иллюзии. Я скажу вам правду: я не специалист по тимуридам. А ведь вы, как я догадываюсь, собираетесь искать библиотеку Улугбека, верно? Я всего лишь профессиональный журналист, работающий с историческим материалом и умеющий выстраивать на основе известных фактов парадоксальные гипотезы и версии. Это мой хлеб, понимаете? Я умею делать такие тексты. Моя статья про библиотеку Улугбека это тоже только гипотеза, чего я, собственно, и не скрывал. Но тайна скрыта очень, очень глубоко. Я перелопатил пару десятков научных трудов и понял это. Тайна утеряна пять с половиной веков назад. Вы только представьте себе, ведь это больше, чем полтысячелетия! Да, есть разные версии, но все они, все без исключения, туманны. Никто даже приблизительно не знает, где ее искать. Ученые умывают руки. А я, как журналист и литератор, просто констатирую этот факт.
- Не гоните лошадей, приятель! – поморщился он. – Пейте лучше коньяк! Я и не рассчитываю получить от вас какой-либо конкретной подсказки. Вы мне нужны совсем для другого дела. Что же касается местоположения спрятанной библиотеки Улугбека, то информация на этот счет, причем самая достоверная, окажется в моих руках в ближайшее время, быть может, уже в конце этой недели. Речь идет не о коте в мешке! Это подлинный документ 15-го века, найденный около семидесяти лет назад!
- Так-так-так, доктор! У меня сразу же появилось много вопросов. И первый из них такой: зачем я вам тогда нужен?
Он поерзал в кресле, крякнул, и я вдруг понял, что он ожидал этого вопроса, который, тем не менее, его смущает.
- Ладно, не буду ходить вокруг да около… Дело в том, что я рассчитываю получить от реализации моей мечты определенные дивиденды. Речь идет, конечно же, не о распродаже старинных фолиантов. Я совершенно бескорыстно хочу вернуть их человечеству, а взамен получить немножечко славы. Той славы, которую имел при жизни Шлиман за свои открытия. Нет, мне столько и не нужно! Но пусть все знают, что это именно я разыскал библиотеку Улугбека, скрытую от людских глаз на протяжении почти шести веков. Поэтому мне нужен штатный летописец, хроникер, литератор, который был бы постоянно рядом со мной и в художественной форме записал бы весь процесс поиска, понимаете? Так, чтобы ни у кого не оставалось сомнений! Правда, Шлиман писал сам. Но у меня, к сожалению, нет литературной жилки. Не дал Бог живого, звонкого слога. Поэтому я давно уже решил про себя: как только вопрос об организации экспедиции перейдет в практическую плоскость, я сразу же приглашу опытного литератора, способного описать ход событий объективно, красочно, и в то же время не забыть о моей личной роли. Только и всего. Это ведь справедливо?
- Да, но почему всё-таки именно я?!
- Я прочитал ряд ваших очерков и понял, что вам тоже небезразлична эта тема. То есть, мы в некотором роде единомышленники. Это первое. Во-вторых, мне нравится ваш слог. Кроме того, я по разным каналам собрал сведения о вас, и оказалось, что вы тот самый человек, который идеально вписывается в мой замысел! Вы одиноки, то есть, как и я, не связаны семьей, вы физически здоровы и выносливы, вы умеете держать слово и хранить тайну. Ну, а отдельные ваши недостатки, вроде склонности к употреблению крепких напитков, всё же не мешают вам периодически браться за ум и наверстывать упущенное.
- Вы мне льстите, - заметил я. – Но, вообще-то, хотелось бы узнать, из каких источников вы почерпнули всю эту информацию?
Он рассмеялся:
- Пока могу вам указать только на один из них. Это моя, так сказать, мачеха, Лариса Леонидовна Крутикова, которая считает себя профессиональной журналисткой.
- Вы сказали – Крутикова? Что-то не приходилось встречать эту фамилию на страницах газет.
