Немножко, самую капельку. Достаточно?
- Нет.
- Тогда, как только – так сразу, прибегай в вигвам.
- Пожалуйста, не хами этому, у меня к нему тоже есть претензии.
- Да-а? И я ему не должен хамить? Если есть претензии? Да я ему яйца пообрываю, сделаю из него Деми Руссоса.
- Ну, все. Хватит хохмить. Идет.
- Действие второе. Те же и остальные. Входит граф.
- Я сказала, хватит паясничать.
В бассейне Варвара и Люба с визгом и смехом плескались с малышами. Увидев Инну и Сашу, замахали руками, приглашая разделить удовольствие. Но Саша, собрав сократовскими морщинами лоб, развел руками – дела, мол, девчата, дела – прошел за Инной в дальний край бассейна, где на столик уже накрывали легкий завтрак. Следом за ними появился и Хмелевский в нелепых шортах и оранжевой рубашке. В руках большой кейс.
Саша в халате нашарил пачку сигарет, точным попаданием в рот щелчком выбил одну и, с наслаждением закурив, приготовился слушать.
Начала разговор все же Инна.
- Павел Яковлевич, у меня к вам серьезные претензии.
- Слушаю. – Хмелевский снял очки, положил их на стол и уселся поудобнее в плетеное кресло.
- Год назад вы получили оплаченный заказ на проведение исследований на предмет продвижения и, в конечном счете, избрания нашего кандидата на пост Президента страны. Так? Так.
Хмелевский легко кивнул, сложил руки на груди и выпятил нижнюю губу, отчего стал почему-то похож на рыбу, выброшенную на берег.
- Не скрою, что мы позаботились о своих интересах. Одним словом, мы тоже наблюдали за деятельностью вашей шустрой команды. В результате я пришла к убеждению, что вы на наши же денежки, собирали на нас же компромат, и по моим сведениям, весьма преуспели в этом. Я ничего не путаю? Так вот, мне хотелось бы услышать от вас, чего вы добились за этот год и если вы убедите меня, что я ошибаюсь в своих подозрениях насчет вас, наметить наши дальнейшие шаги. Тем более что в нашем распоряжении осталось мало времени и пора делать какие-то реальные шаги.
- Та-к-с… - протянул Павел Яковлевич и потянулся за сигаретой – по всей видимости, разговор предстоит длинный и, так сказать, трудный.
- Это ничего, время есть и обстановка располагает. Я даже отменила по такому случаю селекторное совещание на сегодня.
- Похвально. Похвально, что вы придаете этому весьма и весьма, так сказать, глобальное значение. Это меня успокаивает, отчасти. Вы, уважаемая Инна Васильевна, какой институт изволили заканчивать?
- Плехановский.
- Стало быть, вы разбираетесь в микро и макроэкономических процессах. Ну-с, а я прошелся по МГИМО и имею представление, так сказать, о большой и не очень, политике. Политика, как вы должны догадываться, - дело, мягко говоря, не очень чистое. Как ни мой в очередной раз руки, все равно запашок остается. И ничего с этим не поделаешь. Я думаю, что и в вашей деятельности, дела обстоят, так сказать, столь же… с нарушением гигиены. К чему я все это говорю? Для того чтобы приниматься за очередную авантюру – а это, согласитесь, все же авантюра – втащить неизвестную никому личность на вершину власти, приходиться знать все. Очень может быть, что я сегодня я знаю о «ТДР», о вас, дорогая Инна Васильевна, о нашем претенденте на престол «всея Руси», уважаемом Александре Николаевича, почти все. И это было крайне необходимо узнать, прежде чем начинать предпринимать какие-либо действия. Я надеюсь, что сумел ответить на ваше, так сказать, невинное обвинение по поводу моих поступков?
- Предположим.
- Теперь, по поводу компромата. Нет ни одного человека на земле, на которого нельзя было бы собрать компромат. Мы люди, и ничто человеческое нам не чуждо – так, кажется, у классиков. Хе-хе, сам факт рождения - уже компромат, поскольку, так сказать, первородный грех от Адама и Евы тянется. Потому и крещение, смывающее якобы этот грех и все такое. Хе-хе.
Смеялся он гнусновато, с каким-то подхрюкиванием. Саша стиснул зубы, чтобы не заржать и не выкинуть что-нибудь этакое, но удержался и кинул вскользь взгляд на Инну. У той тоже глаза как замороженные. Про себя подумал, откровенно любуясь – вот с кого бы лепить обелиски «Родина – мать». А Хмелевский почувствовал, что его литературные изыски никто не поддерживает, сразу посерьезнел и продолжил вещать менторским тоном.
