В каждом большом и небольшом городе России найдется проспект, сквер, площадь или улица Ленина

быть,
“брыкаска” сердитая, злая: от нее нужно бежать, прятаться под диван или под занавеску, а то укусит или
схватит за ногу; а может быть, она только с виду страшная, а на самом деле добрая, и от нее совсем не надо
бегать, можно даже с ней подружиться и приласкать ее. Этого никто не знает. Все зависит от ее настроения.
Полумрак, мохнатое существо на четвереньках…» Да уж…
Наиболее популярной в семье была игра в солдатики. «В нее в разное время играли братья Саша,
Володя, сестры Оля, Аня и я, но учил нас этой игре и вырезыванию солдатиков из бумаги старший брат Саша»
, – вспоминал Дмитрий. У каждого из детей была своя армия бумажной пехоты и кавалерии. Так, «у Саши
были итальянские бойцы под командой свободолюбивого Гарибальди. У Ани и Оли – испанские стрелки. У
Володи – армия североамериканская Авраама Линкольна из Гражданской войны в США демократического
Севера с рабовладельческим Югом. Володя тогда очень увлекался идеей освобождения негров от рабства.
Повесть Бичер-Стоу “Хижина дяди Тома” была у него и у Оли настольной книгой. Оба они зачитывались
детским журналом “Детское чтение”, который выписывал отец… Прекрасный в то время журнал “Детское
чтение” давал очень много материала о гражданской войне в Северной Америке» . Ветер свободы для
юного Ленина дул из-за океана.
При этом Америка вдохновляла Володю не только свободолюбивым пафосом Линкольна, но и
романтикой индейцев. «Научились читать Володя и Оля почти одновременно и читали в детстве одни и те же
книжки. Вот под влиянием чтения про индейцев у них и создалась такая игра, когда они, изображая
индейцев, то и дело прятались от взрослых и шушукались между собой, как бы скрывая что-то» . Это была
первая школа конспирации, которую проходили – и еще пройдут – все дети Ульяновых.
Едва научившись читать, Володя стал завсегдатаем Карамзинской библиотеки. Издавали еженедельный
семейный журнал «Субботник», в котором крепкий и плотный Володя получил свой первый псевдоним –
Кубышкин. Слово «субботник» через несколько десятилетий узнает вся страна.
Володю учили игре на фортепьяно. «В возрасте восьми-девяти лет он бойко играл многие детские пьесы,
а также с матерью и со старшими в четыре руки, – свидетельствовал Дмитрий. – Однако, поступив в
гимназию, он в первых же классах совершенно бросил рояль… Причиной… были рутинные взгляды того
времени, что на рояле должны учиться играть девочки» .
Но детство проходило не только и не столько в стенах дома, сколько на улице. «На дворе, между
каретным сараем и погребом, были устроены “гигантские шаги”, на которых мы все иногда катались. Чтобы
Володя увлекался ими, я не помню. Скорее, это можно было сказать по отношению к крокету, в который
Володя с Олей научились играть лучше других… Летом каждый вечер мы отправлялись с папой на Свиягу,
купаться. Отец абонировал на весь сезон определенные часы в купальне некого Рузского… Зимой на Свияге
устраивался общественный каток и высокие ледяные горы. Каждый день после обеда мы уходили туда с
Володей кататься на коньках. Иногда нас сопровождали сестры: Оля также каталась на коньках, а маленькую
Маню мы катали по катку в кресле. На нашем дворе также была ледяная гора с длинным ледяным раскатом –
дорожкой» .
Александра и Володю родители отпускали летом в многодневные лодочные путешествия по Волге.
Целью было не любование красотами и не рыбалка, а поиск Александром разных водяных тварей для своих
исследований. В Кокушкине вместе с местными пацанами ходили в ночное, бултыхались в реке.
В девять лет Володя поступил в Симбирскую гимназию, где старший брат уже был пятиклассником.
Директором гимназии тогда же был назначен Федор Михайлович Керенский, отец будущего министра-
председателя Временного правительства, который появится на свет там же, в Симбирске, в 1881 году.
Ульяновы и Керенские дружили семьями, ходили друг к другу в гости.
Были ли в те годы знакомы два будущих руководителя России – юный Володя Ульянов и еще более юный
Саша Керенский? Да, были. Керенский-младший штурмовал впервые лестницу дома Ульяновых, когда ему
было три года. А в пять лет он заболел, и Володя Ульянов навещал его после школы, читал свою любимую
«Хижину дяди Тома», стихи Пушкина и Лермонтова и рассказы об индейцах. И в будущем – до поры –
Александр Керенский называл Ленина «учителем и старшим другом» .
Володя гимназию недолюбливал, у Ленина можно найти множество самых нелестных отзывов о старой
образовательной системе Российской империи. Любимых учителей не было. Сестра Мария передавала с его
слов, «что состав учителей был плохой. Некоторые выезжали на том, что заставляли зубрить, другие
относились к преподаванию спустя рукава. Благодаря этому особого уважения к себе учителя не могли
внушить» . Это не помешало Володе Ульянову на протяжении всех лет учебы быть первым учеником и
получить хорошее по любым тогдашним меркам образование. Уже в гимназии Владимир неплохо овладел
пером, чему немало способствовала линия Керенского-отца на развитие у учеников навыков
сочинительства.
«Отец сидит за работой в своем кабинете, – вспоминал Дмитрий Ильич. – Наверху, в антресолях, каждый
у себя в комнатах, сидят за книгами братья Саша и Володя. Внизу, в столовой, за большим столом сидит за
шитьем или другой работой мать. Тут же, около нее, с книгами и тетрадями сидят сестры Аня и Оля, здесь же
и мы, меньшие (Митя и Маня), тихо чем-нибудь занимаемся. Шуметь и мешать старшим строго
запрещается» .
