2.У черного моря.
Здесь что-то неуловимо изменилось. Его не было чуть меньше месяца, а будто прошел год со всеми своими непременными событиями, предусмотренными календарем. И совсем неважно, что именно в этом самом месте, на берегу Черного моря, он до этого времени ни разу не был – все равно что-то здесь изменилось. И самое главное, не к лучшему изменилось. Далеко не к лучшему. Такие перемены Сашка чувствовал кожей, нервами и еще непонятно чем. Еще прежде, до армии еще, при первом же свидании с очередной девчонкой, он уже точно знал, - сегодня, завтра или через неделю состоится трах-перетрах, или же этого не случится никогда, и кроме облома ничего не будет, и что надо как-то выкручиваться из создавшейся ситуации с наименьшими потерями. Так и теперь, он почувствовал назревающую ситуацию, из которой ему придется выпутываться, уже догадывался, что в итоге, его ждет очередное разочарование, а потом легкое раскаяние о содеянном и только потом, спустя какое-то неопределенное время, можно будет сказать – «проехали». И продолжать жить в привычной атмосфере.
Костас Мурузиди – одесский грек, года два назад выстроил эту маленькую двухэтажную гостиницу недалеко от Сочи, высоко на скале. С моря эта гостиница выглядит как крепость, с бойницами и пушками по самому верху. Рядом высокая башня с маяком. Если бы не этот маяк, здесь можно было бы снимать фильм на средневековый сюжет. Маяк этот не зарегистрирован ни в одной из лоций и носит скорее бутафорский характер. По ночам он не посылает своих сигналов кораблям, его свет, выполняет роль обыкновенного фонарного столба для гостиницы.
Гостиница подковообразная, с большим внутренним двором, в центре которого голубеет бассейн. Сюда же, на один сплошной балкон выходят окна и двери всех номеров. Славное, уютное местечко, вдали от трассы и суеты. С плоской крыши, где между зубцами парапета торчат бутафорские пушки и на которой по утрам так хорошо загорать, хорошо видно и слышно морской прибой, слева виднеется краешек города, порт с яхтами и морскими теплоходами.
Еще в начале июне Корпорация сняла на все лето, до октября, всю гостиницу для отдыха своих сотрудников. Сюда приехала Инна Васильевна с детьми. Как-то очень быстро подружилась с приглашенными по просьбе Саши Варварой и Любой. Маша, жена Валерия, рано располневшая женщина приблизительно одних с Инной лет, держится от этой троицы несколько особняком. Впрочем, Инна ее, мягко говоря, тоже недолюбливает за вздорный и мелочный характер. Инну тянет больше к молодым и веселым, с которыми она чувствует себя гораздо лучше. Общий интерес - «детский вопрос», о них все заботы и разговоры. Детишки их дружным коллективом целыми днями плещутся в лягушатнике и уже стали больше похожи на маленьких негритят.
На выходные дни прилетают Виктор и Юра, и тогда становится еще веселее. Выбираются всей гурьбой в горы, устраивают шашлыки.
Ни разу Инна не показала и виду, что очень беспокоится о муже. Она умеет ждать профессионально. И только когда Саша наконец появился, не выдержала и…
Впрочем, что с ней было в тот вечер, а Саша приехал уже к вечеру, и в ту в ночь – мы никогда не узнаем. Только с Сашиным приездом она почувствовала, что, наконец-то, отдыхает вполне, и слегка расслабилась.
Хотя понятие отдыха для нее относительно. Работа и здесь продолжается. Инна ни на один день не выпускает из рук махину «ТДР». Каждое утро она часа два сидит на телефоне, постоянно по делам приезжают и, получив указания, уезжают люди, даже не успев обгореть на южном солнце.
Вот и сегодня ночью кто-то приехал. Саша заметил, что Инна готовится к чему-то серьезному. Это всегда заметно ему, по тому, как утром в ванной начинают падать на кафель тюбики зубной пасты, мыло, еще что-нибудь. Это означает только одно – Инна явно не в себе.
Уже две недели, как Саша вернулся из своей поездки. И уже через день почувствовал перемену в отношениях. Будто что-то пробежало между ними, вроде тени какой-то, которую мы иногда замечаем боковым зрением в самых неожиданных местах. Даже сразу и не придумаешь, как это назвать, но отношения вдруг, несмотря на жару, попрохладнели.
Саша попытался для себя объяснить это так - «вот она – несчастный трудоголик, вкалывает на благо их семьи, а он с утра до вечера откровенно бездельничает, лихо флиртует с Варварой и Любкой, достает шуточками Машку и вообще, на каждую проходящую юбку, стойку делает. Когда приезжают друзья – напивается до неприличия. Все понятно, так и должно быть на отдыхе на югах, но не до такой же степени. Одним словом, нормальная бабская ревность. Будь баба хоть министр обороны или распоследняя вокзальная шлюшка. Баба она и в Африке баба».
