ЁЖИК
Мы с тётей Катей шли на дачу.
Сперва мы быстро ехали в машине по большой дороге, а потом просто медленно шли по деревне.
Наша дача в деревеньке, где трава, деревья, много неба и обычная земля.
Я, конечно, нёс большие сумки, а тётя Катя небольшую веточку. Она махала этой веточкой, и комары её не трогали.
Шли мы, шли, и подошли к своей калитке.
Тётя Катя вдруг, как закричит:
– Ёжик! Ёжик! Посмотри!
Я увидел и остановился.
Ёжик тоже нас увидел, посмотрел, нахохлился и замер.
Хорошо, что у меня в руках висели сумки, а то я, непременно, побежал бы, стал бы ёжика ловить, и не известно, чем бы это всё закончилось…
А так, мы все остановились, замерли и стали друг за другом наблюдать: ёжик блестел своими чёрными бусинками, тётя Катя от удовольствия тихонечко хихикала, а я стоял, как неподвижный деревянный истукан.
Но ёжик вскоре догадался, что мы приехали на дачу отдыхать и можем простоять вот так до самой ночи. Он деловито отвернулся и, тарахтя иголками, как прутик по забору, пролез под нижний край калитки…
– Смотри, смотри, он к нам пошёл! – хихикая от удовольствия, сказала тётя Катя, – Он будет жить у нас? Пусть он живёт у нас? Наверное, тут у него свой домик?
Теперь мы вместе с ёжиком живём у нас на даче.
А, может быть, это ёжик вместе с нами живёт у себя дома…
Впрочем, это совсем не важно – кто у кого, раз мы все тут живём.
ШУРИКИ-МАКАРИКИ
Мы проживаем в смежных огородах. Вообще, это дачи. Но они похожи на большие огороды, где не только грядки, ягоды, кусты и огурцы, а ещё огромные деревья, небо и сплошные непролазные заборы с потайными дырками. Взрослые думают – дырочек нет, а мы-то знаем специальные секретные места… И часто путешествуем по воле.
Однажды Шурик говорит:
– Пойдём гулять на озеро!?
Вообще-то, Шурик – это девочка. Её родители так – Шуриком зовут. Совсем, как дядю Сашу нашего… Не знаю, почему. Мне нравится. Она хороший паренёк… То есть, хороший друг – я так хотел сказать. И даже кое-что читать уже умеет.
Друзей-то ведь не выбирают. Друзья появляются сами. Всё через те же потайные дырочки… А то, что голые коленки о крапиву обожгла, так это ей была наука – теперь в штанах, как все нормальные мальчишки бегает.
На озеро я сразу согласился. Все говорят, что тут есть озеро, но мы его ещё не видели ни разу. Поэтому я сразу согласился.
Мои родители дремали на веранде, и я подумал, что не надо им мешать и сразу пропихнулся к Шурику сквозь дырочку – в соседний ихний огород. А из него мы с Шуриком протиснулись в ту сторону, где сразу начинался лес.
Проникли сквозь густые сучья и прямо пошли по красивой тропинке.
Что делали её родители, не знаю.
Тропинка часто прерывалась солнечными освещёнными полянами, которые приятно пахли хвоями, травой и пчёлами и громко щебетали птицами – сороками-трещотками, различными скворцами, птичьими птенцами и синичками. А где опять входила в тень, переплеталась шишками и длинными корнями ёлок и огромных сосен, концы верхушек у которых уходили в небо очень высоко.
Шурик долго смотрела наверх, и я тоже смотрел. А потом мы смотрели наверх и кружились. И небо со страмильными деревьями кружилось тоже.
– Таких названий не бывает, – зачем-то сумничала Шурик.
– Бывает! Мне сказал один знакомый дровосек с бензиновой пилой: «У них такая длинная страмильная длина»!
– Да? Ну и пусть. А ты, Макарик, не боишься путешествовать дремучими лесами?
– Конечно, не боюсь, – ответил я, – Смотри, какой широкий лес! Смотри, какая твёрдая дорожка! По ней всё время кто-то ходит, ну, вот и мы туда идём.
– А это озеро, в какую сторону?
– В лесу. Оно же называется «Лесное». Значит, оно в лесу.
А тут опять дорожку пересекла ещё одна такая же дорожка – поперёк.
И мы остановились.
– Опять! – сказала Шурик, – А теперь, куда пойдём?