Серьезным увлечением братьев Ульяновых стали шахматы. «Пятнадцати лет ВИ стал обыгрывать отца, –
рассказывал Дмитрий. – …Летом 1886 года ВИ много сражался в шахматы со старшим братом
Александром» . Об исходе их шахматных баталий история умалчивает. Ленин расскажет супруге:
«Сначала отец нас обыгрывал, потом мы с братом достали руководство к шахматной игре и стали отца
обыгрывать. Раз – мы наверху жили – встретил отца, идет из нашей комнаты со свечой в руке и несет
руководство по шахматной игре. Затем за него засел» .
В школе у Ленина с товарищами по классу были ровные и холодные отношения. Но у него не было
друзей. Вторым учеником в классе был Александр Наумов, которого император Николай II в разгар Первой
мировой войны назначит министром земледелия. Он хорошо запомнил юного Ульянова: «Маленького роста,
довольно крепкого телосложения, с немного приподнятыми плечами и большой, слегка сдавленной с боков
головой, Владимир Ульянов имел неправильные, я бы сказал, некрасивые черты лица: маленькие уши,
заметно выдающиеся скулы, короткий, широкий, немного приплюснутый нос и вдобавок – большой рот с
желтыми, редко расставленными зубами. Совершенно безбровый, покрытый сплошь веснушками, Ульянов
был светлый блондин с зачесанными назад длинными, жидкими, мягкими, немного вьющимися волосами. Но
все указанные выше неправильности невольно скрашивались его высоким лбом, под которым горели два
карих круглых уголька…
Он ни в младших, ни тем более старших классах никогда не принимал участия в общих детских и
юношеских забавах и шалостях, держась постоянно в стороне от всего этого и будучи беспрерывно занят или
учением, или какой-либо письменной работой. Гуляя даже во время перемен, Ульянов никогда не покидал
книжки и, будучи близорук, ходил обычно вдоль окон, весь уткнувшись в свое чтение. Единственное, что он
признавал и любил как развлечение, – это игру в шахматы, в которой обычно оставался победителем даже
при одновременной борьбе с несколькими противниками. Способности он имел совершенно
исключительные, обладал огромной памятью, отличался ненасытной научной любознательностью и
необычайной работоспособностью… Воистину, это была ходячая энциклопедия, полезно-справочная для его
товарищей и служившая всеобщей гордостью для его учителей…
По характеру своему Ульянов был ровного и скорее веселого нрава, но до чрезвычайности скрытен и в
товарищеских отношениях холоден, он ни с кем не дружил, со всеми был на «вы», и я не помню, чтобы когда-
нибудь он хоть немного позволил себе со мной быть интимно-откровенным… В общем, в классе он
пользовался среди всех своих товарищей большим уважением и деловым авторитетом, но вместе с тем
нельзя сказать, что его любили, скорее – его ценили. Помимо этого, в классе ощущалось его умственное и
трудовое превосходство над всеми нами, хотя надо отдать ему справедливость – сам Ульянов никогда его не
выказывал и не подчеркивал» .
Молодой Ленин был, похоже, достаточно равнодушен к женскому полу. Николай Владиславович
Валентинов (Вольский), знавший Ленина по совместной революционной деятельности, приводит фразу,
произнесенную им в 1904 году в Женеве: «Ухажерством я занимался, когда был гимназистом, на это теперь
нет ни времени, ни охоты» . Сестры приложили немало сил, чтобы познакомить лучшего ученика со своими
подружками, но это не выливалось для Володи в серьезные увлечения. А с малознакомыми девочками он
проявлял очевидную стеснительность.
Илья Николаевич, будучи либеральным земцем (Мария Ильинична так характеризовала политические
взгляды отца: «либерал или мирного направления народник» ), никак не сочувствовал революционерам, а
тем более террористам. Когда народовольцы взорвали Александра II, он надел парадный мундир и
направился на панихиду в кафедральный собор. Дети понимали, что нужно поддерживать
верноподданническое реноме отца, без чего он быстро бы остался без работы, а семья – без средств к
существованию. И Илья Николаевич не забывал об этом в деликатной форме напоминать своим
многочисленным отпрыскам.
Анну Ильиничну позднее возмущали появлявшиеся в советской литературе сведения, будто «Илья
Николаевич часто дебатировал на революционные темы, что тон задавал Александр, а Владимир часто
удачно принимал участие в спорах. ВИ было всего 15 лет в последнее лето жизни Ильи Николаевича и
пребывания на каникулах старшего брата, как он мог принимать, да еще удачно, участие в таких спорах? Да и
вообще они в нашем доме не велись» .
Ульяновы не принимали видимого участия в нелегальных оппозиционных кружках, которые и в
Симбирске, и в самой гимназии уже активно распространяли подрывные взгляды и литературу. Но, конечно,
Володя Ульянов был в курсе этой деятельности, и ему доводилось читать то, что считалось неположенным. И
он рано подался в атеисты. Глебу Максимилиановичу Кржижановскому он расскажет, что «уже в пятом
классе гимназии резко покончил со всяческими вопросами религии: снял крест и бросил его в мусор» . По
собственноручной записи в анкете Всероссийской переписи коммунистов 1922 года, его разрыв с религией
произошел в 16 лет .
В 1883 году, после окончания гимназии с золотой медалью Александр Ульянов отправился в
Петербургский университет – на естественно-научное отделение физико-математического факультета. За
ним последовала и Анна, поступившая на филологическое отделение Высших (Бестужевских) женских
курсов.
Первого января 1886 года Илья Николаевич был удостоен своего пятого ордена – Святого Станислава 1-й
степени с муаровой лентой через плечо. И получил известие от министра просвещения Делянова, что