вперед пошел на кухню.
На столе нехитрая закуска – огурцы, помидоры соленые, селедочка. По сто грамм уже налито. И Виктор тоже почему-то тихо, вполголоса
- Командир, тебя только ждали. Садись. Пиво в холодильник, может, и не доберемся до него сегодня.
- Мужики, чего шепчем-то, спит кто?
- Спит вечным, можно сказать. Сорок дней сегодня Максимычу.
- Блин, совсем забыл. С этими экзаменами совсем счет времени потерял. Только все равно – покойник был хороший дед, о нем нельзя шепотом.
- Ладно, помянем – встали, помолчали немного и выпили.
- И давно вы его уже поминаете?
- Я же сказал - тебя ждали. Разговор есть не простой.
- Если не простой, то наливай.
Выпили по второй, а потом и по третьей. Все как всегда.
- Ну, теперь можно и разговоры говорить. Зачем собрал, Витя? Теперь это твоя «явочная квартира», я так понимаю? Оформил или еще как?
- Все нормально, дело времени. Вот что, берите стаканы, бутылку и пошли в комнату – есть что показать.
Комната Максимыча ничего необычного не представляла собой. Простая стариковская каморка. Если бы не большой новомодный трехстворчатый шкаф-купе во всю стену с пластиком под красное дерево. Кроме этого шкафа, узкий диван, стол письменный, стул с гнутой спинкой, старенькое продавленное кресло, радиола «Ригонда» еще начала семидесятых годов, телевизор «Рекорд». Вот, пожалуй, и все, если не считать фотографий и грамот под стеклом на стенах, да нескольких календарей, повешенных один на другой.
- Вот, мужики, какое дело. Мы с Максимычем, можно сказать, приятелями были, если не друзьями. Бывал я у него частенько, в шахматы играли, случалось по пиву ударяли, болтали про разное. Много всего любопытного порассказал. А теперь… теперь я уже три дня в его архивах копаюсь. Старик за последний год привел их в образцовый порядок. Словом, есть, на что взглянуть… и подумать.
Виктор раздвинул створки шкафа, и на свет божий выступили полки от пола до потолка заполненные пронумерованными папками. Судя по тому, что встречались номера трехзначные…
- Вот ни хрена себе! И что теперь с этим архивом делать?
Юра в кулак кашлянул, потом с какой-то извиняющейся ужимкой достал из кармана очки и полез в шкаф. Взял наугад первую попавшуюся папку под номером 374.
- Итак, читаем. Ползунков Лев Григорьевич. Год рождения, и так далее… гм… у-у-у… иди ты… обалдеть. Ребята. Этот хрен – депутат Мосгордумы. И за ним такой вонючий шлейфик по жизни… так-так-так… на сколько? Перевожу. Если все собрать, то есть все статьи, по которым он должен бы «присесть» по совокупности, у него трех жизней бы не хватило. А он, вишь ли, думец! От независимых, из тех, кто смотрит, кто что даст. Ну, и на фига нам это дерьмо знать?
Саша полстакана водки заглотнул, сигарету понюхал и только потом ее закурил, удобно устроившись на диване.
- Вить, ты чего от нас-то хочешь? Ну, Максимыч накопал материалу на разных там подонков – сдай это куда след и дело с концом.
- Ладно, Юра, поставь папку обратно. Вот здесь, в этой тетради есть подробная опись на все эти папки, поименно и пофамильно. Интересно если, можешь полистать… потом. Я вам другое расскажу. Дело в том, что все эти поганцы за недоказанностью или по другим причинам гуляют себе и живут. Здесь собраны только те, кто достоин вышки от одного до пяти раз, но никогда не будет отвечать по своим счетам и статьям. У старика бзик был, раскапывать подобный материал с тем, чтобы когда-нибудь привести в исполнение все эти приговоры мимо суда. Самому быть и прокурором, и судьей. И палачом тоже, кстати. Вот только своей жизни ему не хватило. Полгода назад, между прочим, меня к этому противоправному действию склонял, в виду собственной старости, которая как обычно неожиданно вторгается в жизнь.
Сашке дым в глаза попал, до слез достал. Крякнул и зажмурился крепко
- Красиво поешь, старик. Ах, ну да, ты же адвокат у нас, а я все тебя за десантника держу.
