литовский князь Михаил Александрович со свитой.
Новгородское боярство раскололось на две группы. В первой, управляемой богатой вдовой посадника Марфой Борецкой и её сыновьями, стремились к союзу с Литвой. А во второй — выступали за укрепление связей с Москвой.
В мае 1471 года Иван III известил Новгород о начале войны. Полки отбывали туда из Москвы с разницей в несколько дней, и Лучьян ушёл с первым, который возглавляли князь Даниил Холмский и боярин Фёдор Хромой. Воеводы хотели выманить из города войско и перебить по частям. Сам великий князь с приближёнными выехал из столицы на две недели позже. Добравшись до Новгородской земли, дружинники по его приказу стали сжигать селения, уводить в плен и убивать людей.
Новгородцы, разделившись на несколько ратей, двинулись навстречу им, за озеро Ильмень. Воины Холмского овладели городом Русой и сожгли его. А оттуда пошли вдоль западного берега Ильменя к реке Шелони, где их ждала псковская рать. Однако внезапно повстречали новгородское войско. Вступив в бой, москвичи одолели противника и, избив, изувечив многих, отпустили. Потом так же легко разгромили другую новгородскую рать, приплывшую на судах. Лучьян отправился к Ивану III, находившемуся возле озера Коломно, и сообщил об этих двух победах.
Псковичи, придя в новгородскую землю, тоже стали её разорять. Они приблизились к реке Шелонь, куда прибыло и московское войско; на другом её берегу стояла новгородская рать. Уже стемнело, и все решили переждать ночь.
Утром один из отрядов Холмского переправился через реку на надутых кожаных бурдюках. И вновь завязалась сеча. Новгородцы, разбив противника, стали преследовать отступавших, и все переплыли на другой берег реки. Там их ждали в засаде остальные московские воины и татары. Они поразили большинство новгородцев стрелами, а остальных разгромили и обратили в бегство, многих настигли и взяли в плен.
Великий князь приехал в Руссу, когда туда уже привезли пленников и трофеи. Бедняков он велел отпустить, среднее и высшее сословия — доставить в Москву и бросить в тюрьму (позже их по просьбе владыки Феофила отпустили), а предводителей казнили.
Итоги войны были подведены в Коростынском договоре. По нему новгородцы присягали на верность Ивану III и обязались выплатить ему в течение года пятнадцать с половиной тысяч серебряных новгородских рублей. Внутреннее устройство города не менялось.
По возвращении в Москву великого князя и войско встречали толпы народа. Был устроен великий пир, на котором Лучьян выпил много хмельного мёда. Его огорчало, что покорение Новгорода стоило многих жизней. И вместе с тем он надеялся, что русский человек никогда больше не пойдёт войной на своего земляка.
Софья Палеолог
Ещё до войны Москвы с Новгородом папа римский Павел II предложил Ивану III через своего посла, того самого Константина Солониса, руку греческой царевны Софьи Палеолог. Византийскую империю уже давно захватили турки. Последний её император Константин XI погиб при штурме ими столицы — Константинополя. Его брат Фома Палеолог с семьёй жил в Морее (полуостров Пелопоннес), затем — на острове Корфу.
Монетных дел мастер Иван Фрязин поведал великому князю о красоте, уме и образованности царевны. И по его поручению привёз из Италии парсуну — портрет Софьи, круглолицей девушки с тёмными волосами и глазами.
В январе 1472 года за невестой отправили послов, с ними поехали Константин Солонис, Лесмьян и Эл, и всех с большими почестями встретили в Риме. Там Софья обручилась с представителем Ивана III — Фрязиным. Обряд получился необыкновенно пышным и торжественным. По словам одного из очевидцев, царевна была «очаровательна и прекрасна», «плащ из парчи и соболей, прикрывающий пурпурное платье, развевался на её плечах, сверкающее золотое украшение с жемчугом сияло в волосах». Папа римский уже считал девушку «королевой русской» и надеялся на помощь Москвы в борьбе с турками. Он дал за невестой большое приданое и отправил её со свитой на Русь.
Всюду, где она проезжала, ей были рады. В Ревеле Софью тепло принимали ливонские рыцари. А в Дерпте встретил с поздравлениями посол от Ивана III. В Псковской земле в честь неё устроили великий пир. Проведя здесь пять дней, она сказала на прощание жителям: «Спешу к моему и вашему государю, благодарю бояр и весь Великий Псков за угощение и рада при всяком случае просить за вас в Москве». Псковитяне подарили ей пятьдесят рублей, а Фрязину — десять.
По прибытии в Москву она получила благословение митрополита, увиделась с великим князем и его матерью, и в тот же день отпраздновали свадьбу.
Лучьян вновь встретился с Лесмьяном и Элом и был рад тому, что они наконец отдали долг Солонису.
***
Вскоре после свадьбы князя Лесмьян и Эл уехали путешествовать по Европе. Константин Солонис остался на некоторое время в Москве.
Лучьян много заботился о Софье, которая ещё не привыкла к новому месту. Она уже ждала ребёнка, живот у неё округлился. Старик заметил, что княгиня стала печальной, и подумал, что, должно быть, скучает по семье. И однажды спросил её:
— Почему ты грустишь? Что случилось?
Софья сначала не хотела говорить, о чём тревожится. Но потом рассказала, что Константин Солонис пристаёт к ней. И на просьбы оставить её в покое отвечает, что княгиня должна быть послушна ему за то, что помогал материально семье Палеологов. Он говорит, что долг покойного Фомы растёт с каждым днём и она должна его выплатить — а это была уже невероятно большая сумма. Солонис почти довёл женщину до нервного срыва. Однако мужу, занятому государственными делами, та ни о чём не рассказывала.
