19.Поиски.
Инна Васильевна подключила все свои «связи». Но как не старалась делать все тихо, все же в прессу просочилось сообщение об исчезновении Президента «ТДР». На ТВ тут же стали раздувать эту тему, корреспонденты лезли во все «щели» в поисках «жареного». Вот такой «рекламы» фирме совершенно не было нужно. Кончилось тем, что Инна Васильевна сама поехала в Останкино и довольно в резкой форме «наехала» на второй канал, который уже попытался трясти «грязным бельем». Заткнула, пообещав им «веселую жизнь».
Первого декабря был звонок по «межгороду». Естественно, что телефон уже стоял на прослушивании, и инструкции по этому поводу были даны. Голос был глухой, вероятно, через шарф или платок.
- Слушай, мадам. Твой мужик у нас. Готовь «лимон» зеленых. Наликом, в мелких купюрах. Лучше в полтинниках или в двадцатиках. Их меньше подделывают. Через неделю позвоню. И без шуток.
- Кто говорит?
- Без разницы тебе, если хочешь видеть своего мужа.
- Гарантии?
- «Лимона» не будет, будешь по почте кусками получать свои «гарантии».
- Но…
- Все. Через неделю…
- Как ни короток был разговор, засекли. Звонили из Хабаровска, из отделения связи.
В тот же день по просьбе Инны Васильевны, вылетел в Хабаровск Виктор. Со следователем по особо важным преступлениям майором Тимофеевым Олегом Павловичем. Могла и не просить, Виктор все равно сам бы поехал.
Но еще через день Виктор улетел во Владивосток, выяснять отношения с партнерами, которые провожали Романова. В городском отделе милиции дали ему небольшой кабинет, приставили своего следователя и обещали всяческую помощь.
Опросили двадцать два человека. Перекрестно. И только владелец ресторана «Океан» Барсов Олег Денисович показал, что проводили Романова не одного, а с нанятой кем-то из провожающих проституткой в кимоно японском.
- Откуда взяли?
- Да при ресторане японском работала. «Ля-ля» с клиентами заводила, а потом, как получится.
- Кто нанимал?
- Чего не знаю, того не знаю. Знаю, что скидывались на банкет – как-никак, принимающая сторона. А вот кто за девочку заплатил, непонятно. Как-то не придали значения – друг на друга думали и даже слегка досадовали, что кому-то пришло в голову, а ему нет.
- Но она-то вернулась в город?
- Не знаю. Только можно съездить к япошкам, узнать.
***
Стали выяснять, кто же еще пропадал в это время. Так и вышли на Ксению Ковалеву. Заявление, поданное ее родителями, было датировано двадцатым ноября и лежало без движения. Только участковый милиционер пробовал вести свой поиск среди знакомых Ксении и в институте. Безрезультатно. Как в воду канула. Среди личных вещей нашли две тысячи триста долларов. Копила на что-то. Родители ее даже «в ясную погоду» таких денег не видели. В домоуправлениях таких денег не платят.
Владелец японского ресторана тоже ничего не знал, но отзывался о Йоке-Ксении очень хорошо. Редко работала и только до одиннадцати часов. Потом тихо исчезала. Номеров при ресторане нет, были ли у нее сексуальные партнеры, неизвестно.
Вычислили поезд. «Владивосток-Москва». Скорый. Нашли бригаду того рейса, и выяснилось, что по прибытию в Москву, исчезли проводники нужного вагона. Их не искали, считали, что ушли «в запой», просто заменили, благо, в таком вагоне работа была не тягость. Подключили транспортную милицию. Еще через неделю обнаружили труп Алексея Буравина, одного проводника. Второй просто исчез. Дали в розыск.
***
Второй звонок. В этот раз из Владивостока. Тоже с почтового отделения, очень рано утром.
- Деньги готовы?
- Так быстро такую сумму не наберешь. Дайте еще неделю.
- Много у тебя шуму, отсюда слышно. Если подключишь ментов, ничего не состоится. Пока твой жив и от тебя зависит.
- Да, стараюсь я. Когда, где и как нужно будет передать?
- Позвоню.
