестоком сражении увязли, и тут кавалерия под командованием Воротынского нам в тыл ударила. А стрельцы, засевшие в «гуляй поле», из укрытий выскочили и нас теснить начали. В этой дикой схватке турецкие янычары полегли и вместе с ними сыновья Девлет-Гирея всевышнему душу отдали. Мои воины оружие побросали и на юг побежали.
- Тяжко такое вспоминать. В поход ушла 120-тысячная армия, а назад вернулась горстка. Хан Девлет всего двадцать тысяч воинов с собой привел, остальных на произвол судьбы бросил. Но раны зажили, а казна пуста, и повторить дерзкий поход настала пора. Войско собирай, и, как подрастет трава, налет на русские поселения сверши, и приличный полон возьми.
- Великий хан, но огромное войско мне на сей раз не набрать, можно от русичей поражение получить.
- А ты в тяжкие стычки не вступай. Полон возьми и сразу в Крым убегай. Нам навряд ли удастся Москву взять и Русь покорить, об этом не стоит и мечтать.
- Слушаюсь, великий хан, все исполню, как вы приказали.
Собеседник ушел, и хан пробурчал: «О, Аллах, хоть ты мне и брат, но какой болван. Меня уговорил, стал калгой. Но, как я вижу, короткий ум твой».
Указание получено, войско собрано, и Алп-Гирей в поход выступил, через ворота Перекопа Ор-Капы прошмыгнул и к Азовскому морю поскакал. На реке Кальмус привал сделал, свое войско осмотрел и со своим родственником Соломат-Гиреем разговор повел:
- Как ты считаешь, какой путь нам выбрать, чтобы незаметно в русские просторы войти, поселения пограбить и без преследования уйти?
- Сложный вопрос. Это уж как повезет. Опасны российские пути. Наши предки чаще всего использовали шлях Муравский, наиболее удобный, который тянулся от Перекопа до Тулы, между верховьями рек Днепра и Северного Донца. Но там наверняка русские полки стоят и нас поджидают.
- А Изюмский шлях, чем он хорош и плох?
- Путь к русичам начинается в верховьях речки Ораш, на левом берегу Днепра, и идет на север через Изюмский брод, между реками Северный Донец и Оскол, и выходит на Муравский шлях.
- Выходит, и этот путь нам опасен и плох.
- Тогда остается Кальмиусская дорога, - с усмешкой Соломат-Гирей сказал, - и по воле Аллаха безопасной будет для нас она.
- Согласен. По речке Кальмиус мы вверх пойдем и там между Бахмутом и Луганью Северный Донец преодолеем, вдоль реки Боровая по водоразделу рек Оскол и Айдар к укрепленной линии русичей выйдем. А сейчас всем отдыхать, коней накормить и завтра к походу готовыми быть.
Утром, чуть свет, дикая орда вдоль реки поскакала и тысяче верстовой путь за две недели преодолела.
Засечная черта – российская оборонительная линия. Сколько глаз охватывает, высоченный забор из заостренных столбов со смотровыми башнями простирается. Волнистая лесостепь, вольготные места для земледельца. Но дикое поле рядом, и жизнь здесь тяжка. Татарская орда в низинке затаилась, к нападению готовилась. Царевичи на пригорок выехали и местность осматривали.
- С чего начнем набег? - тревожно Саламат просил. - Я в этих местах еще не бывал. Забор разбросаем и вперед пойдем или крепость штурмом возьмем и ее сожжем?
- Неразумно крепость в тылу у себя оставлять. Ее нужно захватить. Прикажи Мегметша-мирзе, чтобы он со своими воинами-седжеутами крепость атаковал и слабые стороны ее выявил.
В крепости Крапивинке пока тишина, но тревожная она. Полторы сотни стрельцов и казаков здесь службу несут, российские просторы защищают. Недалече Тула, там надежная защита, да и стоят войска, хотя и не такая уж и грозная сила. Но так уж предписано, первый удар дикой орды невзрачная крепость Крапивинка на себя принимает и других о нападении предупреждает. На сторожевой башне казаки подозрительное движение в степи заметили и в колокол ударили. Стрельцы за оружие схватились и по своим местам разбежались. Дикая конница с визгом и гамом из-за перелеска выскочила и на штурм крепости полетела. Но тут пушки рявкнули, пищали затарахтели и наступательный пыл татар приглушили. К вечеру они еще раз попытались атаковать, много воинов потеряли и пришлось отступить.
Вечерело, царевичи в палатке сидели и гадали, как крепость взять и меньше воинов потерять.
- Крепость огненным боем снабжена и много неприятностей доставит нам она, - мрачно Саламат проговорил.
- А другого пути у нас нет, - Алп-Гирей возразил, - нужно завтра ее взять, пока русичи на помощь не пришли. Конные вестовые наверняка уже в Тулу прискакали. За ночь изгородь разобрать, проход для войска подготовить. Завтра утром крепость со всех сторон окружить и штурм продолжить.
Тула, воеводский двор, на взмыленном коне к крыльцу всадник подлетел, с коня спрыгнул и стремглав в двери заскочил. Воевода Голицын за столом сидел, он усталый только что с осмотра крепости пришел. Дверь открылась, и тревожный голос дьяка прозвучал:
- Михаил Андреевич, посыльный с Крапивинки прискакал, татары ее штурмовать начали, но приступом с ходу не взяли, первый натиск стрельцы отбили.
- Ивана Годунова разыщи и ко мне пришли. Да пошустрей, мигом, как воробей.
Дьяк головой кивнул и убежал, вскоре дверь распахнулась и на пороге воин встал.
- Михаил Андреевич, что случилось? Аль беда приключилась?
- Татары к Крапивинке подошли и штурмовать ее начали.
- Быстро и незаметно они до нас доскакали, мы их попозднее ждали.
- Как всегда, немного прозевали. Бери отряды Ивана Салтыкова, Андрея Измайлова, навстречу татарам иди и дорогу на Тулу им прегради.
- Ваша светлость, по имеющимся сведениям, Алп-Гирей сорокатысячную армию привел, а у нас стрельцов и казаков кот наплакал. От силы три-четыре тысячи воинов наберем и удалью навряд ли над татарами верх возьмем.
- А ты сильно не зарывайся, тяжко станет - под защиту крепостных стен возвращайся. А там, смотришь, и другие полки подойдут, и татар разгромить помогут.
Годунов мрачно головой кивнул и из воеводской избы ушел.
Утром татары со всех сторон крепость окружили, штурмовать начали и как в прошлый раз, стрельцы и казаки татар пушечными и ружейными залпами встретили. Но к одной из башен ногайцы через надолбы прорваться смогли и башню стрелами с горящей берестой забросали. И она, как огромный костер, вспыхнула. Под прикрытием дыма татары через стены перебрались и в рукопашную схватку ввязались. Сотня стрельцов яростное сопротивление оказала, но в неравном бою вся полегла. Поп Семион и диак Прокопий в церкви у клироса стояли и молча друг на друга смотрели. Дверь открылась, и послушник Степан влетел и прокричал:
- Смертный час наш настал, татары башню подожгли, в крепость проникли и стрельцов убивать начали.
[justify]В церковь воины зашли, служителей окружили, позолоченные кресты с них сорвали. Тут татарин в кафтане и шапке в церковь вошел, внимательно все осмотрел. Старого Семиона за шиворот взял, к ногам воинов его швырнул и что-то прорычал. Те его схватили, из церкви вытащили, и