VII
Той же монетой
Сад благоухал розами и сиренью. На кустах щебетали птицы. Над аллеей тянулись старые платаны и липы, их кроны смыкались в мягкий зеленый свод.
От круглого фонтана с триумвиратом мраморных фигур расходились узкие, тщательно ухоженные дорожки. Слышался детский смех.
На небольшой каменной площадке перед верандой, на резной скамье, сидела молодая девушка. Она держала раскрытую книгу, но то и дело отрывала взгляд от страниц, чтобы не терять из виду брата с сестрой.
- Госпожа Лукреция, подождите! - тяжело дыша, семенила следом полноватая служанка, едва поспевая за быстрыми детскими ногами. - Вы можете пораниться… Госпожа Лукреция!
- Но там бабочки! - восторженно откликнулась девочка и исчезла между кустами, так что мелькнула лишь светлая макушка.
- Граф Анцио, где вы? - служанка металась между кустами, едва не наступая на подол собственного платья. - Мессер Анцио, прошу вас, отзовитесь!
- Я тут! - донеслось из зелени.
Мальчик лет шести уже по плечо засунул руку в чью-то нору, обнаруженную между корнями старого платана.
- Мессер Анцио! Немедленно выньте руку! Там может быть змея! Или хорек! Или… Господи помилуй…
- Там клад, - серьезно объявил мальчик. - Я почти достал.
- Клад! - всплеснула руками служанка. - Вам бы только клады! А если это крыса?
- Тогда я ее поймаю, - с достоинством ответил он, даже не обернувшись.
- Анцио! - звонко крикнула Лукреция, вынырнув из-за куста. - Мамина брошь не клад, ты ее уже находил!
- Это было другое, - важно возразил он.
Служанка в отчаянии переводила взгляд с одного на другого:
- Госпожа Лукреция, умоляю вас, не бегите так быстро! Вы запачкаете платье… Ах, Свет Элиона, ну где же господин граф?..
На каменной площадке старшая сестра опустила книгу на колени. Она наблюдала за происходящим с тихой, почти рассеянной улыбкой. В уголках ее губ появлялись ямочки, мягкие, едва заметные. Иногда она качала головой, но не вмешивалась.
- Анцио, - негромко позвала она, и в ее голосе звучала спокойная уверенность, - если это и вправду клад, поделишься?
Мальчик наконец обернулся.
- С тобой - да.
Служанка схватилась за сердце:
- Ах вот видите! Хоть кого-то он слушается…
- Лукреция! Анцио! - раздался с веранды материнский голос.
Госпожа Франческа вышла из-под свода особняка из белого камня с тонкими серыми прожилками. На ней было платье с легким винным отливом; на шее - тяжелое жемчужное ожерелье, поблескивающее в солнечном свете.
- Сперанца… - она нахмурила тонкие брови, переводя взгляд на старшую из детей. - Донна Грета уже не в том возрасте, чтобы бегать за ними по саду.
- Прикажете мне самой это делать? - наивно возмутилась Сперанца, округлив голубые глаза.
Графиня Франческа не ответила. Все так же строго, но без злобы, она окинула взглядом сад, будто оценивая, сколько еще шалостей может родиться в этой зеленой тени.
- Анцио! Лукреция! Немедленно подойдите ко мне.
- Матушка… - протянула девочка, неохотно оставляя бабочек кружить над кустами лаванды.
- Я почти достал… - пробормотал Анцио, вытаскивая из норы перепачканную землей руку и понуро направляясь к веранде.
Гретта облегченно выдохнула, прижав ладонь к груди.
А на скамье старшая сестра закрыла книгу и поднялась. В ее улыбке все еще играли ямочки - мягкие, почти насмешливые, словно она знала, что буря закончится прежде, чем начнется.
- Мама, Анцио снова таскает в дом лягушек, - начала жаловаться девочка.
Она была в розовом платьице, с легкими косичками, в которые были вплетены шелковые ленточки. К подолу кое-где прилипли листья, и Гретта поспешила стряхнуть их, недовольно покачав головой.
- И еще он заставляет меня целовать их! - продолжала Лукреция, сердито топнув ножкой. - Говолит, что среди них есть одна заколдованная. И если он найдет ее, она плеващится в плинца…
- Превратится, - машинально поправила старшая сестра со скамьи, но тут же спрятала улыбку.
- О, Анцио! - возмутилась мать. - Это уже слишком.
За ее спиной Сперанца скорчила рожицу: сморщилась, высунула язык и беззвучно изобразила отвращение.
- Ябеда, - буркнул брат, скрестив руки на груди. Он насупился, отвернул голову и скривил губы. Нос у него был перепачкан землей, как и щека. Мальчик был весь в грязи. Детский сюртук порвался на плече - видно, зацепился за ветку.