А там запрыгала смешная белочка. Такая попрыгучая, что мы не сумели угнаться. Такая прыгливая белочка – с сосны на сосну, словно птичка порхает!
От этого мы потеряли дорожку и сами чуть-чуть растерялись: кругом одни деревья, сучья, злободневные скрижалии и всякие такие ужасы, как говорится в этих случаях…
Пришлось, как следует, задуматься. И Шурик говорит:
– У нас на обед был компот, а дедушка просил какао…
– А мы сегодня пили чай, – я тоже вспомнил, как сегодня пили чай, и я немножечко пролил.
– А в озере вода, – сказала Шурик, – Вода течёт вниз. Значит, идти надо вниз. А мы всё время вверх и вверх… А надо вниз… А там и озеро найдём.
Я согласился – было очень правильно: «вода» и «вниз». И мы пошли куда-то вниз…
Сначала сучья и скрижалии цеплялись нам за уши, за одежду и царапали нам щёки, но мы боролись с дебрями и очень скоро выбились на очень старую заросшую дорожку, которая, как мы, стремилась тоже вниз. Мы даже от радости песню запели:
Шагают ноги к озеру!
Шагают ноги к озеру!
Конечно, без мелодии, но громко.
А я над Шуриком смеялся до упаду: у Шурика все щёки были перепачканы какой-то чёрной сажей от деревьев, косички разлохматились и все утыкались еловыми иголками.
А у меня от пробирания размазалась соплюха, которая всегда меня подводит иногда… И Шурик надо мной вовсю смеялась, но я ничуть не обижался.
Мы даже не заметили, как подошли к ручью.
Ручей – это такая маленькая речка, через которую мосток из старых толстых брёвен. На дне ручья песок. А брёвна у моста толстенные-толстенные и обросли зелёным мхом, как будто не побритой бородой…
И ёлка рядом очень толстая, широкая-широкая, высокая-высокая растёт – макушку даже не видать – солнце даже едва сквозь неё пробивается.
Воды в ручье всего лишь по колено, но до того холодная – как настоящий лёд! Когда её пьёшь, даже зубы болят!
Попили водички, умылись и дальше пошли.
Дорожка вышла на опушку. А на опушке в лужах плавают лягушки.
Мы даже цаплю там увидели! Сначала думали – сучок такой торчит… Она вдруг, как подпрыгнула! Как полетела над землёй… Мы даже испугались. Такая длинная, большая птица – ух!
А в луже, где она стояла, зашевелились разные козявки, пауки, пиявочки, жучки и чилибумбрики, которые существовали под водой и тихо прятались, пока она стояла. Но мы заставили их двигаться.
Тут Шурик стала умничать и заявила, что таких названий, как «скрижалии» и «водяные чилибумбрики» не существует. Но я же видел по её глазам, что Шурик сильно сомневается, что нет таких названий! И мы, поэтому, особенно не спорили, хотя, про «злободневные скрижалии» я точно, где-то слышал…
Ведь это же известно всем, что на болоте и в лесу живут и прячутся таинственные всякие личинки, долгоносики – что их никто и никогда ещё не видел! Так почему бы им не быть на самом деле?
Мы даже стали сочинять для них названия. Но ничего не получилось, потому что закричали…
Какие-то люди кричали и даже махали руками. Нас это никогда бы так не удивило, но эти люди знали наши имена! Они кричали: «Шурик и Макарик»! И убедительно махали нам руками.
Из вежливости мы пошли навстречу и оказались около большой реки, через которую висел висячий мост.
К нам подбежали незнакомые нам тётеньки и дяденьки и за руки перевели по этому висячему мосту в свою деревню. Вы представляете? Река течёт, а мост болтается, как тряпочка туда-сюда, и мы идём по этому мосту!
А там у них такая настоящая, простая, деревянная деревня – дома составлены из настоящих круглых брёвен, лошадка, ходят курицы, коза, козлятки…
А у берёзки веточки такие длинные-предлинные висят…
Вокруг: детишки, тётеньки и дяденьки – все смотрят, будто мы из зоосада…
И, главное – большая, тёплая корова, которая приятно пахнет молоком!
Мы пили тёплое парное молочко!
Потом приехали родители – мои и Шурика – и стали плакать и кому-то очень важному звонить, о том, что мы нашлись и «всем отбой».
А тётеньки и дяденьки им про медведя что-то говорят, который тут в лесу… А, где ему ещё сидеть, как ни в лесу? Эх, жалко, мы его не встретили!
