Что вы знаете о боли? Да ничегошеньки! Когда боль захватила тело в свои цепкие объятия, а мир сузился до размеров этой самой боли, то действительность и кошмар переплетаются в единое целое. И эта боль, прожигающая насквозь, предназначена лишь тебе, никто не разделит ее с тобой.
- Мишель!
Но в глубине души тлеет искра надежды. Надежды на то, что эта искореженная реальность когда-нибудь закончится, нужно просто пережить, перетерпеть, выстоять и не сломаться. "Боль - одно из зол, но сама по себе еще не зло". Ох, как бы мне хотелось, чтобы умник, разродившийся этой фразой, оказался на моем месте!
- Мишель, кляп уже можно вынуть?
Мышцы шеи затекли от перенапряжения, спелёнатое скотчем тело не отзывалось на мои попытки освободиться. Я с трудом кивнул и промычал что-то нечленораздельное.
- Ты вспомнил? Узнаешь меня?
- Если только по голосу. Энджи, разрезай скотч, не тяни, а то я в этом коконе сдохну!
Слова застревают в горле, язык, словно скомканный пергамент, царапает небо, глаза застилает алая пелена. Высвободившиеся конечности тут же свело судорогой, но это уже не та боль, из бездны которой я все-таки выбрался.
- Ты как, Мишель?
- Оставь меня в покое! Все оставьте!
На негнущихся ногах я доковылял до зеркала. О, ужас! Осунувшиеся скулы, выпученные налитые кровью глаза, ручейки запекшейся крови в уголках глаз и в ушных раковинах. Ну и рожа у тебя, Шарапов!
* * *
Я сразу почувствовал подвох, когда Иван Степанович, наш главный редактор, предложил скатать ненадолго на острова Французской Полинезии. Ну не может быть, чтобы настолько подфартило совместить работу с классным отдыхом! Хотя... Почему нет? Родной дядя все-таки.
- Степаныч, ты не шутишь?
- Миша, мы же договорились - на работе без фамильярностей!
- Молчу, молчу, босс. - Я быстренько состряпал на лице виноватую гримасу. - Готов внимать.
- То-то же. В журнале без году неделя, а понтов выше крыши, армия из тебя так и прет, не вытравишь. Смотри, ведь турну, не посмотрю, что родственник.
- Вообще-то, уже второй год пошел, да и лайков не хило так побольше стало, между прочим! - вскипел я. - Степаныч, ведь не навязываюсь. Меня "Извёстка" к себе давно перетянуть хочет, да и "Оборзение" с руками оторвет. Там-то оно и для меня попрестижней будет.
- Остынь, Миша, остынь, - вкрадчиво, но не без труда выдавил из себя главред. - Оба погорячились, давай замнем и к делу, ага? Ты ведь, надеюсь, французский не забыл?
- Не забыл.
После ранения я вышел в отставку в звании капитана и, честно говоря, маялся от безделья, пока мама не уговорила-таки брата посмотреть, чего я стою на журналистском поприще. Если уж карьера дяди сделала виток - из работника диппредставительства в Южно-Африканской республике в главные редакторы сетевого издательства, а вдруг и меня кривая выведет, почему бы и нет? Впоследствии, Иван Степанович не раз признавался маме, что я пришелся ко двору, однако, даже он не ожидал от меня такой прыти.
Репортажи из горячих точек, криминальные разборки, журналистские расследования - такая работа мне по душе, и я, совершенно неожиданно для себя, с головой погрузился в нее.
Но это дело и для меня в новинку: по просьбе родственников труп гражданина Российской Федерации Андрея Турбина - бывшего сотрудника НИИ медицинской микологии был доставлен в Санкт-Петербург с одного из островов Французской Полинезии. Причина смерти - инфаркт миокарда, почечная и печёночная недостаточность.
- От меня-то что потребуется? Вроде бы все чики-пуки.
- Дай договорить! На острове Туахине всем заправляет губернатор Антуан Мироманов. Он один из потомков кучки белоэмигрантов, основавших "Лигу возрождения России". Перед самой Второй мировой они всем скопом рванули из Парижа в Полинезию, спасаясь от агентов НКВД, открывших на них охоту. Французские спецслужбы вовремя предупредили.