- Ну, хорошо, это все лирика, так сказать. Теперь по существу вопроса. Почти целый год моя группа проводила исследования и намечала стратегию и тактику выборной компании. Вопрос этот архисложный, поскольку мы имеем в наличии никому неизвестную личность. И поэтому, приходится начинать при условии, близкому к нулевому значению. Кстати, вас, дорогая Инна Васильевна, раскручивать было бы гораздо легче. Это к слову. Начинать наши оперативные действия нужно, так сказать, «вчера». Времени, как вы справедливо изволили заметить, осталось немного. Так вот, как только мы шевельнем в этом направлении хоть пальцем, мы встретим сопротивление потенциальных соперников, которые постараются всеми возможными и невозможными методами накопать этот компромат на нашего кандидата и его окружение и организовать контратаку, или как сейчас модно говорить - черный пиар. Так что надо быть готовыми к отражению подобной атаки. Согласитесь, какая может быть готовность к бою, если мы не знаем, что делается в собственном тылу, что ожидать от противника. Надо знать свои слабые места и по возможности их прикрыть. Далее вступает в действие, так сказать, профессиональная этика – загасил очередную сигарету и достал из кейса увесистую папку. – Все, что находится в этой папке - строго конфидициальная информация, и она будет уничтожена, как только мы пробежим этот выборный марафон. Признаюсь, что шансов на прохождение кандидата на сегодня, крайне мало. Вы ни каким боком не прислонены ни к «Семье», ни к одной из олигархических групп, ни к верхушкам существующих партий. Монархическим настроениям согласно периодическим опросам, подвержены не более 6-8 процентов электората. Так что наши действия пахнут авантюризмом. Хотя, впрочем, истории известны примеры, когда авантюристы, находясь в абсолютном меньшинстве, добивались власти. Вы, Инна Васильевна, представляете себе, какие средства, какие вливания потребует этот процесс? Извините, но можно остаться без штанов и… если… хотя, это вам решать…
Саша давно уже перестал вникать в словеса этого «борова», как он его окрестил, почувствовал голод и предался утреннему чревоугодию, одновременно посматривая, на молодые и не очень, стройные и совсем нестройные фигуры купальщиц в бассейне. Для себя он четко решил, что плыть против течения занятие бесполезное. Будь, что будет – куда вынесет, то и ладно. В конце концов, он ничего не теряет, потому как у него своего, кроме того, что на нем ничего и нет… только вот малыши и… Инна. Инна. Вот сидит, внимательно слушает этого пустомелю. Любит ли он ее? Господи, никогда не задавал себе этого вопроса. Наверно. Наверно любит. Хотя бы потому, что каждый день говорит эти слова. И они уже становятся частью его самого. Нет, все-таки есть, что терять. Не хотел бы он потерять жену и ребятишек. Нет, это его, и только его. Наверно, и теперь он подчинится ее желанию непременно видеть его на вершине «всея Руси». Будем относиться к этому, как к очередному развлечению. Всем ежикам понятно, что шансов у него абсолютно никаких. Неужели Инна ни черта не видит и дает себя лохануть. Это так на нее не похоже. Да на президентские выборы, кандидаты такие бабки махнут, что ей и не снилось. А без бабок… хрена что выйдет. Попробуем на тормозах как-то это дело спустить, пока Инка все резервы на эту хреновину не кинула. Это же просто черная дыра какая-то. Хуже всякого лохотрона. Послушаем, что этот хлопчик гутарит.
-… положим, с образованием мы как-нибудь решим. Будет у него настоящий диплом какого-нибудь института города Мухосранска. Это самое простое, и концов никто не найдет до выборов, а потом все будет все равно. Хуже всего с родословной. Без роду, без племени. Мы попробуем сочинить легенду красивую – завяжем дальним кривым боком с великокняжеской семьей. У меня есть выходы на княгиню Ольгу. Бабку уломаем – признается в том, что что-то такое было в юности, что вполне могло отразиться в следующих поколениях.
- Павел Яковлевич, простите, что встреваю. Объясните дураку, к чему его готовят? Из меня что – резидента ФСБ в республике Бодибаду хотят сделать, легенду готовят? Или очередного Лжедмитрия. В этом случае мне польский язык срочно учить надо. Я детдомовец. И это тоже должно звучать гордо. Да, фамилию мне дал акушер или акушерка, принимавшие роды и я не вижу ничего в этом плохого. С таким же успехом я мог быть Пупкиным, Тряпкиным или Непейвода-оглы. А Романовых только в Москве может быть больше тысячи.
- Сашенька, выслушай человека до конца, а потом…
- Я еще даже не знаю, с чем я пойду на выборы, с какой такой предвыборной платформой. Что я могу обещать дорогим россиянам, а особенно, россиянкам? Лозунг – «За Царя, за Родину, за Веру», или как там?.. Ладно, извините, я помолчу и еще послушаю. Может быть, вы сможете меня в чем-то убедить. Можем, я чего-то такого глобального не знаю, что меня сможет вдохновить и направить на великий подвиг служения Руси… блин.
- Александр Николаевич, если с таким же жаром вы будете говорить с народом… особенно, произносить – «блин» в конце речи, то еще как минимум 10 процентов избирателей ваши. А это около двадцати миллионов человек. Вдумайтесь в эту цифру.
-