- И он снова трогал папин албалет! - не унималась Лукреция, упрямо выговаривая непослушную «р».
- Арбалет, - тихо поправила старшая сестра.
Графиня Франческа побледнела.
- Анцио… - ее голос стал строже. - Ты прикасался к оружию?
- А еще он подговаривал меня поймать в подвале клысу и подложить в кровать Спер… ранце, - она замедлилась на имени, старательно выговаривая его правильно, как учил мастер Виолло.
Глаза Сперанцы округлились от ужаса и возмущения. Она шумно втянула воздух, готовясь возразить, но мать опередила ее:
- Santo Elion! Che orrore, Antenzio! - всплеснула руками графиня. - Как тебе только в голову приходит подобное?
Анцио вскинул подбородок, хотя щеки его все еще были перепачканы землей.
- Это была шутка…
- Шутка?! - Сперанца наконец обрела дар речи. - С крысой?!
- Ну что вы, синьора, - вмешался мягкий, чуть хрипловатый голос.
Со стороны колоннады неспешно подошел престарелый управляющий поместья, сеньор Сальвио. Он опирался на трость, но взгляд его оставался внимательным и живым.
- Мальчик познает мир, - произнес он примирительно. - Идет навстречу опасности, как того требуют от мужчины. Лучше уж крысы в подвале, чем страх перед каждой тенью.
Графиня Франческа бросила на него строгий взгляд.
Анцио тихо фыркнул, но быстро сделал серьезное лицо, заметив, что мать все еще смотрит на него.
Анцио услышал первым. Он резко выпрямился, изогнулся на месте, пытаясь заглянуть за спину матери. В темном проеме аркады появился граф Эстебан.
Отец нес в руках небольшую позолоченную клетку, а в клетке щебетала канарейка, тревожно перебирая лапками тонкие прутья.
- Папа! - сорвался с места Анцио.
- Анцио, я еще не закончила! - попыталась строго остановить его мать.
Но детей было уже не удержать. Лукреция, забыв о крысах, лягушках и жалобах, подхватила подол и побежала следом за братом.
- Папа! Это нам? Это нам?
Граф Эстебан рассмеялся, коротко, тепло. Он поставил клетку на каменную балюстраду и раскрыл объятия.
Анцио врезался в него первым. Лукреция прижалась следом.
- Осторожнее, полководцы, - с притворной серьезностью произнес он. - Канарейка не выдержит такой атаки.
Он обнял детей, крепко, по-мужски, но нежно. Затем поцеловал старшую дочь в лоб, задержавшись взглядом на ее книге.
- Все еще в сражении со словами?
После этого он подошел к Франческе и, чуть склонив голову, коснулся губами ее щеки.
- Моя синьора.
И только теперь посмотрел на Грету и Сальвио, будто уже знал, что его появление прервало маленький суд.
- Как все прошло? - тихо спросила Франческа, когда дети, наконец, отступили на шаг.
За ее спокойной улыбкой пряталось напряжение. Граф Эстебан встретил ее взгляд лишь на мгновение.
- Пройдемте в дом.
Столовая была светлой и высокой. Сквозь широкие окна в комнату лился мягкий полуденный свет, дробясь о белый камень стен. На полу лежали узорчатые плитки, холодные и аккуратные, будто только что вымытые.
Длинный стол из темного ореха уже был накрыт. Белоснежная скатерть спадала тяжелыми складками. Серебряные кубки отражали солнечные блики. Между блюдами стояли низкие вазы с розмарином и веточками мирта, их терпкий аромат смешивался с запахом свежего хлеба и жареного мяса.
Прислуга сновала тихо и быстро. Одна девушка расставляла тарелки, другая разливала вино, стараясь не смотреть хозяевам в лица. Сальвио занял место ближе к краю стола, не равный, но допущенный.
Дети уселись шумно.
- Это мне! - Анцио потянулся к хлебу раньше времени.
- Мне больше! - тут же отозвалась Лукреция.
- Сядьте ровно, - негромко напомнила Франческа.
Анцио заерзал, Лукреция задела локтем кубок, и Грета поспешно подхватила его прежде, чем тот опрокинулся.
Сперанца сидела прямо, почти неподвижно. Она аккуратно сложила руки у тарелки. Лишь изредка поднимала глаза, сначала на отца, потом снова на приборы.
От тарелки - к его лицу. От лица, к пальцам, слишком крепко сжавшим нож.
Граф Эстебан ел мало. Он слушал детей, кивал, даже улыбался, но улыбка не доходила до прозрачных голубых глаз. Взгляд его то и дело становился отрешенным, будто мысли оставались где-то за пределами этих светлых стен.
[b][font=Arial,