- Когда-то она писала под псевдонимом “Жемчужная”, но, по-моему, давно уже не пишет. С тех самых пор, как пришла брать интервью у моего тогда еще здравствовавшего батюшки, после чего уже назавтра он сделал ей предложение, - с едва заметным оттенком осуждения произнес Надыбин. - Но связь с миром журналистики Лариса Леонидовна поддерживает по-прежнему. По крайней мере, себя она позиционирует именно так. Убедитесь сами. Я обязательно познакомлю вас с ней. В ближайшее время… - тут он рубанул воздух ладонью: - Ладно, в сторону мелочи быта! Я предлагаю вам прямо с сегодняшнего дня стать летописцем экспедиции. Экспедиции, формирование которой я рассчитываю завершить в ближайшие две недели. Вы будете получать зарплату, ну, скажем, превосходящую ваши нынешние доходы в 10-кратном размере. И это – после вычета налогов. Разумеется, все переезды, питание, гостиницы – за счет организации. Плюс премиальные. Плюс крупная премия по итогам нашего совместного поиска.
- Звучит заманчиво, - я почесал затылок. – Но хотелось бы узнать, что будет вменено мне в обязанность?
- Вам поручается вести ежедневный дневник, фиксируя в нем не только всё наиболее важное, но и второстепенное. Я обязуюсь не вмешиваться в вашу работу. Хотя, конечно, иной раз попрошу внести в дневник те или иные моменты. Но в целом вы будете обладать неограниченной свободой для творчества. Даже гонорар за грядущую книгу целиком ваш, - он наклонился ко мне. – Я ведь знаю, что и вас гложет демон неудовлетворенного честолюбия. Кто знает, может, эта книга сделает вам имя!
Что-то уж слишком он поверил, этот мятущийся баловень судьбы, что держит меня на коротком поводке!
В свою очередь, я наклонился к нему:
- Благодарю за заботу о моем будущем! Я тронут. Почти до слез. Но если уж вы решили доверить мне столь ответственную роль, то давайте начнем первую главу с того, что вы расскажете мне всё о той информации, которая позволит вам, как вы уверены, найти библиотеку. Вдруг ваш документ покажется мне сомнительным? Только после ознакомления с ним я решу, стоит ли соглашаться на ваше предложение.
Я был уверен, что он сейчас начнет брыкаться.
К моему удивлению, он покладисто кивнул:
- Сейчас я посвящу вас в эту историю. Полагаю, излишне напоминать, что она не предназначена для чужих ушей.
Он подошел к стене, где-то провел рукой, и портрет Шлимана поплыл наверх, открыв вид на дверцу сейфа, вмонтированного в стену.
Почти не заслоняя циферблата, Надыбин набрал комбинацию, открыл сейф и достал изнутри большой конверт.
- Здесь лежит бумага, которой ровно 560 лет! – в его голосе слышалось благоговение. – Но рассказать о ней мне хотелось бы в другой обстановке. – Он оглядел каминный зал: - А давайте перейдем в мой кабинет!
Глава 4. ДРЕВНИЙ ДОКУМЕНТ
Надыбин распахнул одну из внутренних дверей, и мы оказались в небольшом коридорчике без окон, освещенном светильниками в виде факелов.
В торце коридорчика находилось помещение, очевидно, и являвшееся кабинетом моего гостеприимного хозяина.
Это была средних размеров комната, всю дальнюю стену которой занимало широкое окно, выходящее в сад. По обе стороны окна топорщились собранные в складки плотные шторы. Сейчас вся комната была наполнена солнечным светом. Однако легко было представить, что при закрытых шторах она даже ярким днем погружается в полумрак.
Как и в гостиной, здесь тоже имелся камин, только меньших размеров.
Письменный стол также уступал габаритами тому, что стоял в гостиной. Сбоку от него из аккуратно закамуфлированной под нагромождение камней кадки поднимался гигантский кактус, почти достигавший своей колючей макушкой потолка.
