мелочь. Однако ни они, ни другие участники экспедиции в своих воспоминаниях ни словом не обмолвились о каком-либо документе из гробницы Улугбека!
Улыбка Надыбина стала беспощадной. Он знал что-то такое, чего не знал я.
- Полагаю, вы невнимательно читали воспоминания этих людей, - заявил он. – Неужели не помните, что участники экспедиции припоминали, что в подземелье время от времени гас свет? Причем электрик, прикомандированный к экспедиции, так и не мог понять, что тому причиной. То есть, людям волей-неволей приходилось периодически подниматься из темного склепа наверх. Кроме того, при вскрытии саркофагов всё помещение наполнялось резким запахом благовоний, отчего собравшиеся испытывали сильное головокружение, и были вынуждены выходить на свежий воздух. Добавьте сюда наши обязательные в любом деле перекуры, и вы без труда поймете, что даже в разгар работ возникало немало моментов, когда внутри склепа не оставалось ни одной живой души. Вы не исключаете, что кто-то из участников экспедиции, а ведь там было много народу, включая подсобных рабочих, мог, несмотря на царившую вокруг сутолоку, совершенно спокойно и незаметно для других извлечь из саркофага и утаить уже на своей груди этот документ?
Тут уж я не выдержал:
- Вы всерьез хотите убедить меня в реальности некоего советского расхитителя гробниц, этакого проницательного знатока средневековой истории Востока, который, единственный из коллег, сначала вычислил вероятность существования этого документа, а затем с ловкостью авантюриста похитил его?! Но в таком случае у меня тем более возникает масса вопросов. Например, такой: почему этот ярлык всплыл только сейчас, почти через семь десятилетий после его находки? С какой целью наш ловкач-похититель прятал его всё это время?
- Не гоните лошадей, дорогой друг! – повторил в своей манере Надыбин. – Возможно, всё было гораздо проще, чем это представляется таким искушенным людям, как вы.
- С интересом готов выслушать ваши аргументы!
- Ну, так слушайте! Известно, что после начала работ весь Самарканд был наполнен самыми фантастическими слухами. На базарах и в чайханах люди хоть и с оглядкой, но всё же говорили, что под гробницей Тимура спрятаны его сокровища, и теперь Сталин решил их достать, чтобы лучше подготовиться к войне с Гитлером. А еще говорили, что там лежит чудо-сабля Тимура, приносящая победу, сабля, которая разрубает человека на три части с одного удара, и опять же Сталин решил достать ее, пока не началась война. Понимаете, мало кто из простых граждан верил, что гробницы вскрывают лишь для того, чтобы по черепам восстановить облики давно умерших правителей. А теперь представьте, что нашелся достаточно образованный и решительный человек, знакомый с местными обычаями. Возможно, он ничего не вычислял заранее. Но когда с помощью талей над саркофагом Улугбека приподняли край тяжелой мраморной плиты, он был единственным, кто через узкую щелочку заметил бумажный уголок, выглядывавший из-под полуистлевшего куска ткани. Впереди еще много тяжелой физической работы, ведь плита весит без малого полторы тонны, и вот старший техник объявляет перекур. Ученые и рабочие, а также все ваши корреспонденты поднимаются наверх. А может, именно в этот момент погас свет. Так или иначе, склеп опустел. В нем остался лишь наш наблюдательный фигурант, который, понятное дело, был в курсе всех этих базарных пересудов о возможных тайниках под гробницами. И ему показалось, что ключ к сокровищам лежит здесь, среди останков Улугбека. Скорее всего, у него с собой был фонарик. Ведь свет гас то и дело, и многие участники экспедиции носили фонарики. Среди инструмента нашлась, надо полагать, подходящая жесткая проволока. Он загнул один конец в виде крючка и, подсвечивая себе фонариком, извлек из саркофага через узкую щель древний документ, после чего успел еще нагнать своих товарищей, неторопливо поднимавшихся к выходу. Вся операция от силы заняла две-три минуты… Вот видите дырочку здесь, на полях? – он придвинул ко мне документ. – Ее вполне могла оставить проволока…
Возникла пауза.
- А вы всё же кокетничали, утверждая, что плохо знаете историю Востока, - заметил я. – Судя по приведенным деталям, вы основательно перелопатили некоторые источники.
- Клянусь вам, я полный профан по этой части! – он молитвенно сложил руки на груди. – Что же касается изложенной версии, то я попросту пересказал вам ее со слов одного человека – хозяина данного документа, только и всего. Пересказал для того, чтобы вы попытались испытать ее на прочность.
- Да она, ваша версия, вся построена на предположениях!
- Это не причина, чтобы отметать ее с ходу.
- Ладно, - сказал я. – Не буду изображать из себя непреклонного адепта официальной науки, каковым никогда не являлся. Готов даже допустить, что вашей версии не откажешь в логике. Но меня сильно смущает одно обстоятельство, о котором я уже упоминал. С момента вскрытия гробницы прошло почти 70 лет. Почему за это время древние книги из библиотеки Улугбека так и не выплыли хоть где-нибудь. Почему же наш мистер Икс не воспользовался богатыми плодами своей акции? Уж не он ли является продавцом документа? Сколько же тогда ему лет? Сто или больше?
- Попробуйте взглянуть на дело под другим углом и тогда, быть может, простые ответы придут к вам сами собой, - улыбнулся мне Надыбин. – Гробница Улугбека была вскрыта накануне войны. Документ, как вы изволили видеть, написан по-таджикски, а наш персонаж этой письменности, наверняка, не знал. Возможно, он планировал найти надежного переводчика, видя себя в мечтах обладателем несметных сокровищ. Но тут вмешались форс-мажорные обстоятельства: война! Нетрудно предположить, что наш мистер Икс, как вы его назвали, имел, скорее всего, призывной возраст. То есть, вскоре он был мобилизован в армию и отправлен на фронт, где, надо полагать, погиб. Но ловко похищенный им документ остался лежать теперь уже в другом тайнике.
