В каждом большом и небольшом городе России найдется проспект, сквер, площадь или улица Ленина

которого социализм был хобби наряду с лисьей охотой и
распутством» . Знаменитый английский философ Бертран Рассел, в ряду других западных философов,
отводил Марксу довольно скромное место выходца «из философских радикалов… который возродил
материализм, дав ему новую интерпретацию и по-новому увязав его с человеческой историей» .
Марксистская концепция общественно-экономических формаций доказывала: человечество в своем
развитии проходит определенные этапы, продиктованные уровнем развития производительных сил и
характером производственных отношений, в которых основными отличительными признаками выступают
отношения собственности и классовое деление. История – арена непримиримой борьбы классов. В эпоху
капитализма – буржуазии и пролетариата. Но классовое деление не вечно. «Классы исчезнут так же
неизбежно, как неизбежно они в прошлом возникли, – полагал Энгельс. – С исчезновением классов исчезнет
неизбежно государство. Общество, которое по-новому организует производство на основе свободной и
равной ассоциации производителей, отправит всю государственную машину туда, где ей будет тогда
настоящее место: в музее древностей, рядом с прялкой и бронзовым топором» .
Отправит государство в музей пролетариат, которого эксплуатирует капитал и которому нечего терять,
кроме своих цепей. Маркс в 1852 году писал Вейдемейеру о своих интеллектуальных достижениях: «То, что я
сделал нового, состояло в доказательстве следующего: 1) что существование классов связано с
определенными фазами развития производства, 2) что классовая борьба необходимо ведет к диктатуре
пролетариата, 3) что эта диктатура сама составляет лишь переход к уничтожению всяких классов и к
обществу без классов…» Установление диктатуры пролетариата возможно только в результате
социалистической революции. Вообще революции – локомотивы истории, а насилие – не только зло, оно
играет важнейшую революционную роль, выступая повивальной бабкой всякого старого общества, когда
оно беременно новым. Конечная цель развития человеческого сообщества и политической борьбы –
коммунизм, когда «сможет написать на своем знамени: “Каждый по способностям, каждому по
потребностям”» .
В Европе и Америке у Маркса нашлись сторонники, создавшие Социалистический интернационал под
лозунгом: «Пролетарии всех стран, объединяйтесь!» Но нигде марксизм не добьется такого
ошеломительного успеха, как в России. «Марксизм, как единственно правильную революционную теорию,
Россия поистине
выстрадала полувековой историей неслыханных мук и жертв, невиданного
революционного героизма, невероятной энергии и беззаветности исканий…» – утверждал Ленин.
Валентинов объяснял феномен успеха марксизма в России его социологическим и экономическим
оптимизмом: «Развивающийся капитализм, разлагая и стирая основу старого общества, создает новые
общественные силы (среди них и мы), которые непременно повалят самодержавный строй со всеми его
гадостями. Свойственная молодости оптимистическая психология искала и в марксизме находила
концепцию оптимизма. Нас привлекало в марксизме и другое: его европеизм. Он шел из Европы, от него
веяло, пахло не домашней плесенью, самобытностью, а чем-то новым, свежим, заманчивым… Запад нас
манил» .
Наши соотечественники с Марксом встречались, и большой симпатии у них он не вызывал. Одним из
основных идейных противников Маркса стал Бакунин. Герцену – читайте «Былое и думы» – Маркс так просто
внушал антипатию. Литературный критик Петр Васильевич Анненков – ближайший друг Герцена – писал о
Марксе: «Предо мной стояла олицетворенная фигура демократического диктатора…» Чувства были
взаимными. Маркс с Энгельсом видели в бакунинско-нечаевском «Катехизисе революционера» зачатки
«казарменного коммунизма», который возможно устроить лишь полицейскими репрессиями.
Тем не менее Россия оказалась первой страной мира, где еще в 1872 году был издан перевод 1-го тома
«Капитала». Причем его первый тираж – 3 тысячи экземпляров – в три раза превысил тираж первого
гамбургского издания на языке оригинала . Маркс это успел оценить: «Нигде мой успех не мог бы быть для
меня более приятен» . В предисловии, специально написанном для русского издания «Манифеста
Коммунистической партии» в 1882 году, Маркс и Энгельс подчеркнули, что «Россия представляет собой
передовой отряд революционного движения в Европе» . В Англии, где Маркс творил, при его жизни не
вышло ни одного издания «Капитала», что Маркс считал симптомом «национальной близорукости» .
В год смерти Маркса в 1883 году, в Женеве образовалась первая российская марксистская социал-
демократическая организация – группа «Освобождение труда», куда перекочевали лидеры «Черного
передела». Отцами и матерью-основателями выступали Георгий Валентинович Плеханов, Павел Борисович
Аксельрод, Вера Ивановна Засулич и Лев Григорьевич Дейч. «Освобождению труда» принадлежали первые
два проекта программы российской социал-демократии – 1884 и 1887 годов. На книге Плеханова «К вопросу
о развитии монистического взгляда в истории», как подтверждал Ленин, «воспиталось целое поколение
русских марксистов» . Но до поры не марксисты задавали тогда тон в российском протестном движении.
В полдень 1 марта 1881 года император Александр II одобрил проект конституционной реформы,
предложенной министром внутренних дел Лорис-Меликовым. Через несколько часов бомба террориста
прервала жизнь царя-освободителя, которого народовольцы считали кровавым диктатором. У Александра
III, за семьей которого борцы за свободу продолжали азартную охоту, не было пиетета перед убившей его
отца и приветствовавшей цареубийство интеллигенцией, которая, в свою очередь, отрицала наличие у
императора здравого смысла и понимания прогресса.