Я уже не удивился, увидев на стене над столом портрет Шлимана. Но здесь рядом с ним висел еще портрет Гомера. Чуть сбоку красовалась древнегреческая маска. Полагаю, это была копия так называемой посмертной маски Агамемнона, найденной Шлиманом при раскопке Микен.
Радушным жестом хозяин указал мне на кресло за столом, в коем я и расположился.
Отсюда моему взору предстала противоположная стена, увешанная коллекционным оружием – саблями, кинжалами, дуэльными пистолетами, африканскими копьями и щитами… Мне почему-то запомнилась гетманская булава, густо усеянная коническими шипами.
В углу, где сходились оружейная стена и окно, на постаменте стояла еще одна древнегреческая ваза. Приглядевшись, я приметил, что она покрыта паутиной трещин, как бы выбегающих из круглого отверстия в ее центральной части.
- Что это за дырочка в вазе? – поинтересовался я.
- Это знак того, что судьба хранит меня для выполнения некой важной миссии, - не без доли напыщенности ответил он. – Я стоял возле этой вазы, когда в меня со стороны сада выстрелил один нехороший человек. Он был профессиональным киллером, но почему-то промахнулся. Юрий, мой племянник, говорит, что его ослепил блик солнца. Но я-то знаю, что это был перст судьбы, благоволящей к моей мечте.
- Но после этого вы повесили плотные шторы, - догадался я.
- Дела давно минувшим дней, - отмахнулся он. – Не будем об этом.
Я поерзал в кресле, усаживаясь удобнее, и при этом перевел взгляд на письменный стол, где меня ожидал еще один сюрприз.
Сбоку от монитора, так что не сразу и заметишь, скалился в ухмылке хрустальный череп весьма тонкой работы.
Перехватив мой взгляд, Надыбин охотно пояснил:
- Это память о еще одном моем нереализованном проекте. Возможно, вам известно, что в середине 20-х годов прошлого века американец Митчелл-Хеджес, кстати, археолог-самоучка, нашел в джунглях Центральной Америки древний город майя, а в его развалинах хрустальный череп, изготовленный будто бы с применением неведомых на Земле технологий. Оказалось, что у древних майя существовала легенда о тринадцати хрустальных черепах, которые будто бы еще в незапамятные времена боги подарили людям. Якобы с их помощью можно проникать в будущее. Позднее такие же черепа нашли в других местах планеты. Одно время я всерьез хотел заняться этой проблемой. Но потом понял: нет, это не мое! Слишком уж отдает мистикой! В память о том увлечении и остался этот череп, который, конечно же, является обыкновенной поделкой. Эх, дела давно минувших дней!
- Я смотрю, вы не теряли времени даром.
- Именно, что терял! – вздохнул он и снова глянул на меня: - Послушайте, может, вам неприятно соседство с этой штуковиной? Есть люди, которые испытывают неодолимый ужас при одном виде черепа, даже хрустального.
- Лично я к ним не отношусь. Что же касается неодолимого ужаса, то, признаюсь, я испытываю его перед ползающими тварями. Как-то лет пять назад ездил за грибами и уже потянулся за ядреным моховиком, когда из-под моей руки вдруг шарахнулась в сторону змея. С тех пор я в лес ни ногой, хотя всегда был страстным поклонником грибной охоты.
- А чего их бояться-то, наших змей? – пожал плечами Надыбин. – Они сами готовы бежать от людей в свою нору.
- Вот и мой знакомый Геннадий, профессиональный серпентолог, между прочим, говорит то же самое. Но доводы разума плохо помогают, когда речь заходит о загадках психики. Наши фобии, а они у каждого свои, гнездятся где-то на генном уровне.
- Чай, кофе, сок? – спросил Надыбин после непродолжительной паузы.
Если бы он предложил кофе с коньяком я, пожалуй, согласился бы, но сейчас только отрицательно покачал головой.
- Расскажите лучше о содержимом конверта, который вы так бережно сжимаете в своих могучих руках.
- И вправду, давно пора переходить к делу! – спохватился Надыбин.
Он открыл конверт и достал из него
