Но как прежде всего мной, а затем уже самой Машей выясняется, то её обнаружение мной вызывает во мне на моё также удивление изумительный отклик радости и добродушия. С которым я, плюс с улыбкой до ушей к ней тихо приближаюсь (я включился в эту её игру не замечайку), и было собираюсь её подловить на вот такой своей неожиданности объявления с ней рядом, как она всё-таки не может сдержать своего нетерпения меня обнаружить, и в один момент, когда я уже собрался для неё открыться, резко так ко мне оборачивается и ловит меня на своём к ней подходе.
– Я так и знала, что это вы! – с улыбкой меня сбивает с хода Маша.
– И с какого момента? – интересуюсь я.
– Как только вы меня заметили.
– И это вас обрадовало? – спрашиваю я.
– Может не так как вас…– здесь Маша сбивается, что-то во мне для себя отметив, и это ею замеченное во мне требует для неё с моей стороны разъяснений. – Интересно было бы знать, – обращается ко мне сконцентрировано серьёзно Маша, – что в вас, или же может быть во мне, вызвало у вас такое чувство радостного возбуждения, и в тоже время вопросительное изумление? А? – а вот это уже подчёркивает в ней требовательность ко мне.
– Так мы с вами с недавнего времени стали чуть ли неразлучны. Встречаемся ежедневно. Вот это-то меня и радует, изумляет и одновременно вызывает вопросы. – Предельно откровенен я в ответ.
– Вопросы? – делает акцент на этом моём замечании Маша.
– Да. – Прямолинеен я. – С чего бы это? – а вот вопрос относится к Маше и ей держать ответ.
А вот Маша в отличие от меня не спешит быть такой открытой, а она предпочитает во всём осторожничать и держать дистанцию, так бы я описал ход её мысли.
– Не будем спешить с ответами на вопросы чувствительные. – Вот так осекает меня Маша от желания всё прямо сейчас знать и в этом разобраться. А так как Маша натура сильно продвинутая в плане умения читать по мне движения настроения и чувств, то она тут же смягчает во мне это недовольство и пасмурность. – Но вы должны знать. – Говорит Маша. – Мне нравится, что я в вас вызываю такой подъём духа и настроение.
– А что вы здесь делаете? – из лёгкой мстительности и зла перевожу я тему разговора.
Маша сперва не поняла, к чему относится этот мой вопрос, к тому же я её путал направлением своего взгляда в сторону её уха с наушником в нём, и она решила, что мой вопрос относится ко всему в общем, что связано с ней. Где её географическое положение есть всего лишь часть дела. Тогда как самое главное, это то, что находится в её ухе.
– Стою и слушаю. – Усмехнулась Маша такой моей наивности, как будто этого итак не видно.
– И что слушаете? – решил я быть сильно навязчивым.
– Аудио книгу.
– Вот как! – удивлюсь я искренне. – И кого же?
А вот ответ Маши меня сбил с толку и вогнал в мысленный ступор. – Сервантеса.
– Вот как! – Нескрываемо удивился я, и конечно, совсем не тому, что могла решить на этот мой счёт Маша. – Мол, не ожидал от вас я таких литературных пристрастий, и вам ближе...
– Ну-ну. Говорите! – Перебивает меня Маша. А вот если бы у неё было чуточку терпения, то я бы очень даже комплиментарно высказал бы свою так и недодуманную мысль, по причине её, ещё раз подчеркну, неумения дожидаться.
И мне приходиться остановиться на том, что... мне и сейчас не даёт Маша хоть как то ответить на её вопрос экспрессии и уж тем более оправдаться (нет вам, женоненавистнику и любителю без личностных и безынициативных домохозяек, чью самостоятельность вы зажимаете, эксплуатируя их личность, никакого оправдания).
– Неужели я, по вашему жестокому и принципиальному решению, только Джейн Эйр могу осилить?! Как там её, «Гордость и предубеждение»?! – Вопрошает Маша. И при этом чуть ли не упирается в меня своими очками и стоящей под ними злостью.
На что я, чисто из защитных чувств самосохранения хотел ответное ей с язвить, – а это очень даже к месту сейчас этот её опус, с вот таким названием, – но что-то меня в последний момент уберегло от такого штампирования женской интеллектуальности, и я, пожав плечами, что указывало на то, что ей и такой ход направления мысли не возбраняется, сказал ей, что я ей не советчик и она вправе увлекаться всем, чем хочет. А слышать ей меня и понимать, скорей всего, мешает второй наушник в её другом ухе.