«Император Александр III считал, что большинство русских бедствий происходило от неуместного
либерализма нашего чиновничества и от исключительного свойства русской дипломатии поддаваться
всяким иностранным веяниям» , – вспоминал великий князь Александр Михайлович. Проект Лорис-
Меликова был положен под сукно. При этом за все годы правления Александра III за терроризм было казнено
всего 17 человек, а за другие преступления смертной казни не предусматривалось вообще. При Александре
III страна круто развернулась от фритредерства к протекционизму. В 1880-е годы начинается настоящий
промышленный бум, который серьезно менял лицо страны. К концу XIX века заговорили о «русском
экономическом чуде», страна решительно вошла в рыночную экономику. Народ богател, быстро рос
количественно. Без России в Европе ни одна пушка не стреляла. Но это никак не останавливало
революционеров, желавших народ осчастливить.
В день шестой годовщины убийства отца Александр III утром направился в Петропавловский собор, где
отслужили панихиду. Он вернулся в Аничков дворец, когда со срочным донесением прибыл министр
внутренних дел Дмитрий Андреевич Толстой. Накануне Санкт-Петербургское секретное отделение
получило информацию о готовящемся покушении на императора и его семью и успело задержать студентов,
у которых при обыске были обнаружены «метательные снаряды». Их показания позволили быстро выявить
всю тайную организацию, арестовать ее участников. При обыске у них обнаружили бомбы, начиненные
динамитом и свинцовыми пулями со стрихнином.
Новое донесение из МВД от 5 марта сообщало, что «во главе преступного предприятия стояли студенты:
Шевырев, Говорухин и Ульянов, из которых последние двое в действительности находились под
наблюдением полиции». Прилагались и показания Ульянова: «Я признаю свою виновность в том, что,
принадлежа к террористической фракции партии “Народной Воли”, принимал участие в замысле лишить
жизни Государя Императора… Я приготовлял некоторые части разрывных метательных снарядов,
предназначавшихся для выполнения этого замысла, а именно: часть азотной кислоты для приготовления
динамита и часть белого динамита… затем я приготовлял часть свинцовых пуль, предназначавшихся для
заряжения снарядов, для чего я резал свинец и сгибал из него пули, но стрихнином пуль не начинял». Но это
было еще не все. Александру III положили на стол и «Программу террористической фракции партии
Народной воли», вышедшую из-под пера самого Александра Ульянова.
«Террор должен действовать систематически и, дезорганизуя правительство, окажет огромное
психологическое воздействие: он поднимет революционный дух народа, подорвет обаяние
правительственной силы и подействует пропагандистским образом на массы. Фракция стоит за
децентрализацию террористической борьбы: пусть волна красного террора разольется широко и по
провинции, где система устрашения еще более нужна, как протест против административного гнета…» На
этом документе император написал: «Это записка даже не сумасшедшего, а чистого идиота» .
В Симбирске первой об участии Александра в заговоре узнала близкая к семье учительница Вера
Васильевна Кашкадамова, получившая письмо об этом из столицы. Прежде чем показать его Марии
Александровне, она посоветовалась с Володей. «Крепко сдвинулись брови Ильича, он долго молчал…
– А ведь дело-то серьезное, – сказал он. – Может плохо кончиться для Саши».
Потом и Мария Александровна прочла письмо.
– Я сегодня уеду; навещайте, пожалуйста, без меня детей, – вот все, что она сказала и ушла.
Перед отъездом Мария Александровна ровным, спокойным голосом давала распоряжения, делала
наставления прислуге и ВИ как старшему из оставшихся… Когда приходилось говорить с ним о брате, он
повторял:
– Значит, он должен был поступить так, – он не мог поступить иначе» .
За решеткой оказался не только Александр, но и Анна Ульянова. Мария Александровна выехала в
Петербург ходатайствовать перед императором: «Если у сына моего случайно отуманился рассудок и
чувство, если в его душу закрались преступные замыслы, Государь, я исправлю его: я вновь воскрешу в душе
его лучшие человеческие чувства и побуждения, которыми он так недавно еще жил. Милости, Государь,
прошу милости» . На ее прошении Александр III начертал: «А что же до сих пор она смотрела?»
Александр Ульянов на следствии признал свою руководящую роль и в создании организации, и в
подготовке теракта. Его судили в составе преступной группы из 14 человек. Александр отказался от услуг
нанятого матерью адвоката. Пятеро заговорщиков уже 19 апреля были приговорены к смертной казни.
Среди них был и Ульянов. Мария Александровна умоляла сына просить о помиловании. Поначалу Александр
отказал матери.
«Представь себе, мама, двое стоят друг против друга на поединке. И тот, кто уже выстрелил, обращается
к противнику с просьбой не пользоваться оружием. Нет, я не могу так поступить!» .
Но затем все-таки написал Александру III: «Во имя моей матери и малолетних братьев и сестер, которые,
не имея отца, находят в ней свою единственную опору, я решаюсь просить Ваше Величество о замене мне
смертной казни каким-либо иным наказанием. Это снисхождение возвратит силы и здоровье моей матери и
вернет ее семье, для которой ее жизнь так драгоценна, а