- Это - ни о чем. Оставим прошлое в прошлом, нынче чем там аборигены занимаются?
- На побережье туризм, в глубине острова сельское хозяйство, скотоводство, земледелие, в основном тропические фрукты, но... - Иван Степанович многозначительно посмотрел на меня и ткнул в потолок указательным пальцем. - Туахине состоит из двух островов, большого и малого. Острова соединяет мост, но малый Туахине закрыт для посещения.
- С чего это вдруг? Местные что говорят?
- Местные не говорят ничего. Уникальный народ, я тебе скажу, населения всего-то несколько тысяч и в большинстве своем довольны тем малым, что имеют. Просмотрел намедни выкладки по Туахине и просто обалдел: преступность на острове практически нулевая, на уровне статистической погрешности. И это не всё: процент разводов тоже неуклонно ползет к нулю!
- Почему бы и нет? O, fortunatos nimium!
- Чрезмерно счастливые, говоришь? Ну, уж не знаю, - пожал плечами главред. - И вдруг на фоне эдакой Виргилиевой идиллии из ниоткуда возникает труп Турбина, с разодранной в лоскуты физиономией и отрезанным языком. Не вяжется одно с другим, Миша.
- Какой-нибудь чокнутый турист с маньячными наклонностями нарисовался?
- О туристах: они там тоже пропадали не единожды, но почему-то в статистике это не отражено. Вот тебе и предстоит выяснить, что да как. Действуй. Номер в отеле я уже забронировал. Пришлось раскошелиться на двухместный. Сезон, других не осталось. И не забудь мне пару бутылочек Ари-Ори привезти!
- А это еще что за зверь?
- Темнота! - ухмыльнулся Степаныч. - Местный бренд, набирает обороты. Грибное вино, неужто не слыхал? Грибы нынче в тренде!
Ненавижу долгие перелеты, пересадки и ожидания в аэропортах! Полтора дня просто вычеркнуты из жизни! Дальше-больше: в порту Папеэте очередной рейс парома-катамарана до Туахине перенесли по причине отсутствия пассажиров. Ничего себе сезон! Степаныча просто нагрели на бабки и впарили двухместный номер. Мне-то по барабану, если контора платит.
На пароме я занял место ближе к корме на верхней открытой палубе, чтобы получше рассмотреть окрестности. И не зря: мне открылся потрясающий вид на океанский простор, порывы свежего океанского ветра тут же наполнили воздух солеными брызгами. Паром подал долгожданный гудок - в путь! Солнечные блики рисуют на воде причудливые узоры, чайки сопровождают путешественников, приветствуя их взмахами белоснежных крыльев. Строго очерченные силуэты гор, покрытых изумрудной зеленью, словно приглашают путников в мир таинственной южной природы.
Всю дорогу до Туахине я крутил головой туда-сюда, но не природные красоты тому причиной. Еще на Таити не покидало ощущение, что кто-то незримый буравит меня оценивающим взглядом промеж лопаток. Но нет, среди немногочисленных попутчиков я не выявил того, кто мог бы подпасть под подозрения. В конце концов, Мишель, кому ты нужен в этом райском уголке?
В порту Туахине, продравшись с помощью локтей сквозь толпу скопившихся у узкого выхода с причала туристов, я первым же делом осмотрел свой нехитрый багаж. Вот тут-то меня ждал неприятный сюрприз - расстегнутая на барсетке молния. Эх, Степаныч, врет твоя статистика, карманники будут всегда, пока есть, что тырить! Да и чутье меня редко подводит. Но, раз деньги и документы на месте, можно двигаться дальше.
Похоже, госпожа непруха никак не уймется и продолжает меня преследовать: на парковке одно единственное такси, если оно кого-то ожидает, то до отеля придется топать пешком. На этот раз мне все же повезло.
- Йорана, хоа! (Привет, друг) Куда едем? - Улыбчивый таксист из местных тут же выскочил из машины и буквально пожирал меня глазами.