— Не беспокойся, я поговорю с этим горе-ростовщиком, — дал слово Лучьян.
Но поговорить не успел. Константина на другой день нашли мёртвым в реке — он утонул, будучи пьяным. О его смерти сообщили князю и придворным.
В Москву приехал сын погибшего Леонид. Он подозревал, что отец не сам утонул — ему помогли. И в разговоре с Лучьяном признался, что у родителя была дурная слава из-за скверного характера и бесчестных поступков и поэтому его могли утопить. И сообщил, что Лесмьян и Эл отдали Константину гораздо большую сумму, чем тот им ссужал — долг рос с каждым днём. Сам Леонид оказался честным и порядочным человеком. Он забрал тело отца с собой в Грецию.
***
Под влиянием Софьи порядки в Кремле начали меняться. Иван III принял вместо герба с изображением Георгия Победоносца другой, византийский — с двуглавым орлом. И церемонии стали похожи на византийские. Великий князь теперь сидел на возвышении, на троне из слоновой кости, присланном из Византии, в богатом и пышном облачении, бархатном или атласном, украшенном соболями или горностаями. И все, даже самые знатные люди, потомки Рюриковичей, должны были целовать ему руку и низко кланяться, бить челом.
Изменился и сам Иван: из простого в общении человека превратился в крутого, властного. Бояре в челобитных — грамотах с прошениями или жалобами — к великому князю стали называть себя его рабами, холопами.
Княжич Иван, красивый русоволосый юноша, которого для отличия от отца прозвали Молодым, не раз говорил Лучьяну, что ему не нравятся те порядки, которые здесь завела мачеха.
— Ваня, твой батюшка остался вдовцом, когда был совсем молодым, — отвечал Лучьян. — Это очень тяжело, поверь мне. Он нуждался в супруге. И теперь счастлив, у него совсем другая жизнь. Не говори о Софье плохо, пусть они с твоим отцом живут в мире и согласии. Всё равно у тебя никто не отнимет престол, следующим правителем на Руси станешь ты.
Это немного успокоило княжича.
Вскоре великий князь объявил его своим наследником и сделал соправителем.
Они любили по вечерам приходить в комнату к Лучьяну или гулять вместе с ним и слушать рассказы старика о жизни. Однажды Иван III поведал собеседникам о тверском купце Афанасии Никитине, уже умершем, чью рукопись он прочёл — тот побывал в Персии, Индии, Сомали, Маскате и Турции. Его дневник занесли в Московскую летопись.
Окончательное покорение Новгорода
Около трёх месяцев, с ноября 1475 года по февраль 1476, Иван III провёл в Новгороде. Он разбирал судебные тяжбы, выслушивал просьбы и жалобы людей. И принимал участие в богослужениях. Князь проявил себя как щедрый хозяин, хороший собеседник, выступив в роли народного защитника.
Потом в Новгород были отправлены московские послы. Им предстояло выяснить обстановку и склонить всех горожан к присяге великому князю. Но те не хотели признавать его своим господином. И вспыхнул мятеж. Народ жестоко расправился с боярами, являвшимися сторонниками москвичей.
Иван III начал готовиться к походу на Новгород и известил его жителей о начале войны. Лучьян вновь вышел из Москвы в одном из передовых отрядов дружины, через несколько дней отбыл и великий князь, оставив в столице вместо себя сына. По дороге к воинам примкнули некоторые новгородские бояре.
Во время совещания с воеводами на стане Палины Иван определил и общий порядок наступления на Новгород, и задачи каждого полка. К дружине присоединились ополченцы из разных городов.
Войско приблизилось к Новгороду и окружило его со всех сторон, перекрыв дороги. Жители отправляли к великому князю послов для переговоров, и он диктовал им свои условия. При этом обещал боярам сохранить за ними вотчины и не привлекать к службе за пределами Новгородской земли.
Переговоры длились полтора месяца, и в конце их новгородцы объявили: «Соглашаемся не иметь ни веча, ни посадника; молим только, чтобы государь утолил навеки гнев свой и простил нас искренно!»
Иван снял осаду с города, и жители присягнули ему на верность. Были арестованы и привезены в Москву Марфа Борецкая и многие бояре. По велению князя Лучьян изъял из новгородского дипломатического архива все договоры с литовскими и польскими правителями.
Иван простился с новгородцами и уехал в Москву. Через несколько дней по его велению в столицу привезли вечевой колокол — главный трофей из похода — и повесили на колокольне Успенского собора. Князь сменил выборных посадников и тысяцких своими наместниками. Он не выполнил обещания, данного боярам: стал отнимать у них земли и передавать служившим ему людям.
Свержение татаро-монгольского ига
У великих князя и княгини родились три дочери, и им хотелось ещё сына. И вот наконец появился на свет мальчик, и назвали его Васей. Родители были счастливы. Но их радость омрачало то, что Русь находилась под властью Золотой Орды. Софья не раз говорила, что вышла замуж за раба татар.
Однажды, когда к Ивану III приехали за данью послы хана Ахмата и вручили его грамоту, великий князь порвал её и бросил на пол, сказав: «Умерла та курица, что несла татарам золотые яйца!» И выгнал незваных гостей, не дав им ничего.
Польский король Казимир IV, узнав об этой ссоре, ещё больше стравил противников. Он наговорил Ахмату про Ивана III столько плохого, что тот твёрдо решил напасть на русские земли. Король пообещал воевать на его стороне. Но крымский хан Менгли-Гирей, верный великому князю, совершил набег на польские и литовские земли, и Казимир побоялся выступать в поход.
Накануне отбытия из Москвы с войском Лучьян, по обыкновению, рассказывал на ночь сказки детям Ивана. Девочки уснули