- Между прочим, в том шкафу папки лежат с номерами на – «р». Это на всех работников «Дома Романовых». И на тебя тоже, между прочим. Интересует?
- Нет, не интересует. Я все про себя знаю.
- Ой ли? Держи свое досье. Поверь, не открывал даже твое дело. Хочешь, читай, хочешь, сожги – как хочешь.
- Мне тоже вышка грозит?
- На кой… «р» только информация и на остальные буквы тоже. Вот без буковок – вышка.
- Короче Витя, ты что предлагаешь?
- Пока ничего – информация к размышлению. А ты что Юрка скажешь?
- Стремно все это. В натуре, мужики.
- Эй, редактор, ты хоть свой язык не погань. Мы это… ладно, от сохи вроде, нам и по фене ботать не западло. А ты у нас образцом нормальной русской словесности должон быть.
- Да пошли вы… пошли на кухню, выпить еще охота
- Пошли. Пока наши семейства на югах, можно и оторваться.
Еще раз помянули старика и долго молча жевали нарезку сервелата с листами салата и перьями лука. Каждый обдумывал, что со всем этим «добром», что нежданно свалилось на них, теперь делать
Виктор первым заговорил
- Значит так, вы как хотите, но я… в память о старике, выберу, скажем, одного-двух и… того. Когда он мне предлагал – отказывался, а теперь вот решил, так будет.
Юра все-таки здорово опьянел – голову свою в грудь упер, посидел, посовел, а потом руку свою сверху на кулак Виктора положил и сказал
- Угу…
Саша рассмеялся, глядя на это «действо».
- Хорошо! Пацаны, вы даете, я смотрю. Ну, и что вы без меня будете делать? Вояки, понимаешь. А я из пальца пух-пух-пух, и положу всех. Вы хоть соображаете, в какое дерьмо мы ныряем? Только начнем ствол добывать, тут же и повяжут, вы же через меня на виду.
- То, что на виду – хорошо. Еще легче будет отмазаться. А ствол не нужно искать – есть.
- И где?
- А в прихожей. Принесть?
- Тащи.
И Юра тоже рукой – давай, мол. Вот сейчас прямо и начнем мочить сволочей, а сам еще сто пятьдесят принял. Не успел Саша убрать от него подальше бутылку. И только подумал – «да, ладно, здесь и проспится, а завтра забудет, может быть. Не стоит его в это дело вмешивать, да и самим еще сто раз подумать не мешает. Рисковать ради того, что одним дерьмом на свете станет меньше». Но увидел «аппарат», что принес Виктор, со стола все лишнее быстро составил подальше и…
- Ничего себе. Это что, самодел? Ни номеров, ни… ничего похожего не видел в жизни. Зараза какая – руки зачесались. Убери пока. Оптика класс.
- Чистый ствол. Вроде и не существует его в природе. С трехсот метров должен работать – не ближе.
- Витек, давай так, положи, откуда взял, сегодня мы пьем. Если хотите, можем позвонить, и девочки будут.
- Не, Саня. Хату светить не будем лишний раз. По бабам в другой раз. Сегодня – пьем.
- Потянет. Решать будем завтра, нет, послезавтра, ОК?
- ОК!
***
Пусто в доме, хоть вой. Выть не получается – выходит только какой-то хрип, похожий на бульканье.
Виктор сидит на полу кухни у открытого окна. Приканчивает вторую бутылку и, кажется уже третью пачку сигарет. Водку пьет как воду – никакой отдачи, и уже в сотый раз прокручивает в уме вчерашнюю сцену.
Приехал домой поздно – сразу в двух арбитражах разбирался, потом… да и неважно, что было потом – поздно приехал, и точка. Как и теперь вот темнеть начинало. Ну не смог он из-за дел своих встретить Любу с Антониной. Не смог. Но машину-то послал. И не одна же она прилетела, в конце концов, а с целой компанией.
- Я ухожу.
Это прозвучало так спокойно и просто, что Виктор даже подумал, в магазин за чем-нибудь собралась. Хотел, было сказать, что все есть – холодильник полный, он озаботился.
- Нам надо… мне надо пожить отдельно от тебя.
Как топором по башке, без подготовки…
- Что так вот сразу? Что случилось? Я чем-нибудь тебя…
- Ничем, сложно объяснить. Я так хочу. Я устала жить с