- Вот тут и начинаются детали, в которых, быть может, скрывается пресловутый дьявол, - не сдавался я.
- Тут не детали, а подлинная житейская история.
- Что ж, давайте я послушаю.
Надыбин отрицательно покачал головой:
- К сожалению, тут начинается территория чужой семейной тайны. Я дал продавцу слово молчать, и не могу нарушить своей клятвы. Уверяю, однако, что меня лично объяснения продавца удовлетворили вполне. Со своей стороны, обещаю свести вас в ближайшее время с этим человеком. Полагаю, он ответит на все ваши вопросы и завоюет ваше доверие, как завоевал мое.
- Ладно, - вздохнул я, чувствуя, как крепость моего скептицизма слабеет. – Не будем трогать чужих семейных тайн. Но я силюсь понять: почему этот продавец сам не хочет добраться до тайника?
- Из текста ясно следует, что в тайнике не золото, а книги.
- Древние книги, - уточнил я, – за которые могут дать хорошую цену.
- Это всё равно, что торговать шедеврами, украденными из прославленного музея. Впрочем, не буду касаться этической стороны дела. Но сама попытка совершить крупную сделку на черном рынке коллекционных вещей связана с огромных риском. А наш продавец – человек простой и скромный, вдобавок, довольно боязливый. Случайно сделавшись обладателем древней тайны, он оказался перед дилеммой: либо передать документ в государственный орган, что могло бы навлечь на его голову очень много неприятностей, либо найти состоятельного коллекционера и продать ему древний ярлык. Он выбрал второе, и я, зная все обстоятельства, его вовсе не осуждаю.
- Он сразу же вышел на вас?
- Ну, почему же на меня? Он обратился к букинистам, к антикварами, и, в конце концов, один из них назвал ему мое имя. Он позвонил мне по телефону. Мы встретились. Он передал мне первую страницу документа, чтобы я мог проверить ее подлинность, а вторую страницу, где указаны точные координаты тайника, оставил у себя, показав мне ее издали.
- Стало быть, проверка подтвердила подлинность документа? Во всяком случае, этой первой страницы?
- Абсолютно!
- Продавец знает, где находится тайник? Он был там?
- Да. Он сообщил мне об этом. В самых общих чертах, разумеется.
- Он видел там книги, касался их, держал их в руках?
- Этот вопрос мы выносим за скобки.
- Простите за нескромность, но хотелось бы знать, как дорого он запросил?
- Терпимо. – Надыбин тонко улыбнулся: - Признаюсь вам откровенно, между нами, разумеется. Я без споров заплатил бы и в пять, и в десять раз больше.
- А в чем причина задержки? Почему вторая страница до сих пор не у вас?
Надыбин горестно вздохнул:
- Обычная людская недоверчивость.
- Вы всё же опасаетесь обмана с его стороны?
- Нет-нет! Я опасаюсь, что, получив деньги, он, может быть, по неосторожности, проболтается кому-нибудь о нашей сделке, и она получит огласку, после чего тайна перестанет существовать. И тогда у меня просто перехватят пальму первенства, как это случалось уже не раз в истории археологии, да и науки в целом. Я тяну с выплатой только по этой причине, ибо не получаю от него ясных сигналов о том, что он будет нем, как рыба. Хотя, по моему впечатлению, это весьма осторожный и порядочный человек. Но ведь тут дело не в порядочности, а в элементарной беспечности, которая свойственна, увы, даже очень приличным людям. Пока он не получил денег – он молчит, но едва чек окажется у него в кармане, как я уже не смогу поручиться за его действия. - Новый вздох. – А он, со своей стороны, тоже, похоже, беспокоится, что я, получив документ, не переведу ему всей обещанной суммы. Словом, ситуация зашла в небольшой тупик, и я пока не представляю, как из нее выбраться. – Вдруг он пронзительно глянул на меня: - Послушайте, может, у вас есть какая-нибудь свежая идея на этот счет?
- Просто откройте ему свои карты, - сказал я первое, что мне пришло в голову. - Предложите, так сказать, дополнения к основному договору. Растолкуйте ему, что не собираетесь делать бизнес на библиотеке Улугбека. Мол, вам нужна только слава первооткрывателя, что требует на данном этапе завесы полной секретности. А чтобы стимулировать его интерес, пообещайте ему к основной сумме дополнительные премиальные, гарантируя выплату, например, после завершения экспедиции. Вы же сами признались, что готовы заплатить за документ вдесятеро больше, стало быть, в накладе не останетесь. Такого рода соглашение, как мне кажется, развеет дымку подозрительности между вами.
Он какое-то время смотрел на меня молча, а затем воскликнул:
- А, пожалуй, я так и сделаю!
- Вот и чудесно!
- Да, так я и сделаю, - повторил он, глядя на меня с благодарностью. – Огромное вам спасибо, Краснослав Иванович! Наша встреча оказалась более плодотворной, чем можно было предположить! Послушайте, - он остановился напротив, слегка наклонившись ко мне, - вот о чем хочу вас спросить: Улугбек действительно пал от руки собственного сына?
- Улугбека убил некто Аббас Саид, якобы мстя за отца, который был повешен по приказу правителя.
- А при чем тогда сын Улугбека?
- Есть версия, что руку убийцы направлял Абдулатиф, один из сыновей Улугбека, свергший его с престола.
- Но вы, как мне кажется, не согласны с этой версией?
- Честно говоря, это довольно темный и запутанный исторический детектив, в котором есть над чем поразмыслить.
- Вы не могли бы