- Отель Фатия. Только местных франков при себе нет, ничего, если оплачу картой?
- Айта пайа-пайа! (Нет проблем) Домчу с ветерком!
Я плюхнулся на заднее сиденье, а таксист схватил мой чемодан и бережно пристроил его в просторный багажник.
- Доброе утро! Я краем уха слышала, что вы в отель Фатия. Подбросите? Может, и для меня там местечко найдется, - Симпатичная блондинка лет тридцати, придержав дверцу, кокетливо улыбнулась.
- Ну, не оставлять же вас тут, - Я подвинулся, освободив место незнакомке, и натянуто улыбнулся: уж очень хотелось побыстрей принять горизонтальное положение. - Кстати, можете говорить на родном языке, ваш американский французский ни с чем не спутаешь, поверьте.
- Охотно верю. Как и ваш русский английский, ведь я права, не так ли? Я - Анджела, можете называть меня Энджи.
- Мишель. Рад знакомству.
В машине я и Энджи разговорились, оказалось, что она очень даже востребованный блогер-миллионник.
- Кстати, последний материал собрал рекордное количество лайков и дизлайков, это помогло мне подняться в топе в Экс (X - социальная сеть, бывш. Twitter).
- Круто! А на какую тему?
- Изнанка BLM (Black Lives Matter - Жизни черных важны). Я поделилась мнением, что навязанный пропагандой сверху нарратив способен искалечить жизнь белого населения Соединенных Штатов.
- Ты расистка?
- Нет, - покачала головой девушка. - Мой отец много лет назад переехал из США в ЮАР, там я и родилась. Но не сложилось, и папа был вынужден вернуться в Штаты. В Йоханнесбурге у него отжали бизнес, сначала законные тридцать процентов в пользу чернокожего населения, а потом и все остальное. Я просто хочу предупредить, чтобы в Штатах не наступили на те же грабли, ведь все к тому идет.
- На Туахине рванула в надежде развеять грусть-тоску?
- Ты в курсе, что совсем недавно на этом острове убили какого-то русского? - как бы невзначай поинтересовалась Энджи.
- Что-то такое слышал. Энджи, не думаешь же ты, что мне грозит та же участь? - сыронизировал я.
- Давай начистоту, Мишель. Ведь ты - журналист или вроде того, у меня чутье на вашего брата.
- Предположим.
- И, после того, что случилось, здесь просто на отдыхе? Я не верю в совпадения. Может быть, нам стоит объединить усилия? Сам посуди: ты только приехал, у тебя еще ничего нет по этому делу. А я уже неделю на Таити, можешь не сомневаться, кое-что нарыла. К тому же, мы с тобой не конкуренты, и мне нужен напарник. Ну же, решайся, а то передумаю.
- Черт побери, Энджи, у тебя превосходный нюх и медвежья хватка! Кстати, у меня двухместный номер, могу тебя приютить, если не хочешь светить свой паспорт. Нет, нет, я ни на что не намекаю, но уверен, что так легче объединить усилия, - поспешил добавить я, заметив, что девушка грозно сдвинула брови.
- Надеюсь, мы будем это делать не в одной постели, напарник.
На ресепшен обошлось без проволочек: пышущий восторгом администратор вручил мне ключи и пару бутылочек Ари-Ори, а не менее жизнерадостный белл-бой помог донести чемоданы до номера. Никем не замеченная Энджи украдкой юркнула вовнутрь и тут же оккупировала душ, а уж потом я выпытал у нее всю подноготную жертвы. Оказалось, что Андрей Турбин - гомосексуал. В России принадлежность к ЛГБТ-сообществу не приветствуется, и Турбин принял предложение о сотрудничестве от американской фармацевтической компании "Омен" и вместе со своим другом и ассистентом Дмитрием Заварским переехал в США.
- Вообще-то "Омен" - производитель лекарственных препаратов, но на Малом Туахине компания занимается... - Эджи сделала академическую паузу. - Угадай чем?
- Производством грибного вина? - предположил я. - Только так
