Открытие портала
Иногда самое обычное, возможно, что необдуманно брошенное слово, может в такие дебри неизвестности завести, что начинаешь, наконец-то, думать прежде чем и что говоришь.
Меня же в похожей частности это слово привело за покупкой рабочей тетради на много листов в книжный магазин, где помимо классической и всякой прочей литературы, и книг по её выпуску, в торговый ассортимент входила различная канцелярская продукция. Выбор которой был по моему приходу заранее предопределён – мне нужна такая вот тетрадь, чтобы её вид и нахождение при себе открыто говорило о том, что я очень близок к тому, чтобы зрить мир категориями замыслов, домыслов и домысливаний. И ко всему этому меня частично подтолкнуло моё предложение Маше, стать для меня проводником в мир неведомого и непознанного для меня, а с другой отчасти её напористость во вовлечении меня в то, о чём я только при встрече с ней чисто для отговорки на себя наговорил. Так что приходиться отвечать за свои слова.
В общем, насчёт рабочей тетради я достаточно быстро справился с её выбором, ну и чтобы два раза сюда не заходить, я решил пройти к книжным стеллажам, чтобы прочувствовать свою близость со знатоками человеческой природы и слова, напитавшись от них энергии.
И я, двигаясь сперва наугад вдоль всех этих стеллажей с книгами, высотой где-то с мой рост, как в какой-то библиотеке – видимо владельцы этой торговой точки создавали для покупателя ощущение нахождения для себя дома – в итоге добрался до интересующего меня больше всех сейчас лиц писательского сословия, к числу которых мной был причислен Сервантес. Может быть первый противник зелёной энергетики, большой консерватор и публицист от слова публичный, где он никого и ничего не стесняясь, в публичную сферу отношений выносил все свои умозаключения и суждения.
И мне захотелось с большей внимательностью отнестись к его практике продвижения в жизнь своих идей, и узнать на каких принципах и основах формировалось его мировоззрение ломщика мифов и мистификатора.
И как же это не неожиданно вышло, то он не спешил идти ко мне навстречу с распростёртыми объятиями, а скорей наоборот, Сервантес проявил свой угрюмый и малообщительный нрав, держась от меня удалённо и стоя спиной – я книгу с его произведениями обнаружил на другой стороне приставленного к моему стеллажа. И то, что его книга оказалась большого формата, как по мне, то демонстрирующей имевшее место большое честолюбие и высокомерие у рыцаря печального образа, мне позволило её обнаружить.
Ну а я, как и любой человек, ищущий для себя самые короткие пути, не стал обходить стеллаж, чтобы взять интересующую меня книгу, а решил отодвинуть стоящие на пути к этой книге книги, и таким образом её достать.
И вот я раздвигаю в стороны стоящие на пути книги, протягиваю между ними руку, чтобы ухватить за нос Сервантеса, да вот только мне это сделать не удаётся по причине того, что Сервантес начинает ускользать от этого моего перехвата, уходя за стеллажное бытие. И передо мной в итоге возникает пустое место на месте этой книги.
Что всё это значит и что за этим стоит, я сразу и не понял, принявшись хлопать глазами в сторону хитроумного Сервантеса, отправившегося в новое для себя путешествие, ставить на место зарвавшихся обывателей и местных господ. И первым, кто был им поставлен на место, был я, много себе тут вообразивший. Мол, купил тетрадь и значит, имеешь право записывать в неё мысли, и поди что считающиеся самим собой шибко умными. А ты сперва подумай на этот счёт, и на счёт своих мыслей, может не стоит их тиражировать и лучше будет всё держать при себе, и тогда сойдёшь за умного. И будут в твою молчаливую сторону перешептываться: «А парень не такой дурак, как выглядит. Хоть и смотрит на окружающий мир насупившись и волком, но при этом банально и матерными словами не выражается, всё держа в себе».
И я уже было начал застревать в этой своей разориентации в пространстве, как до меня с той стороны стеллажа доносится звук голосов. Что заставляет меня замереть на месте и начать прислушиваться к ведущемуся там разговору. И что сразу меня удивляет из мной услышанного, так это то, что выбранная собеседниками тема для разговора, во многом перекликается с моими мыслями о всё том же Сервантесе. Хотя здесь нет большой загадки, когда для меня и для этих незримых для меня собеседников тема размышления крутилась вокруг одного человека, Сервантеса. Вот и наши мысли двигались в одну сторону.
– Хватит уже гоняться за ветряными мельницами, – на повышенных тонах убеждал в чём-то своего визави один из находящихся там, за стеллажом типов, видимо придерживающийся экспрессивной точки зрения, – человек, находясь в эпицентре информационного шума, уже перестал понимать, кто он на самом деле есть. И ему нужна встряска через откровение и пригвождение его к своему месту чистой правдой.
– И что ты предлагаешь? – интересуется флегматичный собеседник своего экспрессивного товарища. Здесь мне с его стороны мог послышаться звук передёргиваемого затвора от винтовки, этим фактором приведения тебя к сути живейшей пока правды, и тут попробуй не быть честен хотя бы с собой, вдруг поверив, что ты бессмертный, то в миг тебя с неба опустят на землю, чтобы затем вновь переправить тебя обратно, но уже без телесной осознанности.
