огляделась. На участке еще утром трава стояла по пояс, а теперь вон... ровными полосками лежит скошенная. Вот это и доконало ее окончательно. Как готовила ужин - не помнила. «Надо же, - думала - мужик в доме. Починил газонокосилку сломанную, а запах-то, какой, обалдеть - не встать, как тут устоишь».
После ужина заставила примерять все подряд. Купила все - от носков и трусов, рубашек и галстуков до трех костюмов, летнего пальто длинного, куртку теплую с меховым воротником.
Примеряли все подряд. Заставляла ходить по мансарде взад и вперед. Ну, все впору и все идет, и уже стемнело и надо бы свет зажечь. Так нет же. Этот паразит, начал снимать обновки и снял все. Здесь, наверно, даже скифская каменная баба не устояла бы. Успела только одеяльце легкое на пол бросить, и почувствовала вдруг себя совсем девчонкой сопливой, неопытной. Застыдилась чего-то, вдруг. И поняла разом, что «вот и муж был, и ребенок и, тридцать семь лет жизни, а никогда еще не было так».
Как? На этот вопрос она так и не смогла найти ответ ни в эту ночь, ни потом, ни даже через несколько лет, когда уже стало казаться, что так было всегда, и будет всегда ТАК.
***
Август. Двадцать третье число. Только теперь собрала совет директоров своих всех вместе в офисе. До этого сама носилась по всем своим предприятиям. С каждым переговорила. Спасибо Сергею Максимовичу, разобрался, кто есть кто. Кого надо поувольняли, новых набрали. Еще один магазин открыли на Полянке, в Пскове мебельную фабрику выкупили, но все равно, что-то не так идет. Непонятно.
Офис большой просторный. Вотчина Максимовича и главного бухгалтера справа, а кабинет Генерального слева. Секретарша посредине. Все как положено. И отдельно еще кабинет уютный - для переговоров.
И в этот кабинет набилось человек двадцать. Накурили сразу, кондиционер не справляется. Запаздывает хозяйка слегка. Валерий Николаевич пока принимает, приказы принесенные утверждает, подписывает.
Вошла в строгом деловом костюме. За ней Максимыч тут же у дверей пристроился. Отметила про себя, что только кое-кто встать попытался - остальные… «припомню вам и это» - подумала. Валера поднялся и освободил место, а сам у окна примостился. Прошла, поздоровалась и села. Тишины дождалась. Максимыч, под ноги глядя, тоже подумал: «распустились, сволочи, без хозяина, на них бы Усатого».
- Еще раз здравствуйте, господа. Прошу прощения, дамы и господа. - Три директора магазина женского пола увешанные золотыми побрякушками, присутствовали. Начала уверено, жестко:
- Давно не собирались, а надо бы. Дела наши не очень хороши, как некоторым кажется. Оборот резко упал в сравнении с прошлым годом, чем это можно объяснить?
- Общей стагнацией экономики страны - вставил голос свой Киреев, директор обувной фабрики.
- Ну, вот что по этому поводу. Плевать я хотела на стагнацию. Просто перестали вертеться, нос по ветру перестали держать. Ладно, разбирать подробно будем потом, на новых основаниях.
Вот в этом месте и насторожились все, мол, что за основания новые?
- Как вы знаете, я долго была занята личными проблемами и смотрела на все происходящее сквозь пальцы. При всем моем уважении к Валерию Николаевичу Козыреву, моему заместителю, не удалось ему удержать рост. Был такой период, когда я хотела послать все к такой-то матери, уйти от дел и вообще, уехать подальше, скажем, в Австралию на ПМЖ. Или в Канаду. Но, подумав и все тщательно взвесив, я решила следующее. На сегодня только в Москве у нас более двадцати больших и маленьких фирмочек, причем, более половины из них - торговые и четыре, посреднические. Пока не будем считать периферийные фирмы, хотя они и принадлежат нам. Точнее, мне... напрямую зависят от меня. Я не вправе оставлять людей, а это на сегодня, кажется, около четырехсот человек, без работы, без надежды на завтрашний день. И потому я решила провести реорганизацию и уже подготовила все официальные документы. Копии этих документов для ознакомления, получите у секретаря.
У Валеры даже глаза на лоб полезли, «зарвалась баба совсем, ни с кем не посоветовалась, тварь, в бетон закатаю».
- С сегодняшнего дня все фирмы объединяются под одним общим названием и образуют холдинг «Торговый Дом Романовых» с централизованной бухгалтерией и управлением. Всем директорам предлагаю оставаться на своих местах исполнительными директорами. С каждым отдельно будет разговор, контракт, отдельные условия, лучшие, чем сейчас. В общем, приготовить всем свои предложения к разговору.
Это была бомба. Загалдели, стульями задвигали.