Все эти мысли вразвалочку бродят у него в голове. Он лежит на крыше в шезлонге с закрытыми глазами и видит за сомкнутыми веками розовый свет, кружочки, звездочки и красные тонкие полоски. Все это двигается хаотично, медленно смещаясь куда-то наверх, туда, куда глаз никак не может повернуться.
Десятый час утра, становится жарковато. Вот еще минут десять и нужно будет убираться вниз, завтракать, потом повозиться с детьми. Потом…
- Са-ша! – Иннин голос от двери, ведущей вниз. – «Господи, как неохота открывать глаза. Все, меня нет. Сплю я». - И шаги позади, и уже, совсем рядом, над ухом прямо
-Сашок, милый, проснись, сгоришь.
Вскочил резко, обнял, подхватил на руки, закружил, затискал, зацеловал. Будто не видел сто лет.
- Сумасшедший. Медведь сибирский, ребра поломаешь, отпусти.
- Отпущу, если нежно меня поцелуешь. Представь себе, что это твой первый в жизни поцелуй.
- Дурачок ты. Во время своего первого поцелуя я губы изнутри зубами поранила. И вообще, оглянись, мы не одни. Я гостя привела.
- Ну и пусть. Кто бы это ни был, пусть завидует и хренеет потихоньку от бесплатной эротики. Целуй, а не то сычас со скала кыдать буду.
А гость действительно с большим любопытством смотрит на эти проявления супружеских чувств. Гость из Москвы, сразу видно. Никакого загара, только нос чуть солнцем помечен. Рядом с Сашкой просто совсем бледненький. За пятьдесят недавно, плотный и крупный, с наметившимся брюшком, в темных очках, держится слегка вальяжно, как начальник очень хорошо знающий, сколько он «весит». А впрочем, настолько, насколько может себе позволить человек в плавках и с халатом на плече.
- Супруг мой, Президент «ТДР» - Александр Николаевич.
- Очень. Очень приятно лично, так сказать.
- Павел Яковлевич Хмелевский. Политолог.
- Политтехнолог – поправил Павел Яковлевич, пожимая Сашкину руку и с любопытством, его разглядывая, как выставочный экспонат. Не понравилось это Саше.
- Политолог? Это как? Это тот, кто тихо делает подковерную политику?
-Можно и так сказать. А политтехнолог, можно сказать – тот, кто делает из дерьма конфеты, а из заштатной личности – политиков мирового масштаба.
- Уже интересно. Инна, я правильно понял, что с твоей подачи Павла Яковлевича привело сюда жгучее желание непременно сделать из меня чего-нибудь мирового масштаба?
- Не слушайте, Павел Яковлевич его, его шутки не всегда бывают удачны.
- Это не страшно. Посидим, поболтаем – глядишь, и споемся, если не в унисон, то еще как-нибудь.
- А я уже собрался спускаться вниз. Скоро здесь будет пекло. Так что загорать, если вы уж собрались, нужно было часа два назад. Сейчас можно только коптиться. Впрочем, вас, с вашей комплекцией, коптить нужно долго.
- Ну, что ж, не судьба значит на этот раз. Мне за вами, по части загара все равно не угнаться. Но - я телом бел, но калом бур. Вот такой мой ответ Чемберлену. Это, так сказать, для того, чтобы оправдать мое бледное состояние. Я согласен спуститься вниз и побеседовать в более комфортных условиях, только вот зайду и поменяю форму одежды, дабы не смущать своими телесами прелестных дамочек, что плещутся с детишками в бассейне. Я вас покидаю на несколько минут.
- Будем ждать у бассейна, Павел Яковлевич.
- Всенепременнейше буду. - И ушел неторопливо.
- Инночка, если это дело касается экономических проблем фирмы, то мое присутствие…
- Дорогой, сегодня твое присутствие необходимо. О тебе пойдет речь.
- Да-а? Не самая интересная тема для обсуждений. Впрочем, тебе виднее. Слушаю и повинуюсь. А то я собрался уже учить ребятишек плавать.
- Успеешь еще наплаваться с подружками.
- Никак ревнуешь?
- Пасть порву, понял?
- Усе понял. Подтверждение сразу после этого бледнолицего зануды, у меня в вигваме. Заметано?
- У меня еще работа.
- Это тоже крайне тяжелая работа. Ты мне жена или…
- Ты меня еще любишь?
- С чего ты это взяла? Ну, не кривись, пожалуйста, это тебе не идет.