Тут нас повели по машинам.
А Шурик вдруг, как закричит:
– А озеро!? А, как же озеро!?
– Какое ещё озеро? – не понял бородатый, как тот мост, её отец, – Сегодня больше никаких озёр!
Тут Шурик вырвалась из рук родителей и вдруг меня поцеловала ни за что и ни про что. На что сначала я довольно сильно осердился, но почему-то очень быстро ей простил – не стоит обращать внимание на эти глупые девчёночьи замашки. Я только крикнул ей:
– Не плачь! А то я тоже зареву!
И мы разъехались.
Довольно скоро тот забор, что между нашими глухими огородами, стал помаленечку редеть, потом и вовсе очень сильно сократился.
Родители стали гостить друг у друга – то чай, то какой-нибудь праздник…
А мы по страшной тайне сговорились с Шуриком, что озеро это найдём всё равно.
ТИМКА-ТЁМКА
Однажды к нам на дачу неожиданно приехал брат мой Тимка, и мы у баушки случайно раскололи банку свежего варенья, и баушка нас наказала.
Она сказала нам: «Какое-то всё баловство! Вот посидите и подумайте о вашем поведении! Нет, чтобы умные книжки читать или просто стихи наизусть заучить, так вы всё время скачете и скачете...»
Мы сидели молчали, молчали, и вдруг Тимка мне говорит:
– Тилибомка!
А я подумал и ответил:
– Билибомка!
– Тилибомка-Билибомка! – сложил рифму Тимка.
Тогда я сказал:
– Тимка-Тёмка-Перетёмка!
А Тимка подхватил и начал повторять:
Тимка-Тёмка-Перетёмка
Тилибомка-Билибомка.
Перетёмка-Тимка-Тёмка,
Тилибомка-Бимка-Бомка...
– А откуда взялась «Бимка-Бомка»? – спросил я у Тимки.
– А я досочинил, – ответил Тимка.
– А кто это такие? – вдруг спросила баушка.
– Какие кто? – не поняли мы с Тимкой.
– Ну эти – «Бимка-Бомка» …
Но мы не знали с Тимкой, кто-такие «Бимка-Бомка» и мы решили «Бимку-Бомку» не читать. И тогда получилось вот так:
Тимка-Тёмка-Перетёмка,
Тилибомка-Билибомка.
Перетёмка-Тимка-Тёмка,
Билибомка-Тилибомка...
– А кто такие «Тилибомка-Билибомка»? – удивилась баушка.
Мы этого тоже не знали и тоже решили убрать, потому что в самом деле было не понятно, кто такие эти «Тилибомка-Билибомка».
И тогда осталось так:
Тимка-Тёмка-Перетёмка,
Перетёмка-Тимка-Тёмка,
Перетёмка-Тимка-Тёмка,
Тимка-Тёмка-Перетёмка...
Так у нас с Тимкой получились настоящие стихи, которые мы назвали «Тимка-Тёмка-Перетёмка, Перетёмка-Тимка-Тёмка» и почти целый час громко декламировали их, пока баушка нам не сказала:
- Всё! Хватит тренькать! Идите во двор, погуляйте!
ОГОРОДНАЯ ДРАМА В ДЕТАЛЯХ
Известное дело: кривые и ржавые гвозди всегда убирать надо с грядок. Иначе пойдёшь босиком за малиной и встанешь на эту остряку. Потом ещё тебе же попадёт. Вон мальчику Серёже, как попало! Нам дядя Федя рассказал.
Детишки прятались – игра такая бойкая… А тот, кого заметит галевой, обязан быстро-быстро и быстрее галевого добежать до дерева и постучать об это дерево – тогда не проиграл. И, значит, ты не «галя».
И вот, Серёжа бросился бежать, когда его заметил галевой, и спрыгнул с сеновала. А там внизу в тени после обеда лежал и отдыхал у дяди Феди сродный брат и спал.
И вот, Серёжа спрыгнул на него, и брата дяди Федина отправили в больницу к логопеду, который лечит тех, кто заикается и плохо себя чувствует. Или уже поправился, но не совсем… Конечно, Серёже попало – сам дяди Федин сродный брат за ним гонялся, как какая-нибудь «галя»!
А вот, откуда в огороде гвозди, не известно. Я нахожу уже не первый раз. Возможно, эти гвозди
|