Но вроде бы всё обошлось и эти парни не относились к лиге анархистов. Что, между тем, не отменяет имевшей место с их стороны загадки и конспирологии, в которые они нагрузили мой мозг.
– Я открою для него портал. – С какой-то тревожной почему-то для меня загадочностью, делает такое заявление первый тип. И я немного понимаю, почему меня встревожило это его заявление, я на свой личный счёт принял это его заявление. Что было не сложно сделать, когда он так не персонализировано высказывался, обобщая.
– Во как! – удивляется флегматичный собеседник. – И как?
– А всё проще, чем думается. – Говорит первый тип. – Я сейчас наберу в случайном порядке номер телефона, и ты узнаешь.
На что ответа не следует, а как мне, начавшему прислушиваться, слышится, то этот тип и в самом деле принялся набирать номер телефона. Здесь мне со снисходительной улыбчивостью представилось выражение физиономии потревоженного этим вызовом лица, при этом ещё больше вогнанного в обструкцию брошенной в его мозговую и разумную как он всегда думал деятельность своего рассудка провокации со стороны неизвестного абонента.
– И чем он интересно будет подвергать сомнению в своём здравомыслии этого случайно выбранного судьбой человека? – а вот на этот вопрос мне не было дано дать ответа. А всё потому, что в самый неурочный час, вот когда тебе нужно оказаться незаметным или хотя бы обдумать очень важную мысль, в ход этой твоей мысленной деятельности вмешивается и влезает чьё-то неуёмное желание засунуть свой нос в твои дела и заодно твой голос услышать и тебя потревожить сознанием того, что ты в этом мире не один и до тебя есть ещё кому-то дело.
А вот кому, то, бл*ь, сейчас я это узнаю, спешно забравшись рукой в карман куртки. Откуда мной поспешно вынимается телефон, и тут же прикладывается к уху, чтобы почему-то совсем тихо ответить. – Да. Кто это?
А вот звонивший мне тип, не собирается придерживаться предложенного твоей тональностью ответа уровня коммуникации, он чуть ли не буром прёт навязывать мне свою точку зрения на общение по телефону и озвучивать свои мысли на мой счёт.
И он без всяких предварительных условностей на приветствие и своё представление, сразу ставит меня перед фактом своей хамовитости натуры, задаваясь ко мне вопросом. – Ты хочешь услышать правду? – И при этом в его вопросе звучит какая-то многозначность и загадка, которая меня цепляет в сторону желания её разгадать. Так что я его сразу не посылаю по всем известному адресу, вполне даже спокойно реагируя на этот его вопрос.
– Лучше знать. – Даю свой ответ на этот вопрос я.
– Ну, это тебе решать, – говорит этот тип, – а сперва её надо суметь услышать. Ты готов?
– Ладно. Я готов послушать.
– Тогда слушай. – Следует ответ этого типа и на этом всё, из трубки доносится одна только тишина. К которой я самопроизвольно начинаю прислушиваться, пытаясь понять, что она значит. С той стороны ко мне прислушиваются или же просто положили на стол перед собой трубку телефона, уйдя в туалет или же принявшись пить пиво, покатываясь от смеха надо мной, простофилей, всему чего угодно верующему. И поди что надо было меня уму разуму научить, обманув по какой-нибудь распространённой мошеннической схеме, чтобы я на будущее знал вот такую на свой счёт правду – слишком ты доверчив и наивен дурачок.
Но всё это слишком легко и меня никак не может устроить этой своей обычностью. Мне подавай что-то хотя бы соответствующее моему мнению о своем уме, из ряда вон выходящего по крайней и малой мере, а так-то он огого.
– А может всё куда сложней. – Начинаю вот так я рассуждать и понимать стоящую в трубке телефона тишину. И это не просто тишина, а навязанная тем неизвестным типом мне тишина. – А может, я должен услышать самого себя? – начинает меня уводить в другую сторону понимания всей этой ситуация, где я вдруг обнаруживаю себя обошедшим стеллаж и оказавшимся по другую его сторону. Где на полу я нахожу книгу Сервантеса.
И теперь у меня возникают не менее интригующие моё сознание вопросы. Как она оказалась здесь? Я ли её подвинул со своей стороны и она упала, или же кто-то с её помощью открыл для меня портал познания самого себя и правды на свой счёт?
– Так сразу не узнаешь. – Решаю я, возвращая книгу на своё место на стеллаже.
А вот дальше я здесь больше не задерживаюсь, выдвигаясь на выход из этой торговой точки, с неким расчётом, что внешний контур мне подскажет, где искать для себя ответы на эти мои вопросы.
И по выходу из книжного магазина, кого же я в первую очередь вижу?! Надо же, Машу! И вот поверь в такие совпадения, да ещё с учётом всего того, чем мой разум был нагружен и перегружен при посещении этого магазина. Так что вопрос с наличием портала не так уж и фантастичен.
А, между тем, Маша, как-то беззаботно и в тоже время со свойственной ей с концентрированностью на себе и ещё на чём-то с прицепом, стоящая на прилегающей к этим торговым рядам площади, меня не видит. И только по той причине, что находится ко мне сбоку себя.
[justify]Так что только от меня сейчас зависит, встретит она меня сейчас и сегодня, или же у меня появляется возможность получить знания о её тайной жизни (надо всего лишь некоторое время побыть для неё незаметным). И, конечно,