И еще минут десять после звонка трясло Инну Васильевну «лошадиной» дрожью и по квартире разносился запах валерьянки…
***
Еще через неделю допросили проводницу соседнего вагона, которая все это время была в отпуске. Богачеву Анну Григорьевну.
Вот она судьба-то. Ту самую Анечку, что когда-то приютила немого солдатика. Фотографию показали – обомлела бедная. «Ах, если бы знала, что ее Саша (так до сих пор про себя и называла его своим), ехал в соседнем вагоне, не знаю, что бы сделала, а может быть, ничего бы и не сделала, мучалась бы только. Может, и лучше, что не знала, зачем бередить душу, тем более что… Президент, да и забыл давно».
Богачева показала, что по приезде, проводники Лешка и Васька, были очень пьяные и сильно поссорились, до драки дошло у них. Это уже когда состав в «отстойнике» стоял. А так ничего такого. Еще вспомнила, кому-то было там плохо в том вагоне, «скорую» вызывали. Прямо с перрона на носилки и в машину. Кто это был, не видела. Холодно, одеялом с головой укрытый был. Вроде бы, большой и толстый мужчина или женщина.
Во Владивостоке успели только «пальчики» с трубки снять, по которой был звонок. Буквально пяти минут не хватило оперативникам задержать звонившего – не ждали.
Под самый Новый год уже был еще один звонок. Из Комсомольска–на-Амуре. По Сашиному мобильному телефону. И опять очень рано утром.
- С наступающим, мадам. Как успехи наши?
- Всю сумму собрала. Чемодан очень тяжелый.
- Это не беда, твой мужик тяжелее. Унесешь?
- Надо будет, унесу.
- Придется тебе подождать немного. Ментов ты все же нам на хвост навесила. Так что будем думать. Раньше конца января не жди.
- Как он себя чувствует?
- Привет тебе передает.
- Я хочу его услышать.
- Думаешь, уже грохнули? Это нам западло будет. Мы не отморозки какие, законы знаем и блюдем.
- Кто вы?
- Встретишь, все равно не узнаешь. Видались мы с тобой однажды. Потом я на нарах грелся. Тебе знать ни к чему, как и что. Все. Бывай.
***
Много, очень много информации после этого разговора появилось. Есть с чем работать. И пока есть время. Потом, с этого же телефона были два коротких разговора с Улан-Удэ и Москвой. Московский номер узнать не удалось за пять секунд разговора. А в Улан-Удэ…
Виктор помчался в Улан-Удэ. В четыре часа утра с оперативниками домик небольшой на окраине, снегом по крышу засыпанный, со всеми «жильцами» взяли тепленькими. Сильно пьяной была кампания, сопротивления не успели оказать. Пять человек и все уже не с одной отсидкой. По разным камерам рассовали и через сутки начали трясти. Мужики все тертые и в рассолах разных моченые, долго в толк не могли взять, за что это их, «о чем молчать, а в чем колоться, гражданин начальник, прикажете?». Подкинули им, конечно, «вещдок» в виде наркоты, чтобы подержать дольше трех положенных дней, а в домике засаду оставили.
«Додавили» все-таки хозяина домика, Рябова Виталия, по кличке «Свищ». Обещали дать немного по воле побегать.
- Ну, звонил, звонил. Все равно ведь знаете. И о чем говорил, тоже.
- Да я-то знаю, только ты все же сам скажи.
- Ну… «привет» в начале сказал. Потом, спросил, «узнаешь?»
- А ты что?
- Я сказал, «ну…». Да не узнал я, кто это был. Мало ли меня знают.
- Дальше.
- Дальше, сказал, что дело есть верное и что через неделю подвалит. Только я «в завязке», гражданин начальник. Ни на какое дело бы не пошел, хоть за «лимон».
- Он что, «лимон» обещал?
- Ничего он не обещал. Трубка сказала «пи-пи-пи» и все.
***
С засадой ничего не получилось. На второй же день к вечеру прибежал бойкий такой подросток бурят и принес сверточек. А в свертке телефон мобильный Романова. Тут же его к Виктору привезли.
- Ну, юноша, рассказывай, как дело-то было?
[font=PTSerif, Georgia,