- Это не все. Я остаюсь Генеральным директором, Валерий Николаевич заместителем, коммерческим директором. А Президентом холдинга назначен... - громкую связь включила и сказала: - Ирина, пригласи... Назначается Романов Александр Николаевич.
Это была вторая бомба. Посильнее. У Максимыча даже ладони зачесались и не смог скрыть свою радость, гмыкнул. А на пороге вырос красавец-мужчина, прямо с обложки «Плейбоя». Взгляд прямой и твердый.
- Прошу любить и жаловать. Ну, а кому не до любви, тому дверь всегда открыта. Проходите Александр Николаевич на свое законное место.
- Это что у нас, переворот? Смена непоймикакого режима на монархический. Лихо! - это опять Киреев высунулся.
- Политикой заниматься не будем, не наша это забота и не время… пока. Будем считать, что монархическая фамилия будет работать на холдинг в виде дополнительной рекламы. Сегодня «тронной» речи не ждите, не будет. С каждым знакомство по отдельности. Ну, и последнее. С сегодняшнего дня, официальные документы, направленные в адрес Генерального директора холдинга, следует оформлять следующим образом - Генеральному директору холдинга «Дом Романовых», Романовой Инне Васильевне. За сим, все свободны.
Третья бомба доразрушило все, что еще как-то пыталось удержаться в русле старом и привычном.
Повставали, заговорили все разом, расходясь, а Инна Васильевна тихо уже,
- Валера, Саша, останьтесь, и Максимыч тоже.
Когда остальные вышли уже, минуту помолчала и устало попросила:
- Максимыч, пожалуйста, покажи Александру свою вотчину, мне с Валерой надо поговорить. Я к вам потом зайду.
Максимыч молча рукой, пригласил и шутливо поклонился низко на выходе. Саша только головой покачал, «не дело, мол».
- Валера... - начала было, закурив.
- Что Валера? Что Валера? - закипел, не выдержал - как сопли подтирать, так Валера. Как с рэкетом воевать, так тоже Валера. А как... твою мать, даже на свадьбу не пригласила, зараза. И теперь, что я не вижу, что задвинуть меня хочешь подальше. Да я сам ни минуты не останусь! Не буду работать с этим твоим сучонком.
- Во-первых, то, что ты меня постоянно оскорбляешь - привыкла еще при Николае. Во-вторых, если Александра хоть взглядом или мыслью одной... урою и не поморщусь, ты меня знаешь. Ну, и в-третьих. Дурак ты, Валера, и сам это знаешь, а потому нельзя тебе полностью дело доверить. Это хоть сечешь? То-то же, хоть это понимаешь, слава Богу. Никто тебя не задвигает. Твои двадцать процентов прибыли в деле как были, так и останутся. Даже больше предлагаю - двадцать пять. И чтобы ты знал, Максимыча доля тоже двадцать пять. А если, что надумаешь против нас, много чего на тебя имеется, не отмоешься. Я тебя не пугаю – предупреждаю, мы с тобой в одной упряжке до гроба, понял? А заниматься будешь следующим. Хочу открыть сеть больших продовольственных магазинов в спальных районах. Не простых. Назовем их, скажем, «Медный грош» или... не знаю пока. Знаю одно. Ищи, где хочешь качественный дешевый отечественный продукт. В этих магазинах наценка будет... первый месяц работы - копейка от оптовой, второй - две... и так далее. Будем в минусе полгода, может быть, но потом, с оборота свое возьмем. Реклама тоже на тебе. Таможня. Мэрия само собой. Считай, что это твой проект. Завалишь - вешайся. А должно лихо получиться. Теперь так. Чую носом, вылезай из всех «пирамид», пора настала, понял. Все переводи в баксы, симптомы нехорошие в экономике пошли. Может еще год, ну, полтора от силы, и обвалится все к растакой-то матери. Ну, Валер, не злись. Скажи, что сам бы ты не допер? Тебе за меня держаться надо как за мамину сиську, как... ладно. Послезавтра с Машей ко мне, к нам на Бронную. Чета Романовых приглашает на новоселье и свадьбу разом. Только самые близкие будут. Для «нужняков» в другой раз.
Валера совсем ошалевший от всего этого нагромождения слов, мрачный стоял у окна, за которым почти неслышно крутилось в транспортном и людском круговороте бульварное кольцо.
- Ва-ле-ра! Сильно не задумывайся - тебе это вредно, крыша поедет. Машку пожалей. Все, решили, будем работать. Сиди, работай, а я пошла, объявляю себе отпуск «медовый»... на пару недель. Не смурей. Ну, хочешь, я тебя поцелую, а Машке ничего не скажем?
- Да пошла ты... не мешай работать, зараза.
***
А в соседнем кабинете Максимыч коньячку налил, лимончик порезал.
- Будьте счастливы!
Выпили и в креслах устроились. Старые, кожаные кресла, удобные, располагающие к откровенному разговору.
- Можно тебя при своих,