А вот тут Маша неожиданно сбилась со своего напористого темпа и как-то в себе замешкалась. Что тут же мной замечается и берётся на вооружение.
– А там, в другом ухе, что? – С долей придирчивости и от меня так просто теперь не отмахнешься, спрашиваю я.
– Здесь? – Как бы и себя спрашивает в задумчивости Маша, постучал пальцем руки по наушник.
– Угу. – Согласно киваю я.
И тут Маша пускается в пространные рассуждения. – Есть такие технические устройства, которые, скажем так, позволяют найти потерявшуюся вещь или какой-нибудь объект, а лучше будет, если не дать возможность потеряться, предупредив всё это.
– Вы это о чём? – Чёта ничего я не понял из сказанного Машей, а вот акцентировать своё внимание на появившихся догадках, то Маша большего повода для этого пока что не дала.
– О чём это я? – И опять Маша меня переспрашивает, и как я начинаю понимать, то ей сейчас трудно даётся подобрать слова для объяснения того, что всё это значит.
И она бы подобрала подходящие для пояснения мне слова, а может быть и нет, если бы не столь неожиданное для меня, но только не для неё, раз она могла с помощью этого ушного и умного устройства не потерять контролируемый собой объект слежения (я догадался, что за устройство было в ухе Маши) появление в буквально близости от нас объекта её слежения (а почему Маша его на более дальнем расстоянии не обнаружила, то вот здесь я все обвинения в свою сторону принимаю, я её отвлек).
А вот реакция Маши на появление этого человека, кто и был подконтрольным для неё объектом слежения, была, как минимум, несдержанной, эмоциональной и с перехватом ею дыхания до тех пор, пока поразивший её своей не укладывающейся в сознание Маши выходкой человек, не миновал её, дальше проследовав. Где мне даже не пришлось задаваться так и напрашивающимся сперва вопросом: «Она потерялась или же не нашлась?», когда итак всё очевидно и ясно при виде... Но давайте сперва дадим слово Маше, которой надо дать выговориться, а иначе она изнутри взорвётся. И, в общем, всё по порядку и по пошаговой расскадровке, иначе самая суть из произошедшего будет упущена, потеряна и недостижима для понимания людей не присутствующих при этом событии.
– Что всё это значит?! – Нервно возмутилась и одновременно вопросила Маша в сторону... Во-первых, совершенно ей непонятного из того, что тут происходит и наваливается на неё неожиданной смысловой нагрузкой, и в чём-то во-вторых того объекта её долгого и полного внимания, с кем у неё были ранее обоюдные договорённости и обязательства. И как не сразу, а спустя какое-то время я понял и мне подсказали, то контрагент Маши, с кем у неё имелись определённые договорённости, только в части времени прибытия к месту обозначенной встречи была обязательна и точна. А вот во всём остальном, в частности придерживаться на свой счёт пунктуальности, то тут у неё (а это была она, как уже ни раз отмечалось) имелись иные взгляды, явно отличные от Маши. Кто и была вот так обескуражена приходом Русланы, как звали контрагента Маши, не в одном лице, а в сопровождении некоего доверенного ей лица настолько, что он имел честь взятым Русланой за локоть руки.
И видимо Маша настолько была потрясена и выведена из себя этой выходкой Русланы, что она не смогла в себе сдержаться, и как какая-то жительница мегаполиса, кому по большому и по малому тоже счёту на всех вокруг начхать, принялась вот так вслух эмоционально недопонимать и вопрошать, прежде всего, саму себя: куда это катится этот мир?!
На что эта Руслана, с высоты своих высоких каблуков и личного высокомерия, прикрытого чёрными очками, упорствует сквозь Машу, вставшую на её пути, и её нисколько больше не волнует то, что она на всё это думает и говорит. Плюс её ничего вообще не смущает, чего бы вы, Мария, не говорили, я для себя всё уже решила. И насчёт этого моего решения вы можете воочию прямо сейчас убедиться. И вообще, мы с Анатолем ничего вокруг не видим и не слышим, погруженные в нашу любознательность и друг в друга.
Впрочем, эта Руслана, девушка в чёрных очках со всполошенными в причёску волосами и несколько сумбурно одетая, всё же бросила взгляд внимания на Машу и кажется на меня. И как может мне показалось, то в ней промелькнуло злорадство. Мол. Получите Маша за всё хорошее без кавычек.
Ну а как только они нас миновали, а мы с Машей с дикостью в её лице и раздражением их начали провожать, то только тогда я посмел спросить Машу. – И кто это?
– А это наша звездочка, Руслана. – Отвечает Маша.
[justify]– Руслана? –